Выстрелить я не успел: рухнувшее с неба огненное цунами мгновенно заполнило собой весь мир, скрыв в нестерпимо белом пламени фигуры витязей. Но через секунду, в последний раз дохнув на меня жаром звезды, пламя исчезло, оставив вокруг меня чёрный жирный пепел на два квадратных километра. Даже моя гранитная стена превратилась в оплавленный холмик, едва ли в метр высотой.

Не веря, что всё ещё жив, поднялся. «Хваталки» и «деструкция» бесследно исчезли, смытые яростным пламенем.

Мысли немного путались, но где‑то на краю сознания маячила какая‑то мысль, которая вроде как обещала мне всё объяснить. Но из‑за контузии я никак не мог на ней сосредоточиться.

— Ладно, домой, нужно отлежаться, — пробормотал я, поворачиваясь к городу.

В этот момент высоко в небе что‑то сверкнуло и, оставив за собой огненный хвост кометы, рухнуло на землю буквально в двух шагах от меня. Через секунду, опахнув жаром и запахом нагретого металла, меня вдруг обняли.

— Сынок! — тихо, но очень эмоционально прошептал слегка хриплый женский голос.

«Жар‑птица»!

Наконец‑то в моей голове провернулись шестерёнки, заклиненные контузией.

Через секунду высокая женщина, выше меня на полголовы, отстранилась и обеспокоенно посмотрела мне в глаза.

— У меня контузия, через полчаса пройдёт.

Кажется, я неправильно понял эмоциональное состояние Жар‑птицы, потому как в следующую секунду меня буквально стиснули в объятиях, и одна из сильнейших чародеек мира заревела навзрыд, что‑то при этом неразборчиво причитая, как самая обычная женщина. Растерянно обнял женщину, вспомнив, что, как ни крути, в этом мире она моя мать.

Судя по тому, как она быстро успокоилась, в матери мне достался ярко выраженный холерик.

Дальше пришлось пережидать прилив нежности, во время которого меня целовали, обнимали, трепали за щёки, один раз слегка поколотили и примерно двадцать раз спросили, хорошо ли я кушаю.

К счастью, выплеснув эмоции, княгиня вновь обрела ясный разум и, кажется, даже застеснялась своих пролитых на меня материнских чувств.

Первым делом мне сообщили, что обижаться на род не нужно, никто про меня не забыл, так как уже через два часа после моего звонка главе Жар‑птица была в окрестностях городка и следила за моим домом издалека. Кстати, роду очень дорого обошлось выдернуть архимага с её участка фронта: кроме денег, пришлось отдать Сумароковым целое производственное объединение из двенадцати заводов. Именно они предоставили «подменного» архимага. В итоге моё спасение обошлось роду в двенадцать миллиардов рублей.

Не выдержав, всё же спросил, зачем так было мудрить: проще и гораздо дешевле было послать гвардейцев — в итоге результат был бы тот же, а род сэкономил бы двенадцать миллиардов рублей.

Княгиня грустно улыбнулась и, словно маленького ребёнка, погладила меня по голове.

— Это не просто защита наследника, это ещё и месть. Этот мерзавец посмел продать жандармам наследника Курбских, как какого‑нибудь сиволопаго мужика!

На секунду бешенство исказило идеальное лицо княгини, а я почувствовал, как воздух вокруг нас скачком нагрелся. Так же быстро, как и вспыхнула, Анастасия Александровна успокоилась и закончила уже ровным тоном:

— За такое мстить нужно лично и со всей возможной жестокостью.

— Так Державины же не знали тогда, что я наследник Курбских!

— Зато узнали потом, но даже не попытались принести извинения и выплатить виру. Ну а сейчас я взяла жизнью его сына! А придёт время — выжжем всю их гнилую кровь до седьмого колена!

Усмешка, в которой я чётко разглядел нотки безумия, раздвинула красивые губы княгини.

«Пиздец!»

Чтобы отвлечь Курбскую, которую я даже в мыслях не мог назвать мамой, перевёл тему разговора:

— А нам не придётся отвечать за уничтожение целого подразделения?

Княгиня легко и звонко, словно девчонка, рассмеялась, закинув голову назад:

— А кого я сожгла⁈ Какой‑то непонятный отряд, не имеющий контракта и не относящийся к регулярным войскам! Как наёмный специалист я была просто обязана это сделать, так как, скорее всего, это были диверсанты. Пусть теперь военная жандармерия с этим разбирается.

