Какая-то малявка будет учить меня жизни? Серьезно? Дружба бесценна, любовь бессмертна. Кто ей это сказал, плюшевый мишка, подаренный Дедом Морозом? Вдавливаю педаль газа в пол, подрезая джип, слышу протяжный сигнал гудка и снова выхожу на обгон. Аня, конечно, знатно меня взбесила. Это даже не смешно. У нее ведь ни друзей, ни характера, ни хера. Из брони только язвительность, но и она не толще листка бумаги, пальцем надави, и порвется. Зачем я вообще повез ее в пиццерию? Собирался же все сделать быстро, без лишнего геморроя, но… Вспоминаю голодные темно-голубые глаза, дрожащие бледные губы. Сегодня Аня выглядела даже хуже, чем вчера: напуганная, забитая, жалкая. Она на меня так смотрела, будто я и правда из преисподней вылез, чтобы забрать ее с собой и бесконечно пытать, наверное, из-за этого я и почувствовал себя еще большим ублюдком. Одно дело разводить недотраханных куриц, и совсем другое – малолеток, у которых и мозгов-то еще нет, одни эмоции.

Несусь по улицам города, забив на правила дорожного движения, и совсем скоро добираюсь до работы. Солнце разливает по растрескавшемуся асфальту оранжевый свет, прохожих почти нет, ведь веселье начнется только часа через полтора. На моем парковочном месте стоит незнакомая тачка, за рулем никого. Машина не из дешевых, а значит, бабки и на ремонт у владельца найдутся, иначе… Чего он такой борзый? Крепче сжимаю руль, выкручиваю его и медленно проезжаю вплотную к чужой машине. Скрежет металла о металл приятно щекочет слух, прибавляю газ, вот теперь мне почти полегчало.

Бросив машину на соседней улице, прогуливаюсь назад пешком. Плечи сводит от холода, ветер хлещет по лицу. Если бы не Михалыч, ни за что бы сюда не вернулся. Караоке-бар «Бешеная свинка» – первое ночное заведение, куда я устроился барменом шесть лет назад. Надолго я, конечно, не задержался, это, как выяснилось позже, вообще не мой стиль, но отношения с владельцем умудрился не испоганить. Мы с Михалычем пересеклись снова больше полугода назад на прибрежной базе отдыха одного его товарища, где я работал бар-менеджером. Разговорились, бывший начальник пожаловался, что бизнес загибается и почти не приносит прибыли, а еще через полчаса я получил заманчивое предложение – поднять караоке с колен или хотя бы подготовить к продаже. Михалыч выдал мне полный карт-бланш, что, безусловно, радует: мы созваниваемся раз в месяц перед зарплатой, остальные вопросы решаем по электронной почте – мечта каждого управляющего.

Наконец-то добираюсь до входа в караоке. Сухим кивком приветствую вышибалу Гришу, который уже занял свой пост, и спускаюсь в зал, сверяясь со временем на наручных часах – пятнадцать минут до открытия. Проверим, чем эти идиоты занимались тут, пока меня не было? Внимательно осматриваюсь: подсветка включена, играет музыка, столики в порядке, бокалы на баре призывно блестят. Неплохо. Мы готовы принимать всех желающих надраться, погорланить в микрофон и забыться.

Костя с энтузиазмом трет барную стойку и приветливо улыбается, завидев меня. Новенький, еще не проходил боевое крещение моим плохим настроением. Пора это исправить.

– Кофе, – бросаю я, игнорируя его жизнерадостность, и ухожу в кабинет.

Включаю свет в прокуренной, но теплой каморке. Стягиваю кожаную куртку с плеч, вешаю на спинку повидавшего сотню задниц офисного стула и сажусь за стол, заваленный чеками и бумагами с накладными. Дела идут не так уж и плохо, но вот командой я все еще недоволен. Такое чувство, что щенков корги дрессирую, когда нужны мне овчарки.

– Никита Сергеевич, можно? – доносится из коридора голос Кости.

– Входи.

Парень заглядывает в кабинет и, немного помявшись, шагает к столу.

– Ваш кофе.

Передо мной опускается белая чашка на блюдце, Костик тут же отступает и собирается уйти. Разбежался.

– Я тебя не отпускал.

Он замирает, а я цепляю указательным пальцем ручку чашки и поднимаю ее. Хватает пары секунд, чтобы всерьез задуматься об увольнении бармена.

