Всю дорогу до дома мы молчали. Я уверенно вела машину, предпочитая сконцентрироваться на дороге. Аксенов не любил меня за рулём, он вообще не любил женщин за рулём, но, несмотря на внешнюю хрупкость, я могла отстоять своё мнение в этом мире.

Жизнь в детдоме закалила меня, и я понимала, что даже с мужем, даже с собственной семьёй соглашаться во всём нельзя, просто нельзя.

— Это самая модная и крутая девчонка, и именно из моего класса!

— И что?

Софа произнесла это, когда мы подъехали к дому.

— Ничего! Могла бы и выписать ей справку!

— Если тебя что-то смущает, мы можем туда не идти! Дождёмся, пока распутает своё дело, и уедем!

Я вышла из машины, как и Софа. Дочь холодно смотрела на меня. Глаза у неё были отца, холодные голубые, почти синие. Как два айсберга, но очень красивые.

Она тяжело вздохнула.

— Мама, мы тут надолго! Следствие зашло в тупик! Сегодня пропал ещё один ребёнок! Хоть новости издалека смотри! А выпендрёжные особы меня мало волнуют! Папа — честный мент, ты — честный врач, а куда я хочу поступить — не по карману никому! Лизин муж мне точно за учёбу платить не будет!

От таких неожиданных откровений своей дочери я внезапно растерялась.

Нет, я хорошо знала, что Софа, как и отец, как и я, правдоруб, но не настолько.

— Соф, я понимаю, куда ты хочешь поступить! МХПИ — прекрасный достойный вуз! Но там нет бюджетных мест даже при твоей блестящей учёбе! У деда и бабушки и у нас есть хорошие связи, но связи связями, а всё решают деньги! Есть и другие не менее достойные вузы!

Софа вздохнула. В её вздохе было что-то такое, что-то особенное, то, что заставило сердце сжаться, немедленно сжаться.

— Я хочу именно туда! Именно графический дизайн! Собственную разработку, но это всего лишь мечты! Закрыли тему!

В такие моменты ощущаешь себя ужасно, жалеешь, что ты не олигарх, но понимаешь, что изменить ничего нельзя.

Да, каждый родитель старается дать лучшее своим детям, только есть такая вещь, которая называется обстоятельством, и ты понимаешь: её не изменить. Просто не дано — и всё.

— Мам, а ты не пробовала искать своих родителей?

Вопрос Софы прозвучал так остро, когда мы заходили домой, что я едва не пошатнулась, снимая сапоги.

Эта тема всегда была под запретом, и почему Софа коснулась её сейчас, я не понимала да и не хотела понимать. Что-то болезненное, тяжёлое, особенно перед днём рождения, особенно перед Новым годом.

— Соф, я не хочу это обсуждать! Если бы кто-то хотел, меня бы давно нашли! Тема закрыта, я пью кофе и на работу!

Захожу в ванную, закрываю за собой дверь и включаю воду. Больно? Очень. Ведь мне будет тридцать четыре, а я до сих пор не знаю, кто мои папа и мама, не знаю — и всё...