— А как же Державин?

— Так ты его раньше убил на дуэли!

Я нахмурился:

— А мне за это ещё пару годков сверху не накинут?

Княгиня улыбнулась:

— Нет, ты, как высший дворянин Германской империи, неподсуден военным и гражданским судам любой из империй, как впрочем и российскому самодержцу. Теперь твоё дело будет разбирать лично император Германской империи — после войны, конечно, и как только у него появится свободное время.

«Хм, интересно, а когда это я успел стать подданным Германской империи?»

Оказалось, сразу же, как род прикупил себе землицы в Германии: мне, как наследнику великого рода, автоматически было присвоено гражданство. Правда, также автоматом я лишился российского.

Почесав переносицу, задал ещё один вопрос:

— А что насчёт императора? Мне кажется, он и так на нас зол, а тут ещё и это… Не захочет ли он как‑то отомстить?

Княгиня тонко улыбнулась:

— О, он очень этого хочет. Уверена, у него уже и группа подготовлена для моего устранения.

«Надо бы мамане защитный артефакт покруче организовать — не дай бог и правда убьют».

Заметив мелькнувшую на моём лице обеспокоенность, огнемама взъерошила мои волосы:

— Не беспокойся. Как бы он этого ни хотел, в ближайшие пару лет точно не сделает.

— Почему?

— Дело в том, что сейчас мы понемногу, чтобы не обвалить экономику и банковский сектор, выводим часть активов из империи.

— И что?

— А можем вырвать их с кровью и мясом. Конечно, и сами много потеряем, но это будет очень болезненный удар по экономике и другим сферам империи. Причём не забывай: сейчас идёт война.

«Миры меняются, система, магия… А в итоге бабло всё равно правит миром».

Удивлённый богатством рода, чьи активы могли шатать целые империи, я покачал головой.

— Подожди, получается, я ещё жив только потому, что император боится финансового кризиса?

— В том числе.

За разговорами мы незаметно выбрались из выжженной зоны.

— А почему бы ему просто не конфисковать всё, и дело с концом?

Княгиня удивлённо на меня посмотрела.

— Так кто ж ему позволит⁈ После такого прецедента великие рода его просто сметут.

Покивав, потёр гладко выбритый подбородок, решив не вникать в политические и финансовые хитросплетения, в которых всё равно ни черта не понимал.

— А какой у нас план?

Курбская тепло мне улыбнулась.

— Самый простой — пережить этот год. Но самое важное, чтобы выжил ты. Я не так уж и важна для рода.

— Э‑э‑м…

Не нашёлся я, что сказать.

Несколько минут мы шли в молчании и уже подходили к первым разбитым домам, когда я вспомнил ещё кое о чём.

— А что Державины? Они точно захотят отомстить за своего.

— Конечно, захотят и даже будут тихо, исподтишка гадить, но в открытую выступить не посмеют.

— А чего тогда вообще рот разинули?

— Так это не род, а молодой недоумок. Хотел попинать, как он думал, умирающего льва, покрасоваться перед дружками.

Неожиданно княгиня засмеялась.

— Вон он там теперь красуется — от пыли не отличишь!

Ещё немного пообщавшись со мной, огненная маманя, печально вздыхая, простилась, обслюнявила мне лицо, как будто трёхлетнему малышу. Пообещала навещать и самым натуральным образом улетела, окутавшись багровым пламенем.

— Фух!

С шумом выдохнул я. Общаться с настолько темпераментной женщиной было реально трудно, особенно учитывая её гипертрофированные эмоциональные реакции.

На ходу достал телефон, набрал сообщение деду о гибели трёх витязей и намекнул, что встретился с огнематерью. О судьбе Державина‑младшего ничего писать не стал: и так было ясно, что, раз со мной была Жар‑птица, у боярина Державина стало на одного сына меньше.

Чтобы не «пилить» через весь полуразрушенный город пешком, стал активно использовать телепорт и уже через несколько минут оказался на площади перед своим домом. Почти всё свободное пространство было забито военной техникой с гербами Державиных, а вокруг кучковались около полутора сотен обычных боевиков в экзоскелетах и с оружием.

«Бля! Как же я мог забыть про простых бойцов!»

Судя по всему, после моего убийства этот гений собирался занять мой особняк.

