По моим предварительным оценкам они нацелились на стыковочный узел станции. Таких узлов у станции было несколько. И все они были спрятаны с обратной стороны станции, и ни одного с наружной. Это явно было сделано намеренно, чтобы их было сложно обнаружить, и чтобы со стороны открытого пространства станция выглядела как большой астероид.

Я смотрел на мерцающую отметку линкора на тактическом дисплее, на пилотов линкора, которые сейчас разворачивали линкор в сторону двух неизвестных, и очередной раз понял, что здесь происходят совершенно непонятные мне манёвры. Действия противника становились для меня всё загадочнее, и это меня напрягало сильнее любой открытой угрозы.

— Искин, — произнёс я задумчиво, — что происходит на станции? Что с абордажной командой?

— Абордажная секция линкора ведёт продвижение по четвёртому подуровню. Лейтенант Баренс докладывает: столкновений пока нет. Обнаружены следы перестрелки в районе технического перехода. Разбросанные предметы, повреждённые панели управления. По всей видимости, незадолго до прибытия группы там произошёл боевой контакт. Персонал базы или противник ему пока неизвестно.

— Баренс, — сообщил я по внутренней связи, поторопитесь. К станции выдвинулись новые гости.

— Принято, адмирал, — его голос прозвучал спокойно, с той твёрдой сосредоточенностью, которой я от него не ожидал ещё несколько часов назад.

На главном экране два неизвестных корабля быстро приближались к нам. Расстояние между ними и станцией таяло на глазах, тактический дисплей с большой скоростью обновлял данные, и с каждым обновлением расстояние между нами становились всё меньше, будто кто-то нарочно отсчитывал время до неизбежного. Они явно отключили маскировку намеренно, и это простое действие тревожило меня едва ли не больше, чем сама их скорость. И сделали они это намеренно, не потому, что их обнаружили. Они сами демаскировали себя. Вот так взяли и появились на экране, ярко и демонстративно — чтобы мы их точно увидели. Это явно не бегство. Это ярко выраженная агрессия, откровенная и неприкрытая. Но их действия для меня по-прежнему являлись полной загадкой. Что они задумали? Решили в лоб атаковать флагманский линкор флота? Да орудия линкора превратят их в оплавленный кусок металла. Я всматривался в силуэты кораблей, небольшие, с характерными плавными обводами, которые не вписывались ни в один из известных мне кораблей. Это нестандартная пиратская рухлядь, переваренная из того, что попало под руку. Это что-то более серьёзное. На этих двух кораблях физически не могло находиться много абордажников, в силу их размеров. Тогда что это за лобовая атака?

— Толли, — произнёс я, оборачиваясь к оператору связи, — попробуй перехватить сигналы с этих двух неизвестных кораблей или переговоры на всех доступных частотах. Любой диапазон.

— Уже пробую, адмирал.

— Пилоты, приказываю открыть огонь этим двум неизвестным кораблям, как только они залетят в зону поражения головных калибров.

— Принято, адмирал, — отозвались одновременно оба пилота.

— Искин зарядить носовые ракетные шахты. Распредели ракеты между неизвестными кораблями. Атаковать двумя ракетами! По ракете на каждую цель!

— Принято, адмирал, — отозвался искин.

Оставалось дождаться совсем немного.

В этот момент эти два неизвестных корабля неожиданно изменили направления движения и вновь нырнули в астероидный пояс.

Это что сейчас такое было? — спросил сам себя — Психологическая атака? Решили проверить мои нервы?

— Командующий, — взволнованно произнёс аналитик. — Транспорт идёт на прорыв. Если он прорвётся, уйдёт в открытое пространство, а мы не сможем бросить станцию.

В ответ я только поморщился, не успев понять, что это сейчас было…

Тем временем бой среди астероидов продолжался и там разворачивалась, отдельная картина, похоже, требовавшая моего внимания. Третий пиратский корабль — транспорт с непонятными мне боевыми надстройками, которые явно монтировали в спешке и без особой любви к эстетике, попытался прорваться мимо фрегата, резко изменив курс и включив двигатели на полную мощность. Два изрядно повреждённых пиратских эсминца, которые ещё недавно явно не собирались сбежать с поля боя, неожиданно огрызнулись огнём и накрепко сковали боем мои рейдеры. Манёвр у транспортника был отчаянным, практически самоубийственным, потому что надо быть полным идиотом, чтобы врубать двигатели на полную в астероидном поясе, именно поэтому он почти получился.

