Мюррей Энсон, разведчик спецкомитета ООН.
Давно я не бродил по поверхности Марса.
Последний раз я был на Марсе тридцать лет назад, поселений к тому времени было втрое меньше, ни о каких концессиях и речи не шло, и работать было труднее, чем сейчас. Сейчас появилась такая техника, что можно лишь мечтать. Вообще, я давно заметил, что техника у людей совершенствуется значительно быстрее общественных отношений. Нынешние планетолеты достигают скорости в пятьдесят километров в секунду, комфорт на них почти полный, даже виски подают, да что виски, прекрасное вино можно сказать. Если у тебя с кредиткой все в порядке — цены в космосе кусаются, все-таки не Земля. А вот отношения между людьми остаются прежними — общий язык находится с трудом.
Я всегда говорил, что за Китаем надо присматривать.
Эта нация живет неторопливо, поставив перед собой цель, она методично и без ненужной суеты добивается ее. Они искренне верят, что все в мире временно, наступит час, когда Китай прирастет Сибирью, а потом он прирастет Индией, всей Азией, Европой, остальными частями света и начнут прирастать космосом. Главное, считают они, не суетиться и ждать своего часа. И это очень серьезная политика, достижение цели растянуто на столетия, жаль, что это не понимают современные европейские деятели.
Скалы, описанные Лукой, я нашел сразу.
А дальше я стал ориентироваться на радиомаяк, установленный Лукой и работающий в том диапазоне, на котором марсианские станции вообще не работали. Для приема сигналов у него была невзрачная самоделка, которой, впрочем, можно было легко определить местонахождение тайника — достаточно было получить радиосигнал маяка из нескольких точек и наложить их на карту местности, которая по желанию владельца скафандра появлялась на экране прибора, укрепленного на левой руке.
Тайник находился в пещере.
Ветра на Марсе частенько облизывают скалы, выдувая более податливую породу, поэтому некоторые скальные образования более походят на хрупкие кружевные изделия, а еще большая часть имеет естественные углубления, иногда довольно причудливо разветвленные не хуже греческого лабиринта для Минотавра.
Чего в пещере не было!
Странные голубоватые стержни, похожие на посохи, уродливые шишковатые изделия, предназначенные неизвестно для чего, контейнеры из неизвестного металла, похожие на автоклавы, в которых хранилось грозное и незнакомое нам оружие, — возможно, в некоторых находились те самые оранжевые шарики, что принесли смерть на Землю и получили там названия «жемчуга Дьявола», и еще какие-то коробки меньших размеров, объемные звездочки, щетинящиеся в стороны многочисленными лучами, марсианскими артефактами была забита почти вся пещера.
И все это могло пригодиться нам.
Я понимал, что Лука и его подельники тоже ничего не знают об истинном назначении многих марсианских изделий, но должны были они выяснить принципы пользования хотя бы некоторыми!
Надо было вызывать грузовоз, а я медлил, обходил пещеру, присаживался на корточки, разглядывая загадочно поблескивающие шары и гантели, какие-то катушки, залитые прозрачным пластиком и соединенные между собой гофрированными трубками, прозрачные баллоны, в которых покачивался голубоватый газ.
Любопытство меня подвело.
Я слишком увлекся осмотром пещеры. Наверное, стал стареть, в противном случае я бы вовремя отреагировал на тень.
Сильный удар обрушился на меня сзади.
Уже теряя сознание, я нажал на кнопку, включающую радиомаяк, и отбросил его коробочку в сторону, надеясь, что нападающий не заметит этого движения и радиомаяк благополучно зароется в потревоженный мной песок. И был мизерный шанс, что с потерей мною сознания ничего не закончится.
Уже погружаясь в густой черный мрак, я все никак не мог сообразить — чем же ударил меня мой внезапный враг?
Было сожаление, что я так глупо попался и подвел своих товарищей.
Герман Лопатин, косморабочий.
Я ощутил боль в спине, но эта боль помогла ему собраться.
Кто-то ударил меня сзади.
Я вскочил и увидел через забрало шлемофона лицо человека, ненависть к которому привела его на Марс.
— Луи? — с хищным удивлением и радостью выкрикнул я.
Боже! Как я ненавидел этого человека!
Человек в чужом скафандре некоторое время вглядывался в него, потом в страхе отшатнулся.
Нет, блин, я слишком долго мечтал о мести, чтобы дать ему уйти!