– Кофе холодный. Посуда грязная. Здесь больше, чем в классическом эспрессо, на блюдце один стик сахара вместо двух. И ты даже не уточнил, какой кофе я хочу. А теперь скажи мне, Костик, за что я должен тебе платить?

– Но-о-о… Ребята сказали, что вы пьете лунго[2] без сахара.

– И что? Может быть, сегодня я хочу другой кофе. Как мне выпускать вас к гостям, если вы не знаете элементарных вещей? Уточняйте! Все, блять, уточняйте! Даже если это постоянник, даже если ваша бабка – Ванга. Что ж вы такие тупые, а?!

– Простите, я… я-я-я…

– Что ты? – Смотрю в упор на бледного пацана, и мне его ни капли не жаль. Если кишка тонка, то прямая дорога ему в рестораны быстрого питания или детские кафе. У нас здесь не ясельки, нянек нет.

– Я понял, – собранно кивает он. – Этого больше не повторится.

– Ты в курсе, что я верю этому только один раз?

– Да.

– Отлично. Забирай свою блевань и иди работай.

Костя молча покидает кабинет и беззвучно закрывает за собой дверь. Хватаю пачку сигарет со стола и закуриваю, но стоит расслабиться на пару секунд, как в ворохе бумаг жужжит телефон. Нахожу мобильный, имя на дисплее бодрит. Надеюсь, новости хорошие.

– Слушаю, – отвечаю на звонок.

– Привет, Клим.

– Привет, Тох. Чем порадуешь?

– Ничем. Телефон почти новый, из файлов, как ты и сам видел, одни фотки методичек и другой учебной фигни. Учетная запись свежая, почта, да все. Ни к чему не привязано, никаких паролей, социальных сетей. Девственно чисто.

– Ясно, – раздраженно вздыхаю.

– Прости, но больше я ничем помочь не могу.

– Понял, спасибо и на этом. Заеду завтра, рассчитаемся.

– Да брось, не обижай меня. Просто приезжай за мобилой, если она тебе нужна, а если нет, я ее сам толкну.

– Пусть пока полежит. Я позже наберу.

– Принято.

Сбрасываю звонок и крепко затягиваюсь, глядя сквозь серый дым. После того как Аня сказала, что телефон подарили недавно, я уже начал догадываться о провале, но все-таки рассчитывал, что мы найдем хоть что-то. Выход в «облако», например.

Докурив, давлю сигарету в металлической пепельнице и листаю список недавних звонков, нахожу нужный и снова подношу телефон к уху.

– Клим, я тебе уже два часа наяриваю! – Голос, раздающийся из динамика, практически оглушает. – Хули ты трубку не берешь?!

– Занят был. Кончай горланить, и без тебя башка трещит.

– И чем же ты был занят, интересно?

«Анечку твою пиццей кормил», – проносится в мыслях.

– Делами, – отвечаю вслух.

– Деловой стал, прямо обосраться, – нахально усмехается Серега. – Как все прошло? Володя не налажал?

– Володя, на удивление, сработал нормально: девочка твоя появилась у меня вчера как по часам. И телефон я вытащил, только нет там ни фига. Он новый.

– Сука! – нервно высекает он.

– Серый, ты бы еще пару лет подождал. Какого черта только сейчас зачесался? Почти год прошел. Или сколько там? Может, она уже давно все удалила?

– Это вряд ли. Клим, у меня парочку знакомых закрыли из-за переписок. Они, конечно, дебилы, и я бы так не спалился, но… наклевывается хорошее дельце с серьезными людьми.

– Кто-то из бывших волков? – уточняю я.

– Нет, эти не наши. Поэтому и нужно подчистить хвосты, я там немало лишнего наговорил.

– Просто скажи, что очкуешь.

– Не без этого, – с тяжелым вздохом соглашается друг.

– Значит, в следующий раз ты подумаешь головой, а не головкой, прежде чем крутить с малолетками, у которых ветер в башке и нездоровая любовь к сохранению памятных видосов.

– Может, оно у нее не в телефоне? В компе, на флешке.

– И что ты мне предлагаешь? Комнату ее обыскать и комп стащить? Я похож на Джеймса Бонда?

– Кли-и-им… – весело тянет Серега, и я раздраженно цокаю языком. – Не прибедняйся, ладно? Раскрути девочку, тебе же это раз плюнуть. Бабы всегда на тебе висли. Или ты там на юге хватку растерял?