— Ну раз такое дело…

Сосредоточившись, я со всей возможной скоростью стал покрывать площадь облаками «Деструкции», щедро приправляя «Сингулярными захватами».

Несколько БТР и парочку неопознанных броневиков просто стиснул между поднятыми стенами. Я успел закончить, прежде чем вспыхнула паника. Кое‑где загремели автоматные очереди; какой‑то идиот даже шарахнул из пушки в стену, но, естественно, не пробил.

Секунду спустя опыт потёк буквально рекой: «давилки» без особых усилий ломали людей в кровавое месиво, которое также начинало испаряться под действием «Деструкций».

Как я и ожидал, просто так опытнейшие боевики не сдались. Какие‑то везунчики попытались вырваться на камуфляжном джипе с пулемётом и почти прорвались, на скорости проскочив «хваталку». Но в этот момент удача им изменила: прямо перед передним бампером из‑под земли выросла очередная стена, куда они на скорости и вписались.

— К успеху шли.

Злобно пробормотал я, заботливо вешая на них «гравиловушку», под действием которой машина стала трещать и сминаться. Несколько минут спустя всё было кончено: сто пятьдесят два человека сгинули в белых облаках, которые продолжали тихо распылять материю.

Оставив всё как есть, телепортом переместился сразу на крыльцо дома и, насвистывая какой‑то фривольный мотивчик, подцепленный неизвестно где, вошёл.

Самое смешное: реакция штабных офицеров и командира полка на убийство Державина и зачистку его дружины — скрытое облегчение. Даже когда Рыков читал мне нотацию о недопустимости дуэлей во время боевых действий, выглядел он максимально неубедительно, а под конец пригласил меня на маленький фуршет, устраиваемый им в офицерском клубе.

Как оказалось, благородные отпрыски за эти дни успели свернуть кровь всем офицерам своими требованиями, наглостью, пьяными дебошами, драками и даже изнасилованиями.

Что примечательно, никто даже не заикнулся о Жар‑птице, чей эпичный прилёт видел весь город, как и последующий огненный удар.

Кстати, уничтожение державинских боевиков благотворно сказалось на поведении «призывников»: вести себя они стали гораздо скромнее, а в мой квартал вообще старались не заходить.

Следующие два дня не случилось ничего примечательного, если не считать двух витязей, присланных князем на замену погибшим, и резкого охлаждения ко мне Илинки.

Как оказалось, девушка, узнав о том, что Василе был повешен, почему‑то решила, что это я приказал его казнить. Конечно, прямо она об этом мне не сказала, но в следующую ночь не пришла, да и дружелюбия в её глазах сильно поубавилось.

Пожав плечами, стал больше времени уделять экспериментам и разработкам новых артефактов. В основном пытался создать заклинание. И, несмотря на то что похвастаться особо было нечем, путь к своей цели я нащупал.

Кроме того, мне пришёл странный заказ лично от князя: он попросил сделать несколько телепортов с якорями в виде серебряных прямоугольников примерно с ладонь размером. Причём условием сработки якоря должен был быть попавший на него свет. Ещё одно условие — перенос большого объёма массы, не менее тонны.

Пришлось попотеть, втискивая в заданные размеры тройное ядро. Энергии телепорт жрал как не в себя, к тому же получился одноразовым, да и дальность не впечатляла, едва ли сотня километров. Зато получилось стабилизировать канал пробоя.

Конечно же, не обошлось и без минусов: мягкое серебро не выдерживало потока высвобождаемой энергии и разрушалось при использовании.

Дед не привередничал и легко согласился на одноразовые телепорты.

В какой‑то момент я даже подумал, что князь ими собрался приторговывать.

Как‑то незаметно, один за другим, промелькнули сообщения о смертях трёх игроков. Я, несмотря на солидные накопления очков опыта, в аукционах не участвовал. Интересных для меня заклинаний выставлено не было, а бороться за сегменты Науфрагии считал нецелесообразным.

Ещё разок сходил в разведку, причём на этот раз настоял на одиночном выходе, обернулся за шестнадцать часов, умудрившись обойтись без контакта с противником. Хотя буквально ползал по их «укрепу».

Начальник штаба был в восторге от принесённой информации: наверняка настолько полный расклад о живой силе, вооружении и узле обороны он не получал никогда.

На третий день пришёл приказ готовиться к наступлению, правда, без конкретики. Под это дело прислали отряд наёмников в сотню штыков — при трёх витязях‑середняках и одном маге неизвестной силы. Но вряд ли даже мастере — иначе бы его просто не было на нашем направлении. От скуки пошёл посмотреть, что там за люди.

