Я поехала вместе с Демидом, поддерживая его по дороге и успокаивая, когда он заорал на водителя, чтобы тот гнал сильнее.

Я сама была мать и прекрасно понимала его сердце, тем более он один воспитывал девочек, потеряв жену.

В доме пахло валокордином, и уже была не только скорая, но и Вероника встретила нас на пороге, на этот раз в синем брючном костюме.

Увидев меня, она тут же поменялась в лице.

— Демид...

— Вероника, всё потом! — рявкнул Демид и бросился к дочери.

Я, скинув обувь и шубу, направилась за ним.

Алена лежала в гостиной, а рядом стояли двое фельдшеров скорой помощи.

— Доченька! Что с тобой?

Демид бросился к Алене, а я поймала её взгляд — совсем не детский, от которого мороз прошёлся по коже.

— Папа, убери её, пожалуйста! — слабым голосом произнесла она.

Внутри всё сжалось. Стало неприятно, совсем неприятно.

— Олеся Николаевна — врач, и она испугалась не меньше меня!

— Папа, пусть она уйдёт! — повысила голос Алена и разрыдалась.

Я молча кивнула, поймав умоляющий взгляд Демида, и направилась в сторону прихожей, подожду его там. Что-то мне во всей этой истории не нравится, совсем...

— Алена притворяется, они с Вероникой план разработали, а ты хорошая!

Я вздрогнула, ко мне подошла та самая Лисёнок с тёплыми и такими нежными глазами.

— И ты хорошая! Сестрёнка болеет!

— Нет, они с Вероникой план придумали! Она противная, замуж за папу хочет, и это она маму убила! Она подговорила кого-то, и у мамы тормоза отказали!

Я вздрагиваю. Лисёнок это всё так говорит, с такой серьёзностью, что становится не по себе.

— Алиса, тебя папа зовёт! Бабушка звонит!

Я поднимаю глаза. У дверного проёма, арки, красиво украшенной разноцветной мишурой, стоит Вероника.

Ни красивый брючный костюм, подчёркивающий её стройность, ни длинные волосы, ни умелый макияж — ничто не могло скрыть её злого взгляда, который всё портит.

Злобный, холодный, колючий. Как у Бабы-яги, только совсем не у доброй Бабы-яги, а скорее злой.

С новогодней Бабой-ягой.

— Вы плохо понимаете, госпожа кардиолог?

Её тон звучал враждебно, а ноздри раздувались. Ровесница Оксаны, глупая влюблённая дурочка лет двадцати пяти.

Наверное, переспал с ней раз, а может, несколько, вот и понеслось. Конечно, понеслось. Было противно, совсем противно смотреть на неё и одновременно жаль её. Что бы она мне ни сказала, она не значила для меня ничего, ровным счётом ничего.

— Я хорошо понимаю! К чему этот спектакль? С сердцем не шутят! Это очень серьёзно!

— Я знаю, что это серьёзно, и в ужасе, как вы пытаетесь оскорбить в доме Демида его дочь!

— Вы доктор?

Один из фельдшеров подошёл ко мне. Я тут же встала, и он протянул мне кардиограмму. Вероника побледнела, потом резко покраснела.

Я молча рассматривала кардиограмму Алены. Проскальзывали систолы, это было нехорошо. Завтра профессор посмотрит, но это точно не приступ.

— У Алены мерцательная аритмия! Я вообще боялась, что будут показания к операции! Завтра она едет к профессору, и назначат суточный мониторинг и повторное УЗИ сердца!

Фельдшер только вздохнул, а я смотрела на Веронику, она была белее полотна. Рассказать Демиду? Нет, это означает спровоцировать у девочки настоящий приступ, а этого я не допущу. Ни за что не допущу.

****

Я вышла из дома вместе с врачами и медленно пошла по тропинке в сторону ворот, кутаясь в шубу. Однако за городом совсем холодно. Где я вообще... Софа меня уже потеряла. Цветы... Я забыла розы в его машине, да и фиг с ним, сейчас не до роз.

Написав Софе, что море приключений и скоро буду, я почти подошла к воротам. Телефон жалобно моргал. Только бы хватило, чтобы вызвать такси. Курортный район, так и думала — такси в районе 2000, Новый год ещё не наступил, но новогодний тариф уже действовал.

— Олеся!

Я резко оборачиваюсь. Ко мне, запыхавшись, бежит Демид, в его руках розы. Он догоняет меня и протягивает мне цветы. Я стою у забора, замерзая от холода, в этом платье, сапогах и шубе. Так глупо и так холодно.

Демид тяжело вздыхает.

— Я попрошу отвезти тебя, прости, что так вышло! Алена была очень привязана к матери! Завтра же заберу у Вероники ключи от дома! Она влезает к Алене в доверие, это кошмар какой-то! Юра, её брат, смеётся, что у неё это пройдёт! А у неё не проходит! Только хуже становится!

Я пыталась разговаривать грубо, но Вероника много пережила! Её вовремя забрали в приёмную семью! Директриса детского дома её цыганам продать хотела! В районе, кстати, рядом с поликлиникой! Руководство сменилось, а до сих пор дурная слава о детском доме!

Внутри всё сжимается.

— Ворона! — непроизвольно шепчу я.

Демид странно смотрит на меня.

— Воронова Маргарита Дмитриевна! Ворона! Вы знакомы?

Я машинально киваю и прижимаюсь к забору. Конечно, знакомы, ещё как знакомы...