Мы покатились по песку, скафандры делали нас неуклюжими, а ярость учетверяла силы. Он понимал, чего я хочу, поэтому сопротивлялся изо всех сил. Но я был сильнее. И во мне жила ненависть к этому гаду.
Подмяв его под себя, я уселся на Дефлера верхом, он дергался, сучил ногами, вздымая рыжий шлейф медленно оседающих песчинок. Вокруг нас был багряный туман. Или он существовал лишь в моих глазах?
Я его нашел. Я его нашел! И эта падла была в моей власти.
Я бил по прозрачному забралу обломком породы, попавшимся мне под руку, и с наслаждением впитывал одолевавший врага страх. Сука! Герман Лопатин никогда не прощал совершенной в отношении него подлости. Герман Лопатин всегда мстил! Ты понял меня?
— Ты понял меня! — орал я, нимало не заботясь, что меня может кто-то услышать. — Понял?
Забрало шлема покрылось густой сеткой трещин, и сетка скрыла от меня искаженное ужасом лицо моего врага. В трещины забрала вырвался воздух, который сразу же замерз — ведь в нем было невиданное для Марса содержание влаги! — и осел на забрале седым щетинистым инеем.
Сопротивление Дефлера ослабло, а потом и вообще прекратилось.
Безжизненной куклой поверженный враг лежал на песке среди раскрошившихся обломков породы.
Я встал.
Начальное возбуждение уже оставило меня, и я ощутил боль в затылке и спине. Похоже, Дефлер меня крепко приложил!
Превозмогая слабость, я огляделся.
Блин! Я был в пещерах сорока разбойников и чувствовал себя Али-Бабой, добравшимся до сокровищ! Я оглянулся, ожидая, что сейчас в пещеру войдет Лука, однако никого не было, только неподвижное тело Дефлера преграждало мне путь к выходу. И взгляд мой снова обратился к лежащим в пещере вещам. Яне знал, для чего они предназначены, но это были марсианские вещи, их делали марсиане, а потому любое государство Земли немедленно отвалит за любую из этих штучек безумные деньги. Еще большие деньги за это с радостью заплатили бы частные коллекционеры, а если бы нашлись вещи, которые можно было использовать в качестве оружия, некоторые земные организации заплатили бы за них любые суммы.
Мы были богаты! Богаты, черт возьми!
Ради этого бы я не задумываясь грохнул еще десяток Дефлеров, ради этого я бы согласился отсидеть на Мангышлаке еще один срок, да что там говорить, богаты мы теперь были, до конца дней своих обеспечены! Теперь главным было — все это сохранить. Сохранить, блин, и доставить на Землю. Лука говорил, что к делу подвязаны чины из звездарей и таможенников, они должны были помочь. Главное, чтобы они не знали всего объема барахла, которое мы собирались ввезти на Землю. Но тут уж кто кого обманет, улей им в задницу!
Я обходил пещеру, разглядывая диковинные штучки, которые были в ней собраны. Чего здесь только не было!
Странные голубоватые стержни, похожие на посохи, уродливые шишковатые изделия, предназначенные неизвестно для чего, контейнеры из неизвестного металла, похожие на автоклавы, в которых хранилось грозное и незнакомое нам оружие, еще какие-то коробки меньших размеров, объемные звездочки, щетинящиеся в стороны многочисленными лучами, загадочно поблескивающие шары и гантели, какие-то катушки, залитые прозрачным пластиком и соединенные между собой гофрированными трубками, прозрачные баллоны, в которых покачивался голубоватый газ.
И при этом осмотре меня опять не отпускало ощущение, что все это я уже видел, что однажды заходил в эту пещеру, присаживался на корточки, разглядывая шары и шипастые звездочки, опасливо трогал голубые стержни, не понимая, чему они служат.
«Усталость! — подумал я. Споткнулся о труп Луи Дефлера и уже безо всякой злости пнул его ногой. — Где же Лука?»
И первые огоньки, которые мелькнули у входа в пещеру, я встретил с радостью и облегчением. Осознание того, что я не один, придало мне сил. Но тут же охватившая меня радость сменилось яростью — я узнал в появившихся у пещеры людей в скафандрах ненавистных мне звездюков! Трудно было их не узнать, скафандров размером, как у Густицки и Штейна, наверное, ни у кого больше не было, а эмблемы Марсополиса и УЗП говорили сами за себя.