Лагерь наёмников был разбит за городом, но с помощью телепорта я добрался за считанные минуты.

Судя по порядку и дисциплине, царящим вокруг, это точно была не банда, а серьёзное военизированное подразделение. Кстати, попасть в сам лагерь у меня не получилось: на входе меня остановил часовой и потребовал пропуск, подписанный начальником штаба или командиром отряда.

Пожав плечами, уже хотел возвращаться домой, как вдруг увидел выходящего из палатки высокого мужчину лет тридцати. Одет он был как самый обычный наёмник средней руки. Неплохой американский бронежилет, не подходящей под нашу местность расцветки; шлем, от явно другого комплекта брони и «понтовые» тактические очки. Из оружия имел немного устаревшую, но вполне рабочую, автоматическую винтовку родом из Бельгии. Но самым привлекательным в наёмнике было не это: над его головой, словно голограмма, висели цифры 79.

«Надо же, как волнительно — первая встреча с коллегой», — мелькнула ироничная мысль. Игрок тоже меня заметил и на мгновение замер в удивлении.

— Вот так встреча! — по‑русски, с сильным акцентом, воскликнул системщик и, улыбаясь, будто встретил старого друга, пошёл ко мне.

В ответ, сохраняя настороженность, я как можно искреннее улыбнулся.

— Бернард Хопкинс! — представился игрок, протягивая мне руку.

— Алексей Курбский.

Рукопожатие у Бернарда было твёрдым и жёстким.

— Думаю, нам есть что обсудить?

— Пожалуй, — не слишком заинтересованным тоном согласился я.

Бернард сбегал к командиру отряда, поставил его в известность, и уже через пару минут мы, никуда не торопясь, шли в город.

— Предлагаю, пока мы действуем на одной стороне, объединиться. Думаю, группой качаться гораздо выгоднее и безопаснее, — с ходу предложил игрок.

Придавив поднявшую голову подозрительность, я покачал головой.

— Ты забываешь, что я на службе, а значит, человек подневольный. Куда пошлют — туда и иду.

— Ты же князь! — поразился игрок.

— И при этом военнослужащий. Ты же тоже наверняка выполняешь приказы начальства?

— Так‑то да, — неохотно согласился Бернард.

Чем дольше я разговаривал с игроком, тем больше он вызывал у меня подозрений. Особенно его попытки набиться ко мне в друзья: он даже попытался вынудить меня пригласить его в гости. Но не срослось.

Конечно же, я попытался устроить обмен системными секретами — например, как он умудряется выдавать себя за столь высокого уровня витязя. По идее, даже полностью прокачанные до капа характеристики не позволяли этого.

Бернард технично съехал с темы, зато попытался взять у меня на «испытания» что‑нибудь из системного оружия или артефактов. Вежливо улыбнувшись, отказал, сославшись на то, что такими испытаниями занимаются гвардейцы рода. Но если он захочет что‑нибудь купить, то всегда пожалуйста: мои цены он знает.

«Ну и нахрена он тогда мне вообще нужен⁈» — появилась у меня мысль ещё через полчаса пустого трёпа. Игрок упорно ничем не хотел делиться, хотя я много что предлагал на обмен, зато с неменьшим упорством пытался «занять» у меня системное оружие и артефакты.

«Пустая трата времени!» — окончательно потерял я интерес к Бернарду.

В итоге, сославшись на службу, я вежливо попрощался и ушёл, не обращая внимания на настойчивые попытки игрока напроситься в гости.

Уже вечером в офицерском клубе, по секрету от начальника штаба, узнал, что основное наступление будет на пятьдесят километров южнее, а наша задача заключалась в поддержке левого фланга.

Здесь же, за бокалом вина, начштаба поставил мне задачу провести разведку в направлении села Кобушка‑Веке.

Я с ходу выторговал себе право идти без группы. Всё равно толку от солдат нет — только замедляют меня.

Отмашки на выход ждал до обеда следующего дня. Конечно же, не потратив это время впустую, целиком посвятил его «сборке» нового заклинания. Почему я назвал это сборкой? А это и был тот самый путь к созданию новых спелов, который я недавно нащупал.

