– Это подарок от Джарайяса, – объявила Салора. – Он хотел, чтобы мы вручили его тебе после Сифона.

С длинного белого холста, обрамленного темным деревом, на Кави смотрела красными глазами девушка с измазанным грязью лицом. Ее обветренные губы потрескались до крови, а с одной стороны были разбиты. Ветхая одежда не по размеру мешком висела на худых сутулых плечах. От нее прямо-таки веяло горем и мертвящей безысходностью. Только глаза, единственное яркое пятно на картине, излучали жизнь.

Кави провела пальцами по гладкому дереву рамы. Она ведь тогда чуть было не сдалась…

А теперь стала студенткой Вэйголы, будущим Клинком. И неофициальной наследницей своего босса.

Формально компания «Имперские рикши» перешла к Салоре. Но артефактор не желала заниматься ее делами и передала их Кави. А та решила возродить бизнес в его исходном виде.

Тэму, жившим в трущобах, она предложила работать на благо города – стать водителями рикш. Большинство согласились. Кто-то отказался, но людей все равно набралось достаточно. Ратан получил повышение до старшего помощника, а саму Кави стал подобострастно величать боссом.

Некоторые рааянцы из ее батальона тоже теперь работали на нее. Другие, у кого было куда возвращаться, поклялись молчать о том, что она… что Берсерк творила на поле боя. «Мы соратники, и это навсегда», – говорили они, и у каждого на руке горела свежая татуировка: красная повязка. Они доверяли Кави, и она без оглядки верила им.

На прошлой неделе они все собрались в том самом парке, где бились насмерть, сдерживая крельцев. Обмыли и приодели погибших, потом возложили на погребальные костры и проводили в последний путь.

Сидя рядом с соратниками, Кави глядела, как столбы черного дыма уходят в небо. Из батальона тэму в живых осталось меньше четверти, и ими владело горе. Они скорбели и в то же время гордились. Акка, говорил каждый, подходя и обнимая Кави.

Она оплакивала Элисай и Массу. Рыдала обо всех убитых матерях, о всех осиротевших детях. Об отцах, что отдали жизнь, защищая город, который уже успел о них позабыть.

– Простите меня, – повторяла она снова и снова.

Ее утешали. Говорили, что погибшие сами выбрали свой путь. Выбрали умереть в бою, с мечом в руках. Умереть ради большого общего дела…

– Ты готова? – Голос Салоры выдернул ее из воспоминаний.

Сжав губы, Кави кивнула.

Меч, лежавший на диване, послал короткий сигнал. Одно слово.

Куда?

Искать родных, ответила Кави.

Меч отозвался теплой волной надежды.

Кави улыбнулась своим мыслям и вышла из конторы вслед за артефактором. С недавних пор импульсы меча стали облекаться у нее в голове в слова и образы. Это немного пугало, но она уже начала привыкать.

– Кави. Мемсааб. – Ратан козырнул Салоре. – Куда едем?

Салора уселась на заднее сиденье рикши.

– В «Магические гидросистемы».

Город опутывала сеть строительных лесов. Цены на услуги плотников и каменщиков взлетели до небес, и мастеровые со всех концов Раайи устремились в столицу. Городские стены почти восстановили, но расследование причин, по которым крельцам удалось скрытно подойти к Азраайе, еще продолжалось. Салора не говорила прямо, но несколько раз намекнула, что безопасность города поставил под удар кто-то из Совета.

А вот в темной громаде «Магических гидросистем» за безопасностью следили не в пример лучше. Охранники поприветствовали Салору, но все равно обыскали. У Кави проверили студенческий билет и убедились, что она учится на первом курсе Вэйголы. Пристально вгляделись ей в лицо, проверили билет снова. Пошептались между собой, потом обыскали и ее тоже. И только после этого впустили обеих.

Салора двинулась через холл, Кави – следом. Мимо стойки администратора, мимо второго поста охраны – там уже не обыскивали. Прямо к выходу на витую лестницу вниз, в недра чудовищного здания.

– А почему «Гидросистемы»? – спросила Кави, когда они начали спускаться.

– Два верхних этажа занимает управление городского водоснабжения.

– Ясно. – Кави почесала в затылке.

Они дошли до этажа 7Д, и тут она почувствовала.

Встала как вкопанная, широко раскрытыми глазами глядя в длинный, уходящий в темноту коридор.

– А там что такое?

– Почему ты спрашиваешь? – насторожилась Салора.

У Кави пересохло во рту. Там, во тьме, таилось… что-то. Огромное, молчаливое, и оно звало ее к себе. Она моргнула. Незнакомые образы и ощущения вихрем ворвались в голову, закружились перед глазами.