— Я вижу, — прервал я аналитика.

Фрегат среагировал на прорыв почти мгновенно. Капитан фрегата без колебаний бросила корабль наперерез. Если транспорт не остановится, последует неминуемое столкновение. И я в одно мгновение понял, что именно в этом и заключалась задумка капитана транспортника. Он решил прорваться, расплющив мой фрегат об астероид, возможно, вместе с собой. Это было отчаяние или приказ? Сложно было сказать точно. Видимо, капитан этой посудины рассчитал всё так, что если он так уничтожит второй фрегат. Я не отправлю второй за ним в погоню. Эсминцы сковывают боем рейдеры, а я не смогу бросить абордажную команду на станции, и никто не станет его преследовать. В итоге он спокойно покинет систему, уйдя в гиперпространство. Всё это за мгновение проскочило в моей голове.

— Капитан! — успел только воскликнуть я. — Фрегат срочно назад! Он тебя размажет просто об астероид!

— Не успеет, — тут же отозвалась капитан фрегата, но мой приказ не осмелилась не выполнить.

На экране появилось её лицо — разгорячённое, раскрасневшееся, с влажными прядями волос, прилипшими к щеке, с тем особым выражением, которое бывает только в самой гуще боя. Она вся целиком была в бою.

— Вэнс, разворачивай линкор на сто восемьдесят градусов и поставь его боком к станции и к астероидному поясу.

— Принято, адмирал.

Линкор начал разворот — медленно, тяжело, величественно, как только и способны двигаться такие громадные машины. Миллионы тонн металла и брони нехотя повиновались маневровым двигателям.

— Этот транспортник сейчас выскочит из астероидного поля. Залепи в него головным калибром по полной программе.

— Я уже поняла вашу мысль, адмирал. Принято.

— Разнесём это пиратское корыто!

— С огромным удовольствием, адмирал, — и в голосе Вэнс прозвучало нечто, что я мог бы назвать предвкушением.

— Толли, как у тебя дела? — спросил у связиста.

— Боюсь, что никак, — отозвался связист.

— Обозначь себя и попробуй вызвать эти два неизвестных корабля на всех частотах. Может, откликнутся?

— Уже пробовал, адмирал. Не отзываются.

— А ты ещё пробуй. Чтобы потом не могли сказать, что не слышали.

— Понял, адмирал.

— Адмирал, искин выдаёт данные… — в этот момент сказал старший аналитик и почему-то замолчал.

Я посмотрел на него внимательнее. Он смотрел в экран с выражением человека, который только что прочитал что-то по-настоящему неприятное и теперь мучительно решает, как именно это сформулировать вслух.

— Чего он там выдаёт? — решил уточнить я сам.

— Искин даёт большую вероятность того, что они собираются нас атаковать и взять на абордаж.

— Чего? — весьма скептически отнёсся я к такому анализу. На таких кораблях? Взять линкор на абордаж?

— По оценке искина, они сейчас могут быстро выскочить из астероидного пояса и нас атаковать с кормы.

— Там, вообще-то, фрегат нас прикрывает и одновременно вспомнил, что эти два корабля невидимки.

— Корабль сейчас без абордажной команды, и угроза абордажа линкора реальна — считает искин.

Только я успел собраться отдать приказ закрыть броневыми заслонками лётную палубу, как корабль содрогнулся — раз, второй, третий, четвёртый. Это работал главный калибр. Палуба мостика дрогнула под ногами с той характерной вязкой дрожью, которую невозможно спутать ни с чем другим — с той, что бывает только тогда, когда огромные орудия выплёвывают сгустки плазмы, а сам линкор на мгновение ощутимо отступает назад от чудовищной отдачи.