Привычно активировал консольную команду: «Texture Transparency 100 m». И мысленным усилием стал «загружать» массивы. Пока эта сфера была единственным полем, где можно было свободно манипулировать символами — как целыми массивами, так и каждым по отдельности.

Естественно, набор символов не был случайным. По моему мнению, сопровождавшемуся расчётами, именно так должно выглядеть заклинание, связанное с воздушной стихией. Оставалось теперь найти правильную конфигурацию, которая, конечно же, никак не хотела складываться.

Лениво, без особой надежды передвигая массивы, я размышлял о том, как бы втиснуть обычное, несистемное заклинание в сферу консольной команды. Беда была в том, что активация происходила мгновенно, и, если бы даже несистемное заклинание содержало символы, увидеть их я всё равно просто не успел бы.

Но возможно смог бы расшифровать геометрические фигуры, мелькание которых, едва успевал улавливать.

Мои мысли оборвало системное сообщение:

«Изобретено заклинание 'Эксперимент № 218: стихия воздуха».

1 ур.

Сменить название?

Добавить в общий пул: Да/Нет.

Добавить в каталог Системы: да/нет.

Награда за нахождение нового заклинания: 100 ОП.

Описание:'

Улыбаясь, словно выиграл ночь с мисс Вселенной, я открыл описание, несколько секунд читал, после чего моя улыбка слегка померкла.

— Похоже, я изобрёл вентилятор! — немного разочарованно произнёс я.

Всё, что заклинание могло на первом уровне, — это с небольшой скоростью двигать десять кубических сантиметров воздуха в радиусе одного метра от пользователя. С ростом уровней радиус увеличивался на метр за уровень, а объём контролируемой «воздушной массы» — на десять кубических сантиметров. Выдаваемая мощность тоже возрастала.

— Ладно, сойдёт — обдувать себя в жаркую погоду, — проворчал я, быстро сменив название на «Вентилятор», добавил спел в список заклинаний, согласился на занесение его в системный каталог и закрыл интерфейс.

Минут двадцать играл с новым заклинанием, создавая крохотные торнадо на ладони. Несмотря на некоторое недовольство заклинанием, я всё равно ощущал какую‑то детскую гордость за пусть и неказистую, но полностью свою поделку.

— А не смастрячить ли мне что‑нибудь такое же, но только огненное? По сути, разница‑то невелика!

От магонаучных изысканий меня отвлёк Мешок, тихо постучавшись в мой рабочий кабинет.

— Ваша светлость, там пришёл человек, говорит, что ваш друг.

«Какой ещё, нахер, друг!» — не на шутку удивился я: в этом мире друзей я так и не завёл, в лучшем случае — приятелей и собутыльников.

Покинув свой кабинет, выходивший окнами в сад, прошёл через весь этаж и выглянул в окно. Перед воротами стоял Бернард и, улыбаясь, что‑то втолковывал равнодушному витязю.

— Нахер таких друзей! — бросил я, возвращаясь в свой кабинет.

Игрока я уже определил в «кучу» бесполезных и, мало того, подозрительных людей.

Поработать над огненным заклинанием я так и не успел: прибыл посыльный из штаба с приказом выдвигаться на разведку.

Двадцать минут спустя я уже любовался природой солнечной Молдавии, «скача» в направлении Кобушка‑Веке, при этом ни на секунду не забывал о неком то ли витязе, то ли маге, который покрошил уже несколько наших групп.

Я был практически уверен, что там свирепствует ещё один игрок. Такое количество системщиков на фронте меня не удивляло, так как уже больше тридцати моих «коллег» признались, что участвуют в боевых действиях. Думаю, ещё не меньше десятка особо скрытных параноиков «фармили» здесь инкогнито.

Прячась в складках местности, умудрился обойти несколько патрулей, крупный опорник, в котором насчитал чуть ли не роту солдат, и почти добрался до посёлка. По крайней мере, с холма, заросшего коротким кустарником, я его уже хорошо видел, когда меня засекли. Конечно же, без «блядских» магов не обошлось. Причём о том, что меня заметили, я узнал по характерному свисту летящих мин.

— Сука! — мгновенно всё понял я, срываясь в длинную серию телепортов и едва успевая выскочить из зоны накрытия.

Пока у меня за спиной расцветали гигантские огненные цветы, я спешно отступал в сторону своих, планируя зайти с другой стороны, пока в какой‑то момент ослепительно белый луч, возникший прямо из пустоты, не вонзился мне в грудь.