Лицей был, конечно, намного круче и масштабнее нашей школы. Софа училась в гимназии, но даже наша московская до этой питерской супермодной не дотягивала.

Я такие школы не любила.

Как и Аксенов, была простым человеком. Конечно, у меня были богатые пациенты, среди них были приятные люди, но не все.

Были и такие люди, о которых совершенно не хотелось говорить и здороваться. К сожалению, богатство — это такая вещь, к которой быстро привыкаешь и считаешь себя хозяином мира. А ещё многое зависело от воспитания, и я это прекрасно понимала.

— Олеся Николаевна! А вы точно хотите к нам попасть? Понимаете, мы не можем взять на месяц или два! Исключение только Елизавета Владимировна! Она и её супруг очень просили!

Ольга Борисовна — директор с умело накрашенными яркими глазами — пристально смотрела на меня.

Дорогой зелёный костюм, дорогой парфюм, и всё в ней чувствовалось дорогое. Даже длинный хвост с пепельными волосами и тот дорогой. То, что её волосы побывали в руках хорошего стилиста, я не сомневалась.

— Вы же имеете представление, какие дети у нас учатся? Чьих родителей, Олеся Николаевна? Марк Альбертович, муж Елизаветы Владимировны...

— Я в курсе! — перебиваю я директрису и тысячу раз жалею, что мы сюда с Софой пришли. — Я заведующая 39-й детской поликлиникой, а мой муж — старший следователь ГЕН Прокуратуры! Да, мы не миллионеры, но и не нищие! Тем более учиться будем на время спецоперации мужа! Простите!

Ольга Борисовна улыбнулась. Хотя её улыбка больше напоминала оскал гиены. Настолько неприятной была эта женщина.

— Я вас поняла, Олеся Николаевна! Форма есть в резерве! Вы за неё просто заплатите! И с завтрашнего дня София может приступать к занятиям! Оценки у неё блестящие! Жаль, что вы ненадолго у нас!

Я молча встала. Неприятное липкое ощущение не покидало ни на секунду. Деньги... Вот что руководило людьми и пряталось за всеми мотивами, вот...

Когда я вышла на крыльцо, Софа стояла с какими-то девочками своего возраста. У одной были разноцветные афрокосы, вторая с длинными светлыми волосами, а третья темноволосая.

— А вот и моя мама!

Софа радостно помахала мне рукой, как в этот момент девочка с длинными светлыми волосами резко обернулась. Почему-то внутри стало совсем нехорошо. Даже слишком. На меня смотрели светлые, холодные, ледяные глаза Алены Московской. Такой же высокомерной и заносчивой, как и её отец.

— Здравствуй, Алена!

Алена прищурилась. Высокомерие в её красивых глазах, казалось, стало больше.

— Здравствуйте, Олеся Николаевна! Это твоя мама, Софа? Интересно! Познакомьтесь, девчонки, это та самая врач, кто не допустила меня до соревнований! Папа, наверное, не с того начал! Денег не предложил?

Краска прилила к лицу.

Девчонки — её прихлебатели, потому что было сразу видно, что она лидер, наглая, хамоватая. Да я бы сказала, положа руку на сердце, что и они не лучше. Четыре пары глаз, не считая Алены, смотрят на меня не как на взрослого человека, а с каким-то презрением, только потому, что они дочки каких-то крутых родителей.

— Алена, мне очень жаль, что ты не попала на соревнования! Я не беру взятки, и деньги твоей семьи мне не нужны! Моя репутация для меня важнее! У тебя действительно есть проблемы, и их надо решать! Все рекомендации я написала! Всего доброго! Пойдём, Софа!

Софа, прижимая к себе сумку, помахала девочкам рукой, не увидев в ответ ничего, и зашагала со мной к машине. Спиной я чувствовала взгляд. Не просто взгляд, а взгляд, полный ненависти. Кажется, зря мы сюда пришли, очень зря...