— Хорошая работа, Молчун! — крикнул Вернон Густицки. Я ничего не понимал. Никогда, никогда Гера Молчун не работал на полицейских! Но слова лейтенанта говорили об обратном.
Даже в такой ситуации я не стал бы теряться, к тому же у меня позиция была очень удобной, а полицейские, судя по всему, не ждали нападения. Но тут рядом с входом опустилась площадка грузовоза, и на ней стояли люди. Убивать звездюков на глазах их товарищей не входило в мои планы. Я был еще слишком молод, чтобы умирать. Так, кажется, говорила Миледи из «Трех мушкетеров»?
Получалось, что я сам привел полицейских к тайнику. Но я бы никогда не нашел его без Луки! И когда прибывшие с грузовозом люди начали грузить на площадку марсианские сокровища, которые должны были сделать нас с Лукой богатыми и независимыми, я сидел рядом с трупом Дефлера и тупо ждал, когда же появится Лука.
Чувствовал я себя так, словно вышел из бара, но меня догнали недавние, блин, собутыльники и, пиная, отобрали бумажник.
В глубине души я надеялся, что обойдется без крови.
Не дураки же сидят под куполом, поймут, что их затея провалилась, а оказывать сопротивление представителям закона просто глупо. Обсерватория Деймоса сработала великолепно, теперь мы знали, где ожидается посадка планетолета. Мы просто не дадим им погрузить найденные артефакты на корабль. А если придется туго, постараемся вывести корабль из строя.
— Это ты зря, — сказал Бакунов. — Тут такое поставлено на карту! Это же не просто археологические находки, это рывок в технологиях. Американцы про свой «Ангар-51» до сих пор помалкивают. Сколько десятков лет темнят! Они нас просто не подпустят к кораблю. И не впустят в купол.
— Да не было никакого ангара! — взвился я. — Выдумки идиотов, которым скучно жить без тайн. Или продуманная акция американского правительства, чтобы отвлечь внимание от истинных виновников компьютерного рывка. А в остальном ты, пожалуй, прав.
— Ну вот теперь и ты согласился, — покивал Бакунов. — Что делать-то будем?
— Пойдем к Грикополюсу, — решительно сказал я.
Костас принял нас в своем кабинете, выслушал нашу историю. Лицо его оставалось невозмутимым.
— Вечно вы мне пытаетесь усложнить задачи, — пробормотал он, — у меня и без того забот хватает. С трех поселений сообщили о нападениях странного монстра. Пока обошлось без жертв, но как долго это продлится? Рассчитывал на помощь полиции, а начальник управления сам приходит за помощью ко мне. Ко мне, Грикополюсу! И что прикажете делать?
— Эти монстры, — сказал я, — похожи на гигантских червяков, неимоверно раздутых в верней части. И челюсти у них… — я неопределенно помахал рукой. — Верно, Костас?
— Вы и про них знаете? — покосился на меня главный администратор поселений. — Хотя, конечно, вы же вчерашнее сообщение с Эллады читали! Вы же им ответ готовили.
— Это их изделие, — сказал Бакунов. — Из марсианского подземелья. Они их называют хирудами. Пока их немного, но есть информация, что этих хируд в подземелье достаточно. И если они попадут в земные джунгли…
Он не договорил. И без объяснений понятно было, что начнется на Земле, если эти твари попадут туда. Тем более что биологи, работавшие на Элладе, выяснили, что они легко смогут адаптироваться на Земле. Состав атмосферы и температура воздуха для них не имели особого значения, а поддерживать давление внутри тела в более густой атмосфере было значительно легче, чем на Марсе.
— Веселенькое дело, — протянул Грикополюс. — И что прикажете делать?
— Они активизировали хируд, чтобы отвлечь наше внимание от основного, — сказал я. — Понимаешь, Костас, что это за люди? Они спокойно выпускают чудовищ на поверхность Марса, прекрасно понимая, что жертвами хируд могут стать колонисты. Ты уже дал указание прекратить все изыскательские работы на поверхности Марса?
— Еще вчера, — кивнул Костас и включил термоохладитель, из которого торчали горлышки бутылок. — У меня ощущение, что я перегрелся, голова кругом идет. Боюсь, не все ко мне прислушались. По информации компьютеров двое мотонарт вчера покидали Синий купол компании «Фан».
