Я не знала, правильно я делаю или нет, но Алена, опрыскав меня моими любимыми духами, буквально вручила мне шубу в руки. Точно, надо пальто отнести в химчистку, мелькнуло у меня в голове.

Софа, заверив меня, что будет дома и я могу смотреть всё по смарт-часам, поцеловала меня, и я направилась к лифту.

Сосед-алкоголик курил на лестнице, ругаясь со своей сожительницей, такой же пьяницей.

Подождав, пока Софа закроется, я вызвала лифт. Старые дома пугали, как ни крути, а новостройка, камеры, лифт — всё равно были ближе.

Уже на улице я выдохнула. Надо запретить дочери без меня заходить в подъезд или звонить мне, не нравился мне совсем ни этот дом, ни эта парадная.

Да вообще мне здесь ничего не нравилось, недалеко располагался детский дом, и я даже ездила в объезд, чтобы никогда не проезжать мимо этого мрачного места, никогда.

— Олеся!

Я вздрогнула. Из шикарной иномарки вышел Демид. Высокий, хорошо одетый, он в руках держал огромный букет красных роз. Я во все глаза смотрела на него. Такие розы, и то меньше, мне подарил Стас на юбилей — тридцать лет. Обычно его букеты были гораздо меньше, а здесь, как из молодёжных фильмов, букет один в один.

— Спасибо!

Я, взяв букет, едва удержала его.

— Красивой женщине — достойные цветы!

Московский открыто улыбнулся. Он не был похож на папу взрослой дочери. Совсем молодой, но его возраст был в районе сорока, просто правильное питание, спортзал и хороший образ жизни делали его молодым, и то, что он был в форме.

В машине Демида пахло мятой, его дорогим качественным парфюмом и дорогими сигаретами.

Всю дорогу мы непринуждённо болтали, и когда подъехали к «Мансарде», Демид галантно открыл мне дверь машины.

Мы не бедствовали, жили весьма неплохо, но такие дорогие рестораны я себе позволить не могла.

Я этого не скрывала. «Мансарда» не всем по карману, особенно перед Новым Годом, когда с нынешними ценами люди экономили каждую копейку.

Несмотря на это, народу было море. К нам со всех ног спешили и администратор, и гардеробщица, которая не стала дожидаться, пока мы сами сдадим верхнюю одежду.

Московского здесь знали и очень хорошо. Если он не был завсегдатаем данного заведения, то очень хорошим посетителем точно был. Администратор чуть ли не кланялся, провожая нас до самого столика, а я пыталась сдержать восхищение, рассматривая убранство ресторана, так напоминавшее волшебную сказку.

Здесь всё было как в сказке. Огромная ёлка, гирлянды, тысячи ёлочных украшений на ней, панорамный вид и всё сверкающее и блестящее.

Вздохнув, я устроилась на мягком уютном диванчике у большого панорамного окна и отметила, что весь Питер виден как на ладони.

Северную столицу замело, и от этого она казалась ещё красивее и таинственней.

— Тебе нравится Питер?

Московский взял в руки бутылку дорогого хорошего шампанского. Мне даже на Новый Год было жалко денег его покупать. А тут всё по-другому, тут другая жизнь. У него свои секции, свои спортивные залы. Он молодец...

— Да, очень, но мы вроде как договаривались о кофе!

Демид улыбнулся, улыбка ему очень шла, и я не скрывала это. Вообще было сложно скрыть, что он был красивым и весьма интересным мужчиной. Женщин он точно равнодушными не оставит.

— Ничего страшного не будет! Я тоже выпью! Обратно нас отвезёт наш водитель! За встречу и знакомство! Спасибо за помощь с Аленой!

Демид поднял бокал, а следом подняла я.

Легко и непринуждённо. Я давно так не отдыхала, и даже подколы Софы типа «сфоткайся с цветами» и «надеюсь, Московский не сэкономил на букете» не могли испортить вечер. Я понимала, что это всего лишь юношеский максимализм.

Я посоветовала Демиду очень хорошего профессора и даже договорилась о встрече. Расписала, какие таблетки и что пить. Мне искренне хотелось, чтобы Алена поправилась и серьёзного ничего не было, я очень надеялась, что завтрашний визит к профессору поможет и с операцией можно повременить.

— Когда ты сказала про операцию, я испугался! Кроме Алены и Лисёнка у меня никого нет! После гибели Вики с её родителями напряжёнка, они считали, что Вика погибла по моей вине!

Я вздрогнула. Демид смотрел в окно, а на его лице всё равно читалась боль.

— Вика начала выпивать, она модель! Карьера закончилась! Салон красоты — и понеслось! Я пресекал, ругался, но всё без толку! В тот вечер она села за руль пьяная! Я до сих пор виню себя, мы поругались, я уехал в зал, там мне и сообщили! Её родители винят меня!

Я шумно выдохнула и сделала глоток шампанского.

— Ты не виноват! Это могло случиться и в другой день!

Демид отпил ещё.

— Знаю, Олесь! Я всегда старался быть первым! Вика из приличной семьи, а я голодранец, оборванец! Мы с Юркой уличными боями занимались! Мы же из детского дома! Их с Вероникой усыновили! А меня нет! Я из приюта!

Внутри всё сжалось. Он из приюта?

Демид скользнул по мне взглядом.

— Родители погибли, мне было четыре! Для домашнего ребёнка это ад — попасть в приют! Тётка захапала себе весь бизнес отца, а меня сдала! Я там рос, научился драться и отстаивать свои права и стоять за себя!

Я смотрела в окно и крутила бокал в руках. Я ведь тоже там росла и изнутри знаю, как это, изнутри...

Телефон оживает.

— Да, Ален!

Демид резко вскакивает, его лицо становится белее снега.

— Еду! Вызывай скорую, срочно!

У меня темнеет в глазах. Боже мой, только этого не хватало, только этого...