– А вот на понт меня брать не надо, – сурово произношу я, и Серега замолкает, ведь хорошо знает, что шутить со мной если и можно, то очень осторожно. – Ты сам ее давно видел? Совсем не та кукла, что на фотках. Запуганная, зажатая. Целка, блять! Ты ведь ее не вскрыл, да? И после тебя, похоже, у нее никого не было, да никто такую и не захотел бы. Попроси Володю, он же вроде с ее подружкой встречается…

– Ты ведь и сам знаешь, что доверять ему – себе дороже, а левой девчонке – тем более. Слушай, там не только рожа моя, еще и несколько имен ненужных звучит, схемы, дела. Если Анечка взбрыкнет, фараоны могут и не успеть до меня добраться.

– Зачем ей это?

– Да кто этих баб разберет? Мы не слишком гладко расстались, рисковать не хочется.

– Нахера ты вообще в подобные мутки влез?

– Деньги, – с ходу отвечает Серега. – И я уже по шею, братишка, не вылезти. Слишком много видел и знаю.

Отчего-то вспоминается ветхий дом Серегиных стариков, где меня всегда принимали как родного. Жили они небогато, но на столе всегда были пирожки с кислой капустой, песочное печенье и вишневый компот в хрустальном графине. Наш родной городок нельзя назвать благополучным: работы почти нет, детвора из разных школ воюет между собой, а после дорога им только в пару местных учебных заведений, одно из которых выпускает скорее будущих уголовников, чем подающих надежды членов общества. Я бы, наверное, и сам мог оказаться в их числе, если бы…

– Клим, выручи, – просит Серега со всей серьезностью, и я не могу отказать.

Мы знакомы с песочницы, и несмотря на то, что я почти на три года старше, действительно смогли подружиться. Если бы не тот пухлый розовощекий пацан, которого в первую встречу я нехило измолотил, то сдох бы уже от голода или холода.

– Сраная верность дружбе, – протяжно вздыхаю я. – Ну и что мне делать с твоей Анечкой? В парк ее отвести и сладкой ватой накормить? А потом неделю домой провожать, держаться за ручки, заглядывать в глаза и изливать душу, чтобы втереться в доверие?

– Звучит не так уж и плохо, – с энтузиазмом поддакивает Серега.

– Да, для двенадцатилетнего дебила.

– Ну придумай что-нибудь еще. Ты из нас двоих мозг!

– А ты жопа!

– Клим, я отблагодарю.

– Засунь свои грязные бабки в задницу, а на те, что не влезут, купи витаминов для ума и гондонов. Мир не выдержит еще одного такого долбоящера, как ты.

– Это значит, ты в деле? – с надеждой спрашивает друг.

Хватаю пачку сигарет, выкусываю одну и закуриваю. Долгая затяжка прочищает голову. Не хочется во все это ввязываться, но вряд ли какая-то малявка сможет доставить так уж много проблем.

– В деле. Но в следующий раз…

– Спасибо, братишка!

– Пока не за что. Я наберу, как будут новости.

– Да! На связи!

Завершаю звонок и затягиваюсь несколько раз подряд, докуривая сигарету до фильтра. Окурок отправляется в пепельницу, верчу в пальцах телефон, а после открываю фото, что на днях выслал мне Серега после просьбы о краже телефона. Русые длинные волосы, крупные, горящие весельем темно-голубые глаза, широкая беззастенчивая улыбка. Большой палец скользит по экрану, листая кадры. И фигура у нее ничего, не пышка, но и не худышка, есть за что подержаться. Она, очевидно, любила облегающие майки, узкие джинсы и блеск для губ с красноватым оттенком. А губы красивые, пухлые, манящие. Я не против надутых свистков, но натуральная мягкость всегда приятнее. Вот с такой куклой я с удовольствием поиграл бы, собственно, на это и рассчитывал. Без труда представляю ее на коленях. Я бы всему ее научил, подсказал и направил, зарывшись пальцами в густые светлые волосы… Черные! Образ девушки с фото вдруг сменяет другой, тот, что я увидел вчера у входа в караоке: голубизна глаз заметно потускнела, губы иссохли, кожа побледнела. Ни толики яркости, словно тень себя прежней. А как ее подкидывает на каждом моем слове, просто жесть. И каким чудом я теперь должен завоевать ее доверие? Учитывая то, как мы расстались сегодня, это практически невозможно. Серега, конечно, подбросил говна в голову, сам накосячил, а расхлебывать просит меня. Вот поэтому я сам и стараюсь избегать мелких нежных дур: от них можно ожидать чего угодно. Ходи потом и угадывай, что она выкинет в следующую секунду и когда шарахнет тебя по башке от большой любви или по наивной глупости. Я предпочитаю девчонок постарше или полегче на подъем, кого не нужно уговаривать и располагать, разве что в постели.