Я обменялся взглядом с Бакуновым.
Костас нас понял.
— Да-да, — пробормотал он. — Вы же про них и говорите. Давайте попробуем на них воздействовать. Мы же можем воздействовать на них, капитан?
Пришлось объяснять Грикополюсу наши соображения. Ну, я о них уже рассказывал.
— А потом они улетят, — закончил я. — А нас с тобой обвинят в гибели шестисот старателей. И козыри будут у них, Костас. Они заявят, что всему виной был конфликт с руководством поселения, ну, например, вы потребовали безусловного подчинения, а они считали, что живут в свободном мире… Можно выдвинуть и другие причины конфликта, суть от этого не изменится.
— А остановить их вы не сумеете?
— Десять человек? — прямо спросил я. — Вряд ли они захотят прислушаться к нашим аргументам. А сил у них значительно больше, думаю, что и вооружение несколько иное, чем у нас.
— А если нам направить сообщение в Секретариат ООН? Думается, поднимется большой шум. Правительству Китая придется отступить.
— Возможно, — сказал Бакунов. — Но не руководству компании «Фан». Они нарушили слишком много законов, чтобы рассчитывать на снисхождение. Они попытаются уйти. А если все равно уходить, то зачем уходить с пустыми руками? И потом, убедительных доказательств участия в этом деле Китая у нас нет. Это может быть ловкой акцией частной компании, которая пытается спрятаться за авторитетом государства. Мы не знаем, кому принадлежали предприятия в Гесьяне, возможно, они принадлежали все той же компании «Фан».
— Логично, — вздохнул Грикополюс. — Что вы хотите от меня?
— Надо сформировать отряд добровольцев. Мы можем вооружить их марсианскими средствами. Так называемый «посох Куафу». Это единственный предмет, в действии которого мы разобрались хорошо. Им легко пользоваться, но дело в том, что подзарядка каждого требует не менее дюжины часов. Слишком много, чтобы ими могли воспользоваться сотрудники патруля.
— Но вы же говорите, что будет слишком поздно, — удивился Грикополюс. — Сколько времени осталось до подхода незарегистрированного планетолета?
— Менее пятнадцати часов, — сказал Бакунов.
— И что же тогда смогут сделать добровольцы? — непонимающе взглянул на нас Костас.
— Завершить то, что не успеют сделать мои ребята, — объяснил я. — Дело в том, что мы постараемся задержать погрузку до того момента, когда в дело сможет вступить ополчение.
— Ополчение? — не понял Костас.
— Так называли представителей народа, которые добровольно, не будучи солдатами, выступали на защиту своей Родины, — объяснил Дмитрий Бакунов. — Все правильно, господин Грикополюс, добровольцы будут заслуживать этого звания — в конце концов, все мы в своем роде марсиане. Нам предстоит защитить честь Марса.
Громкие слова, но в данном случае я с ними был согласен.
Капитан был прав — в купол нас не впустили.
И объяснения тому были самые смешные, мол, всего несколько дней у них был представитель полиции, ничего с того времени не изменилось, а потому присутствие представителей закона представляется руководству компании излишним, а более подробные объяснения и какие-то заявления оно делать не намерено.
Прямой разговор тоже ничего не дал. Ли Сянь делал вид, что не понимает, о чем мы ведем речь. Он строил беседу продуманно, из его ответов нельзя было сделать определенных выводов, а при небольшой правке запись беседы можно было легко использовать против нас, изобразив звездную полицию нападающей стороной. Но все это уже не имело никакого значения. Приближался момент, когда истину невозможно скрыть.
Глупо и дико было стоять у шлюзовой камеры и понимать, что сейчас об тебя небрежно вытерли ноги. Похоже, начальнички из компании «Фан ЛТД» все просчитали и шли ва-банк. Яне сомневался, что свой груз на планетолет они через шлюз купола вывозить не станут, есть у них для того запасной вариант.
Но и они не знали, что нам прекрасно известно место посадки планетолета. У купола мы находились для проформы, встречать мы их собирались именно там.
— Вы не зарывайтесь там, — напутствовал нас капитан. — В огневой контакт старайтесь не вступать, сомнут. Надо продержаться четыре часа, отряды добровольцев формируются, зарядку посохов мы уже начали, если вы сдержите их, мы успеем прийти на помощь. Развязывать полномасштабные военные действия они не рискнут.
