Стас отпил коньяк и мрачно посмотрел на стол. Он почти не притрагивался к еде.
— Твой оливье и твои любимые котлеты!
— Спасибо!
Он даже не смотрел на меня, а я молча сидела на диванчике, пытаясь понять, с чего начать. Мне казалось, если я сейчас встану и уйду, то ему будет всё равно, и здесь советы Лизы, что рушить семью нельзя, уже не сработают.
— Я хочу уехать! У Софы здесь не сложится! У меня тоже не сложилось! Просто уехать — и всё! Поговори с Софой, оторвись от своей работы, последнее, о чём я тебя прошу!
Аксенов поднимает на меня свои синие красивые глаза. В них пустота. Я точно его полюбила? Он всегда таким был? Да нет, это вздор, это невозможно. Стас таким не был. Да, холодный, жёсткий, но не такой. Сейчас он вообще был равнодушный, просто равнодушный — и всё.
— Ты так и будешь молчать?
— Нет, не буду! Уезжать пока нельзя!
— Почему?
— Потому что мне тоже не нравится этот лицей, но раз Софа решила — значит, ей так важно! После Нового года уедете! Сейчас комиссия приедет из Москвы!
— И что? Мы её встретить должны?
— Перестань, Олеся! Там люди живут! Куда ты поедешь?
На секунду у меня пропадает дар речи. Он сейчас серьёзно?
— Ты нас выставляешь с жилья?
Аксенов молчит, только желваки ходят на его красивом лице. Вот как... А дело набирает всё более интересный поворот.
— И...
— Что «и»? Да позвони людям! Скажи, в феврале съезжать! В январе и сейчас праздники будут! Люди здесь ни при чём!
Этот жест благородства так омерзительно с его уст звучит, что тошнить начинает.
Да, у нас снимали замечательные люди, семейные, и снимали уже не первый год, чтобы с ними так поступать, да и я не поступила бы, но вот это его благородство... Так всё мерзко и низко звучало. Так мерзко...
Внутри всё неприятно сжалось. Слишком неприятно.
— Позвонить когда? Ты остаёшься в квартире?
Я была врачом. Профессия часто накладывает свой отпечаток на людей, и я не стала исключением.
Хотя, может, меня такой сделал детский дом, но...
Первые годы я с ним изменилась, моё сердце открылось, родилась Софа. Много времени и общения с Антониной Николаевной и Лизой мне надо было, чтобы понять, что Стас — он такой.
Что он не изменится и никогда не станет другим, никогда...
Стас был всегда Стасом, холодным и принципиальным. У него «люблю» было в поступках, во взгляде, а не в «я упал, тебя увидел, потом опять увидел, потом опять встал и упал».
У него всей этой дворовой романтики, которая нужна нам, девчонкам, не было, и я всегда считала, что он меня на четыре года, почти на пять, старше. Сильный, волевой, и что всё это не надо, а потом так надо стало, особенно сейчас.
С бокалом коньяка сижу и смотрю на своего мужа.
Уже всё известно — не просто домыслы и догадки, а факты, на которые он так любит опираться.
У неё длинные белые волосы, длинные ноги, она красивее меня и моложе.
— Она похожа на тебя в молодости, как две капли воды, когда у тебя были длинные волосы до пояса, помнишь?
Я едва не поперхнулась коньяком.
— Дело в том, что она похожа на меня в молодости, или в том, что я волосы обрезала?
— Дело в том, что я с ней живой и настоящий! Дело в этом! Не бесчувственный следак, а живой! Она делает меня живым, напоминает мне, что я нужен! Я даже не знал, что она дочь Новикова, потом узнал, когда было поздно...
Он отворачивается, даже не представляя, что его откровения делают со мной.
Я сильный человек, многое выдерживала в жизни, но услышать такую исповедь — просто не передать словами.
— Ты меня с личным дневником, Аксенов, перепутал?
Я допиваю коньяк и наливаю себе новый. Я не напьюсь, у меня ответственность — работа.
А так хочется всё послать. Может, правда напиться и заболеть.
Не выйти на работу. Совершить что-то такое, мужа чужого, например, увести и угрызениями совести не мучиться. Она же не мучается, что мою жизнь в осколки битых фотографий и обрывки воспоминаний превратила.
— Ты знаешь, что Софа знает, и одноклассницы её? Марина с младшей сестрой твоей Новиковой учится!
Аксенов тянется к коньяку.
— Что ты хочешь? Что мне надо сделать? Я всю жизнь холодным был, жёстким, а тут что-то надломилось! Я пытался тебя полюбить! За дочь благодарен, за уют! Хочешь, я тебе эту квартиру оставлю, сам найду, где жить! Машины, дачу! Просто пойми! За то, что она пришла к тебе, я высказал ей всё! Пальто тебе новое куплю! Завтра же поедем! С тобой так никто не имеет права обращаться, ты мать моего ребёнка! Мы много лет в браке, и ты ещё моя законная жена, Олеся!
Я отворачиваюсь и смотрю в окно. Вот и в Питере, в котором всегда дождь со снегом, теперь без дождя. Погода как в волшебной сказке, а мне так больно... Снежная сказка. Рождественская история, но не для меня. Ведь меня там просто нет. Он прав, любила я, и не уходила я, а он никогда не любил, ведь за столько лет вместе я всего три раза слышала «люблю»... Три раза. Так почему я не ушла раньше, скажите, почему...