Вбиваю в контакты номер телефона, который запомнил сегодня, пока мы восстанавливали сим-карту, и подписываю – Аня Никитина. Фамилия у нее забавная, словно уже наперед известно, кому девочка будет принадлежать. Не мне, разумеется, пусть другой Никита позже подбирает, ведь я не собираюсь заходить с ней слишком далеко. Самый нормальный вариант – подружиться. Какой же сюр. Вчера я ляпнул это просто так, в надежде, что Аня хоть немного расслабится, но теперь придется гнуть линию до конца. Мне нужно как минимум получить приглашение в ее комнату, а дальше разберусь уже по ходу дела.

Жму на кнопку «написать сообщение», но не знаю, с чего лучше начать. Аня наверняка совсем скоро решит проблему с мобильным, только… Захочет ли она отвечать мне? Вряд ли. Прощальную речь она толкнула такую, что и ежу понятно – брыкаться станет еще активнее. Так в какую игру придется сыграть? Что там у нас любят маленькие девочки? Цветочки и нежности? Тут я уже в пролете. А может, зайти с другой стороны? Может, я не жестокий мудак, а всего лишь одинокий, раненный жизнью, запутавшийся и несчастный парень, ублюдское поведение которого – не больше чем вынужденный защитный механизм? Вроде неплохо. Женщины верят, что мужчин можно изменить, вылечить и спасти. Ну что ж, пусть спасает, я подыграю.

– Никита Сергеевич! – Из-за двери раздается встревоженный голос Кости.

– Да?

– Там… – Он просовывает голову в кабинет. – Там пришел какой-то мужчина, говорит, его машину поцарапали прямо перед караоке. Он хочет посмотреть камеры и…

– Сделай ему кофе и посади за столик.

– Хорошо.

– И мне тоже сделай.

– Какой кофе желаете? – мигом уточняет бармен.

А говорят, люди дрессировке не поддаются.

– Лунго. Без сахара. Передай, что я скоро подойду.

Точным пинком включаю компьютер. Тихо хлопает дверь, натужно гудит старенький системный блок. Открываю записи видео с наружных камер наблюдения, нахожу ту самую и, ухмыльнувшись, удаляю. Хватаю телефон, всего пара гудков, и слышится бодрое:

– Здорово, Никитка!

В моей жизни есть только два человека, которым разрешено звать меня так, Марат Джонович – один из них.

– Доброго вечера, старичок.

– А доброго ли? Что там у тебя опять?

– Царапина.

– Слушай, ты эту тачку скоро совсем убьешь. Давай я ее выкуплю, пока она еще хоть что-то стоит, а взамен «семерку» отдам. Вот на ней хоть все столбы пересчитай.

– Поменяюсь только на танк, – весело отвечаю я.

– Чтобы я потом тебе булки в тюрягу таскал? – хмуро спрашивает он и тяжело вздыхает. – У меня все на два месяца вперед расписано, но тебя, так уж и быть, куда-нибудь впихну. Только все равно придется пару недель подождать.

– Без проблем. Там еще переднюю пассажирскую дверь глянешь? Стеклоподъемник выделывался, я разобрал, а вот собрать назад…

– Никита! Сто раз тебе говорил, не лезь туда, где ничего не понимаешь! – ворчит он, а я смеюсь.

– Не быкуй, Джонович. Буду ждать звонка.

– Хорошо. Ты там у Расула давно был? Он часто про тебя спрашивает.

– Заеду как-нибудь, пока времени нет.

– Его никогда не бывает достаточно, поэтому и приходится расставлять приоритеты.

– Поучи меня еще, – бросаю беззлобно.

– Если бы я мог, – добродушно отзывается дядька. – Ну бывай, Никитка. Не балуйся.

– Да-да, старичок. До скорого.