Начну наперво издалека, с жизни старательской старорежимной. Верстах в шестидесяти от Миасса содержал золотые прииски около села Вознесенского золотопромышленник Жуковский Н. Г.

Управитель на приисках был в то время Борисов. Строгости у Жуковского были большие, а Вознесенским старателям хоть бы что — смелые были. Работают себе без допусков, хищничают, значит.

Бывало, не раз захватывали казаки хищников на работе, да только Вознесенские ребята не промах. Хищничали они всегда большими артелями. Сгрудят казаков и заставят их вместо себя работать — золото мыть, а сами сидят себе, покуривают, ухмыляются да на казаков посматривают, поторапливают.

— Шевелись, казара!

После сполоска заберут золото, на лошадей — и ходу, а казакам накажут:

— Езжайте домой да больше не попадайтесь!

Преследовало начальство хищников-старателей — ловили, ссылали в Сибирь, да только не помогало это, хлеб старателя заставлял хищничать.

Скрывали золото от «Компании» и те старатели, которые работали по допускам, и опять-таки по той же самой причине. Намоет золота, сдаст «Компании» для отвода глаз несколько золотников, а больше того — скупщикам.

Так, вознесенский старатель Петр Путилов наткнулся на богатимую золотую жилу. Работал с допуском — по закону, значит. Золото «Компании» меньше перепадало от Путилова, чем скупщикам, и проведал о том Жуковский. Дал распоряжение изловить Путилова с золотом. Я был в то время уже горным десятником. Поехали мы с штейгером Горбатовым, казаков прихватили. Время было летнее. Ночь — хоть глаз выколи — темная. Приехали к делянке Путилова. Никого. И звука кайла не слышно.

Глянули, а на горе четыре огонька вспышками светятся в темноте. Догадались мы, что Путилов это с пайщиками курят. Услыхали, верно, конский топот и бросили работу.

Решили ждать мы рассвета. Сидим у забоя, а сами с опаской посматриваем в темноту, в лес, прислушиваемся и сами про себя думку думаем: «Окружат нас мужики, может, много их, и заставят работать, а чего доброго и взбучку дадут».

Сидели мы, сидели. Оторопь нас взяла. Кто их знает, что на уме у этих вознесенских? Ребята озорные.

Решили поехать обратно и доложить управителю Борисову. Попросту сказать, маленько струсили. «Пусть-де большое начальство голову подставляет».

Борисов обругал нас, — матерщинник был, — и погнал на паре лошадей, мы за ним.

Рассветало. Смотрим, пока мы ездили, старатели возов несколько увезли из забоя-то. Жилы, значит, золотой.

Управитель разошелся.

Ругается матерщиной и готов нам зубы повыбить. Папироску закурит, бросит и опять закуривает новую.

Наматерился досыта, присел на камень около забоя старательского. Курит.

Мы молчим, стоим около.

Солнышко показалось.

Глянул я на камень, на котором управитель сидел, а камень тот так и светится на солнце.

— Господин управитель, — говорю, — а вы ведь на золоте сидите!

Борисов скосил на меня глаза: Не понимает.

— Гляньте-ко! — показал я на камень.

Вскочил на ноги управитель. Камень оказался скварцевым слитком с голимым золотом.

Старатели ночью не могут заметить — и выбросили этот камень из забоя, оставили.

Из этого камня «Компания» взяла золота тридцать восемь фунтов. Делянку у Путилова отобрали и не допустили его больше к работе.

Жила оказалась с богатым самородком золота.

И таких, подобных случаев в старое время было не мало, когда старателя гнали с богатой золотом делянки и все его труды пропадали даром.

А теперь я расскажу о втором самородке, жиле золотой. Я сызмала по приискам. Еще в 1907 году на Царево-Александровском прииске, теперь Ленинском, я знавал о богатом месторождении золота. В старое время царское правительство не давало никакой помощи старателю, а только на его горб надеялось. А чтобы пробить шахту и до золота дойти, на это нужны были деньги, а деньги, как известно, были только у богатых, а если богатый дает денег, так ему надо было дать «сухой пай», то-есть он кайла в руки не возьмет, а пай ему дай, да и долг отдай.

Бывший Царево-Александровский прииск не узнать. Теперь на Ленинском прииске моторы, механические золотопромывальные машины, электрические драги, фабрика бегунная, мощные водоотливы. Прииск залит электрическим светом. Школа, клуб, звуковое кино, больница, столовая… всего и не перечесть.

Так вот. Пришел я к дирекции Ленинского прииска и заявил:

— Знаю, где золото! Помогите взять его.

Дали мне четыреста рублей наперво и необходимое оборудование. Организовал я бригаду. Не ошибся. Золото пошло богатое. Еще дирекция дала нам пять тысяч рублей, предоставили нам насосы, моторы.

За короткий срок наша бригада взяла самородочного жильного золота семь с лишним килограммов.

Продолжаем делать выборки. Работа спорится. Члены моей бригады ребята работящие — хорошие.

Молодежь одевается в такие костюмы, в каких хаживал, бывало, в старое время только хозяин приисков да управитель. Дни отдыха проводим культурно-радостно.

И таких бригад на Ленинских приисках не мало.

Старатели теперь себя за людей признают.

Золото теперь не горе, а радость приносит старателю.