Я посмотрел на Вэнс. Она сидела за своей панелью с тем выражением совершенного, почти безмятежного удовлетворения и с нескрываемым удовольствием засаживала один плазменный заряд за другим в борт только что показавшегося из астероидного пояса транспортника.

К моему удивлению, он оказался достаточно большим — серьёзная машина, явно и основательно переделанная под полувоенные нужды, с грубо наваренными пластинами дополнительного бронирования и угловатыми силуэтами орудийных спонсонов по бортам. Но транспортник — это не боевой корабль по своей сути, и противопоставить главному калибру линкора он попросту ничего не мог. Первые же заряды сбили его силовую защиту. Последующие залпы сделали несколько приличного размера дыр в районе рубки. Рядом с ним из астероидного пояса вылетел наш фрегат и немедленно поддержал линкор своими небольшими, но злыми и меткими носовыми орудиями.

Я вышел на связь с капитаном фрегата.

— Капитан, оставь его, он уже никуда не улетит. Срочно ко мне, прикрой мою корму от неизвестных кораблей.

— Принято, адмирал.

— Вэнс, разворачивайся и отлетай от станции. Нам нужно больше пространства для манёвра.

— Принято, адмирал.

— Искин, закрыть бронёй лётную палубу линкора. Ракетная атака. Кормовые аппараты зарядить!

— Выполнено, адмирал. К ракетной атаке готов!

— Распредели две неизвестные цели. По моей команде — залп, неизвестные корабли уничтожить.

— Принято, адмирал.

— Какие-то непредсказуемые у нас противники. Постоянно меняют свои замыслы.

Задумчиво и зло подумал их манёвры. Хотя, если подумать, они так могли реально прилететь и врезать мне по корме, и кто знает, что у них за оружие находиться на борту.

Нет, я, конечно, мог начать их преследование фрегатами, но я не представлял их возможностей и что это вообще за корабли. Поэтому опасался остаться без прикрытия кормы в самый неподходящий момент. Иногда осторожность важнее азарта.

— Это точно, адмирал, — поддержала меня Вэнс, не отвлекаясь от панели и по-прежнему с интересом рассматривая вылетающий по инерции из астероидного пояса пиратский транспортник.

Я тоже посмотрел на него и сразу понял: вряд ли он ещё куда-нибудь полетит без серьёзного и длительного ремонта. Вэнс разрушила его рубку капитально, практически не оставив шансов. Все, кто там находился, с очень большой вероятностью были уже мертвы.

Из трёх пиратских кораблей один скоро должен был вылететь из астероидного пояса — вернее, уже вылетел, разваливаясь на ходу. Два эсминца, запертые рейдерами между обломками камней, были уничтожены. Сопротивление прекратилось, но и рейдерам досталось прилично — их корпуса несли многочисленные следы попаданий, и несколько сенсоров уже не отвечали на запросы. Впрочем, это было сейчас неважно. На базе всё отремонтируют. Главное — противник больше не опасен.

— Капитаны рейдеров, доложите обстановку, — приказал я.

Ответы пришли почти одновременно, перекрывая друг друга в эфире.

— Пиратский эсминец один — полное разрушение двигательного отсека, связи нет. Экипаж, по всей видимости… — доложил капитан первого рейдера и сделал паузу, в которой всё было ясно и без слов.

— Эсминец два — критические повреждения, противник прекратил сопротивление, — поддержала его капитан второго рейдера. Её голос звучал ровно, но я слышал в нём ту особую усталость, которая накапливается после близкого боя.

— Принято. Оставить их. Все следуйте ко мне.

— Принято, адмирал.

Сам я уже переключился на другое.

— Баренс, — вызвал лейтенанта по внутренней связи. — Вы добрались до Кэрстона?

Характерный треск помех, долгая, тягучая секунда шипения — а потом голос лейтенанта, чуть приглушённый расстоянием и толщей переборок.

— Никак нет, адмирал. Мы нашли следы, кровь на полу, сорванная решётка вентиляции. Кто-то был здесь совсем недавно. Но никого из разумных нет. Ни живых, ни мёртвых. Похоже, они ушли глубже в тоннели.

— Или не сами ушли глубже, — произнёс я тихо, сам для себя.

