У Баймака, около Верхнеуральска, арендовал у Российского общества Петров земли — и начал бить дудки.

Золота нет и нет. «Раззор!»

Понаехали французы на прииска — скупают участки.

Петров задумал и свои дудки-шахты продать.

Зарядил золотом — пятнадцать золотников — пять патронов и выстрелил из ружья в стенки шахты.

Французы, конечно, наперво пробу брали, а Петров покажи им те места, куда растерял золото. Ну, на первой же пробе французы взяли пять золотников с ковша, на второй — с воза шесть золотников.

Об зарились на богатимую пробу и скупили за много тыщ шахты у Петрова. Разбогател Петров, а у французов нет и нет золота, а Петров помалкивает себе, бросил золото мыть, а открыл лавки в Миассе и зажил на настрелянное золото.

Был у нас золотничным на прииске Александровском Дунаев Петр Константинович, жизни от него не было старателю.

— С ума бы тебе сойти! — в глаза ему так и говорили.

Не давал он пощады старателю, а обвешивал он нас — спасу не было.

Нахапал золота — страсть. Не пропускал ни одной бабы и девки. Был холостой — лет тридцать семь ему было.

— Приведи Настю ко мне на ночку, делянку с золотом получишь! — предлагал он старателю, если у того пригожая дочь была.

— Баба твоя пускай придет ко мне, и сговоримся, — говаривал он старателю какому — и прогонит его с богатой делянки.

Которые бабы или девки шли по нужде, потому, «голод не тетка», а больше все ругали золотничного. «Рехнуться бы тебе умом, кобель окаянный!» — отплевывались бабы и девки.

Привозит однажды Дунаев тридцать рублей золота своему дружку, богатею миасскому — Важдаеву, скупщику золота.

Важдаев золото взял, унес к себе в спальню, а Дунаева — угощать:

— Закусим, Петя, а потом уж и дело! Это от нас не уйдет! Выпили изрядно, закусили.

Дело к вечеру.

Захмелевший Дунаев и говорит:

— Пора ехать! Прикинь на весах для верности золото, да рассчитаешься!

— Какое золото?

— Как какое?..

— Ты проснись, Петя! Аль очумел?

С Дунаева хмель, как рукой, сняло.

— Ты, друг, шутки брось! — и кинулся в спальню, а там золота и не оказалось.

А Важдаеву смех:

— Вот удружил! Ай, Петя! Никак, и впрямь рехнулся!

Дунаев — драться.

Важдаев крикнул дворника и вытолкал друга за порог.

Дунаев вскоре сошел с ума.