Я все эти шестнадцать лет пыталась растопить Стаса с того момента, когда увидела, и если вы это читаете и ваша история похожа на мою, могу сказать смело: уходите. Вы не растопите. Его родители говорили, что я лучшая. Самый дорогой человек, их дочка.

Они всё время твердили Стасу, как ему повезло со мной.

Мы все разные, и характеры разные, и внешность, и поступки, и мотивы, вся жизнь у нас разная. Но одно знаю точно: нас объединяет то, что когда мы своего человека встречаем, то мы меняемся. Любой, даже самый жестокий человек меняется, когда встречает своего человека.

Именно своего...

Он меняется, он словно светится изнутри. Эту картину, страшную картину, я и сейчас наблюдала, и что было самым страшным — этот человек являлся моим мужем. Законным мужем.

— Олеся, я тебя прошу! Дай мне время! Вернёмся, и я уйду, не надо никому звонить и никого просить съехать! Это твоя квартира, и деньги вам пригодятся! Я буду помогать, всё решать! Если разводимся мы, это не значит, что Софа не моя дочь! Она моя жизнь! Я её отец! Надеюсь, на отношениях родителей и Лизы это не скажется!

Я молчала. Уже не крутила бокал коньяка в руках, а просто молчала.

Ни слов, ни сил что-то сказать не было. Пустота. Страшная адская пустота.

Аксенов встал и направился в душ, а я продолжала смотреть в стену. Весь мой мир бился на тысячи кусочков. Адски и страшно бился. Я не знала, что делать, просто не знала — и всё. Это был конец. Просто конец...

Из ванной слышался плеск. Аксенов был в душе, а я не могла сообразить, что мне делать. Вся правда вскрылась, будто нарыв. Уже не было смысла что-то менять, обсуждать.

Он всё сказал: что с ней он живой, с ней он не просто холодный следак, а со мной он чёрствый и жёсткий.

Он пытался меня полюбить — не смог.

Всё так банально и до жути страшно. Как дальше жить, что дальше делать. Вы знаете — и я не знала...

Нет, уже завтра я буду знать, но не сегодня точно. Сегодня я не знаю ничего, и мне от этого страшно, очень страшно...