— Значит, слушай, два неизвестных корабля, судя по всему, пристыковались к станции, — сказал я, обращаясь к лейтенанту. — А если не пристыковались, то в ближайшее время это сделают. Баренс, у тебя будет новая задача.

— Слушаю, адмирал.

— Задача простая. Отправь небольшую группу абордажников с дроидом преследовать учёных. Подбери им толкового командира. Остальные занимают позиции для обороны, подбери удачное место для обороны, чтобы противник не мог обойти. Нужно встретить тех, кто только что проник на станцию. Есть у меня ощущение, что они идут по станции к вам. Ваш приоритет, не дать им добраться до Кэрстона раньше вас. Остановить и уничтожить. А вообще — действуйте по обстановке.

— Понял. Сделаю.

Я откинулся в кресле и почувствовал, как в груди снова потянуло то давнее, привычное, недолеченное, что Лана когда-то называла «твой организм напоминает о себе». Тупая, вязкая боль за грудиной, которую я давно научился игнорировать, но которая всё равно упрямо умела напомнить о себе именно тогда, когда меньше всего хотелось на неё отвлекаться.

За те несколько минут тишины, которая наступает сразу после интенсивного боя, когда угрозы ещё не все устранены, но оружие уже временно молчит, я думал. Честно говоря, за всё время, проведённое на флоте, я впервые столкнулся с настолько нестандартным противником. Он меня не пугал сам по себе, но я совершенно не понимал логики его действий, а непонятный противник, как известно, куда опаснее простого и понятного, пускай и превосходящего тебя числом.

Мысленно шаг за шагом, начал выстраивать общую картину происходящего. Факты ложились один за другим, как кусочки мозаики, которые пока ещё не складываются в цельное изображение, но уже начинают понемногу обозначать его контуры.

Первое: два корабля были оснащены маскирующими полями исключительно военного класса. Это явно не самодельные примочки — это именно военный класс, дорогой и труднодоступный. Такие поля невидимости стоят столько, что среднему пирату пришлось бы грабить далеко не один год, прежде чем накопить на подобную роскошь.

Второе: Кэрстон, который заявил: «думаю, это за мной» — с тем спокойствием, которое бывает либо у очень храброго разумного, либо у того, кто ждал этого давно.

Третье: ложный вызов о помощи, которого на самом деле никто не отправлял. Кто-то заранее потратил немало времени и ресурсов на то, чтобы заманить сюда именно нас — или, возможно, любого, кто оказался бы здесь первым.

Четвёртое: пираты, дравшиеся организованно и слаженно, без малейшей паники, даже находясь в откровенно безнадёжной ситуации. Обычные пираты так не дерутся. Пираты бегут, торгуются, сдаются при первой возможности. А эти стояли до конца, как будто выполняли долг, а не просто грабили.

Пятое — и это зацепило меня сильнее всего — время. Время совсем не сходилось. Кэрстон заявил, что станция была захвачена восемь часов назад. Это означало: если он не лжёт, или о том, что кто-то заранее сообщил о нападении на станцию, когда никакого нападения ещё не было даже близко. Либо Кэрстон врёт. Либо у этих неизвестных есть источник информации, о котором я не имею ни малейшего представления.

Возникал резонный вопрос: А Зачем? Нет, понятно, что была организована засада. Но зачем так сложно? Прилетели, захватили, ограбили, улетели — вот стандартная тактика пиратов.

А здесь она была совсем нестандартная. Сделал вывод для себя. Вот только они, похоже, не с тем связались. Но вся эта операция была слишком сложной для того, чтобы называться пиратским налётом. Слишком много ресурсов привлечено. Дорогие технологии. Если это была операция прикрытия — значит, где-то есть основная цель, ради которой всё это затевалось. И чем дольше я думал об этом, тем сильнее крепла во мне уверенность: основная цель — не Кэрстон. Кэрстон — это приманка. Или свидетель. Или что-то совсем другое, чего я пока не понимаю.

Что-то здесь было явно не так. Что-то большое и по-настоящему серьёзное. И оно, судя по всему, только начиналось.