Я разрыдалась. Разрыдалась так сильно, что сама себя не узнавала. Держа в руках бумажные салфетки, пыталась успокоиться. Нужно ехать домой, скоро на работу. Собраться, привести себя в порядок, а я не хотела. Я хотела уехать, просто позвонить дочери и уехать. Забрать её из этого лицея.

В дверь громко постучали. Я прижалась спиной к стене.

Почему? Мы же на лыжах кататься ездили и много куда. Он улыбался, смеялся, но не играл в снежки, не плескался в море и так, именно как сейчас, не смеялся никогда...

— Олеся, открой!

Голос Аксенова заставил вздрогнуть. Нет, я не хочу его видеть, не хочу.

— Олеся, я сейчас вышибу дверь, открой!

Проведя по лицу, я резко открыла дверь и залепила Аксенову оглушительную пощёчину. Он молчал. На его лице не дрогнул ни один мускул. В синих красивых глазах залегла печаль. Боже, как я его любила, я его и сейчас люблю.

Быстро прошла в зал. Там на столике уже стояли кофе и корзиночка.

Села, отпив кофе. Вкусно.

— Олеся!

Аксенов сел напротив, а я выставила вперёд руку. Посмотрела в окно. Её БМВ. Она сидит и ждёт его в машине, пока он со мной объяснится.

Удар... Сильный удар... Я сильная, справлюсь.

— Я сегодня соберусь и уеду, с мамой поговорю сам! Прости меня, если сможешь! Двадцать девятого вас провожу!

Я так и сидела с вытянутой рукой, пытаясь защититься от боли, от страха, от отчаяния.

В детском доме я накрывалась одеялом и так долго лежала, подтянув колени. Мне было больно. Девочку, с которой я дружила, удочерили, а меня нет. Она обрела семью, и потом мне на праздник привезли сладости, а противные девчонки постарше отобрали и избили ногами.

Столько лет прошло, как я запрятала эту девчонку и слово дала себе, что она не вернётся, а сейчас вновь она, и ей больно, и мне...

— Прости меня за всё! Я поговорю с Софой! Наверное, я правда идиот и, возможно, пожалею! Береги себя! Все деньги, всё — в шкафу, я ничего не возьму!

Он встаёт и выходит из-за стола, положив на стол тысячу. Я мрачно смотрю на эту тысячу, а потом перевожу взгляд в окно. Он садится в её машину, и они уезжают. Он и его Оксана, и их ребёнок у неё в животе, а я остаюсь — с тысячей, с недопитым кофе и пирожным, к которому даже не притронулась. Я остаюсь...