На Луне, когда Феб встал над её восточными садами, Киник запел:
— О, приди, я песнь спою!
— Трубач наш в шляпу нафекалил, — продолжил Эпикуреец.
— И на башку себе напялил! — добавил Пифагореец.
— Нет-нет, так нельзя, — запротестовал Киник, — надо начать сначала.
У Феба важная походка,
Двойной живот, три подбородка.
«Хотите быть ещё круглее, Ваша честь?»
«Ох-ох! Пусть остаётся так, как есть!»
Миссис Сверлинг посмотрела на них так, будто они имеют в виду именно её. Тилли Лалли загоготал, как садовая трещотка, а Арадобо полюбопытствовал:
— А кто такой Феб, сэр?
— Это бог физики, живописи, перспективы, — ответил, не раздумывая, Угол Тупинг, — геометрии, географии, астрономии, кулинарии, химии, механики, тактики, патологии, фразеологии, остеологии, соматологии — короче говоря, все искусства и науки, словно чётки, украшают его шею.
— А гравирование туда входит? — спросил изумлённый Арадобо.
— Безусловно! Вы поняли меня совершенно правильно, — подтвердил Угол Тупинг.
— Да-а-а! — протянул Арадобо.
— Он был велик, как Чаттертон, — Тилли Лалли обернулся к математику и осведомился:
— Кто это был велик, как Чаттертон?
— А почём я знаю? — пожал плечами Угол Тупинг. — Кто это был, Арадобо?
— Ну как же, сэр, — удивился Декан Марокканский, — этот джентльмен, о котором только что пели песню.
— Аа-а! — сокрушённо покачал головой Тилли Лалли. — Я не слышал песни. О чём там было, Угол Тупинг?
— Хм, — презрительно хмыкнул математик. — Ерунда, нонсенс!
— М-м-м! — промычал Тилли Лалли.
— Это был Феб! — подсказал Эпикуреец.
— О да, именно этот джентльмен! — обрадовался Арадобо.
— Умоляю, сэр, — воскликнул Тилли Лалли, — кто такой Феб?
Угол Тупинг ответил:
— У язычников в древние времена существовал культ богов, которым они поклонялись и приносили жертвы. Вы можете почитать об этом в Библии.
— Да-да! — закивал Арадобо. — Кажется, я читал в Библии о Фебе.
— Арадобо, вам следует думать, прежде чем говорить! — обрезал его Угол Тупинг.
— Ха-ха-ха! — захохотал Тилли Лалли. — Он спутал его с Фараоном.
— Мне стыдно за вас, — возмутилась сестра Агатист. — Вы издеваетесь над библейскими именами!
— Должен вам заметить, миссис Рогатист, что в этом нет никакой беды, — заявил Тилли Лалли.
— Нет-нет! — вступил в беседу Газ Пламинг. — У меня дома есть камера обскура. О чём это вы говорили?
— А действительно, — пролепетал Тилли Лалли, — какое отношение это имеет к Фараону?
— Фу, чушь какая! — фыркнул Пифагореец Глоткинс. — Можете вздёрнуть своего Фараона и всё воинство его! Жвачкинс, давай-ка споём ещё!
И Киник запел:
— Боги, к чему мне иная награда?
Гений и слава — вот всё, что мне надо!
Остальные философы хором подхватили:
— Всё, что мне надо!
Всё, что мне надо!
Арадобо же только кусал нижнюю губу.