— Надо принять меры к тому, чтобы планетолет не смог взлететь, — сказал я. — Пожалуй, это более реально и даст отсрочку во времени.
— К кораблю вас никто не подпустит, — сказал Дмитрий Бакунов. — Они же не дураки. Они прекрасно понимают, чем это грозит. Не удивлюсь, если место посадки уже охраняется.
И он оказался прав.
Уже на подходе к импровизированному космодрому группу Штейна обстреляли. Стреляли из автоматов «Фуси» — неплохих китайских машинок, только пламя у них при выстрелах было приличное, легко засекалось место, откуда они палят. Скорее всего, это были охранники компании «Фан». Определенная трудность заключалась в том, что они нас прослушивали, а мы их переговоры не прослушивали, даже диапазон, в котором они работали, никак обнаружить не могли.
Планетолет, который они ждали, в другом месте просто не мог сесть. Расчеты уже были выполнены, введены для исполнения, посадочные точки определены, поэтому ждать корабль следовало именно здесь, надо было лишь поберечься, чтобы не попасть под струи плазмы. Естественно, что наши ребята сразу отошли, но с тем условием, чтобы быть между местом посадки и куполом. А засада, которая их обстреляла, осталась на месте, их, похоже, никто не предупредил о грозящей опасности.
Все-таки удивительное зрелище — посадка планетолета на химреакторах. Сначала в темном небе появилось ослепительно-белое пятно, которое пульсировало, то расширяясь до размеров яблока, то сокращаясь до ослепительной режущей глаза точки. Потом из общего света выделилось три ярких огонька — три, а не пять! Планетолет, который опускался на Марс, был совершенно незнакомой конструкции, он напоминал черный конус, стоящий на трех столбах пламени. Пламя накрыло близлежащие скалы, жарко оплавило песок. О том, что люди компании «Фан», организовавшие нам засаду, выжили в этом раскаленном аду, не могло быть и речи.
Планетолет приземлился.
«Если они не жалеют своих, — подумал потрясенно я, — вряд ли они будут жалеть нас!»
Девять инспекторов и пять добровольцев — слишком мало, чтобы выиграть бой, но достаточно, чтобы задержать преступников на необходимое время.
Первая волна нападавших появилась со стороны нагромождения скал и явно старалась проложить путь к планетолету. Появление это не оказалось неожиданностью для нашей группы. Вначале мы открыли предупредительный огонь. Но нападающих это не остановило. В отличие от нас они вели прицельный огонь, стараясь вывести из строя как можно больше людей.
Что ж! Мы тоже не собирались церемониться!
Волна из купола отхлынула назад, потеряв несколько человек.
Из планетолета их пытался поддержать экипаж, но мы быстро загнали его обратно.
Пока потерь с нашей стороны не было.
Но все только начиналось. Люди Ли Сяня не собирались сдаваться. И у них в запасе было то, чем не располагали мы. Что там — не располагали, мы даже не знали, как марсианское оружие сработает, если его применят.
Осталось продержаться час.
— Держитесь, Вернон, — сказал капитан. — Первые группы добровольцев уже вылетели. Мы идем на помощь, Вернон! Мы идем!
От Марсополиса купол компании «Фан» отделяет шестьдесят пять километров. Учитывая это, следовало ожидать появления первых добровольцев через тридцать-сорок минут. Совсем немного, если сидишь под куполом и ожидаешь товарища на чашку кофе и шахматную партию.
И очень долгий срок, если на тебя наступает численно превосходящий враг, использующий оружие, от которого нет спасения.
От скал, где находились люди компании «Фан», ударили ветвистые фиолетовые молнии, кроша вокруг нас камень и вздымая медленно оседающий песок. Упал Лебовский, фонтанчиком взметнулась и легла ржавчиной на скафандр кровь из плеча Бригза, осел в клубах песчаной пыли Орлов.
Мы продолжали стрелять.
— Держитесь, ребятки! — звучал в эфире голос Станислава Држебецкого. — Мы идем! Мы уже близко!
Сдаваться никто не собирался.
Надо было выстоять, и не просто выстоять, а не пропустить обитателей купола к планетолету. Каждый из нас понимал это. Нам это почти удалось. Почти…
Проиграть этот бой нам было нельзя.
Не за марсианские пустыни дрались, мир и покой Земли находились за нашими спинами.
Царицын, 1–28 февраля 2006 года