Она висит в воздухе, она задыхается. Грудь пронзает игла длиной с руку, еще одна такая же торчит меж бровей. Она смотрит чужими глазами, из чужого тела, огромного, как гора. Электрический разряд. Грохот металла о металл. Мааин несется по венам вместо крови. Впереди, до самого горизонта, поле битвы. Цепь и Врата. И имя. Гайятри.

– Кавитри?

– А? Нет, просто так, – выдохнула Кави. Откинулась спиной на перила. Раньше видения Дрисаны никогда не были такими яркими…

Они продолжили спуск. Салора то и дело странно косилась на нее. Все глубже и глубже уводила лестница, и вот они наконец вышли в другой коридор, узкий и пустой. Одна-единственная магическая лампа освещала стены бледно-голубым.

– Немногие артефакторы бывают здесь, – заметила Салора.

Кави провела по стене пальцем. В толстом слое пыли осталась глубокая полоса.

Посреди коридора артефактор остановилась возле неприметной двери без ручки. Прикоснулась к ней. Щелкнуло, она толкнула дверь и вошла.

Кави глубоко-глубоко вздохнула. Сжала-разжала пальцы, в которых покалывало от волнения. И шагнула вслед за Салорой.

Центр камеры занимал кусок темного мрамора величиной с небольшую лодку. В углу висела пара тонких гибких трубок, напоминая засохшие лозы.

– По одной на каждую руку, в сгиб локтя, – кивнула на них Салора. – Я скажу, когда крови будет достаточно.

Кави воткнула в вены иглы на концах трубок, сдержала нервную дрожь и стала ждать. По трубкам побежала кровь, из прозрачных они стали тускло-красными.

– Почти все, – проронила Салора.

Еще несколько ударов сердца.

– Готово.

Кави медленно моргнула и вынула иглы из вен. Голова гудела и кружилась.

Салора склонилась над мраморной плитой, положила на нее ладонь. Поверхность вспыхнула, замерцала, пошла трещинами. Они стали расти, плита приподнялась и вновь опустилась. Она показывала топографическую карту Раайи.

– Последний раз ее обновляли шестьдесят лет назад, – сказала Салора. – И у того артефактора явно хватало свободного времени.

Кави и раньше видела карты субконтинента в краденых учебниках. Но ни одна не была такой подробной. На юге – море и рваная треугольная полоска суши, на севере – Мертвые Земли, на востоке – величественные горные хребты, на западе – бассейны и дельты широких рек. А посреди всего этого огромное плато. Основная территория Раайи.

Вот на севере, в кольце каменных стен столицы, появилась мерцающая красная точка. Это что, она?

Салора прикусила щеку.

– Сколько вас человек в семье?

– Трое… то есть четверо, считая меня.

– Мне жаль, – вздохнула артефактор.

– Чего? – затаив дыхание, спросила Кави.

Салора указала тонким пальцем на пульсирующую красную точку. У Кави упало сердце.

Это действительно была она сама. Значит, больше никого не осталось.

– А как… что, если они уехали из страны?

– Ловец видит… – Артефактор снова ткнула пальцем в красную точку. – Каждого тэму, имеющего кровное родство с донором. Если твои родные живы, он определит их местонахождение. Если были живы, когда покидали страну, – покажет, где они пересекли границу. Но если они мертвы… – Артефактор опустила руку.

– Вы уверены?

Ну что за дурацкий вопрос…

– Точность этого прибора была доказана уже не раз.

Вот и все. Их больше нет. Я одна.

Кави потерла грудь. Откуда в ней эта тяжесть?

Салора склонила голову набок.

– Нет, ты не одна.

Кави непонимающе уставилась на артефактора. Разве она сказала это вслух?

– Кто-то еще жив и находится вот здесь. – Она указала на красную точку.

– Что?!

– Кто-то, в чьих жилах течет та же кровь, что и у тебя, – сказала Салора и чуть коснулась пальцами мрамора. Карта на миг расплылась, перестроилась. Теперь на ней отобразилась столица с высоты птичьего полета. В верхнем правом углу пульсировала красная точка.

– И он здесь, в городе. В восточной части, недалеко от трущоб. Возле храма.

– Так это… не я?!

Слабость ушла, стало легко-легко.

– А кто? Вы знаете?

– Нет, – покачала головой Салора, – могу сказать только, что вы кровные родственники.

Волна тепла нахлынула, заполнила до краев. Кави затрясло от возбуждения.

– Мне надо бежать.

Артефактор кивнула, грустно улыбнулась.

– Увидимся в Вэйголе.

Кави хорошо запомнила расположение красной точки. Выскочила за дверь, взлетела по лестнице, промчалась через холл мимо удивленных охранников и вылетела на улицу.

Она бежала по грязным, зловонным переулкам, где сидели, скорчившись, любители агомы. По многолюдным улицам, где лоточники донимали строителей криками «делу время – перекусу пять минут!»

Ноги работали во всю мощь, лицо пылало, сердце выпрыгивало из груди. Обгоняя пешеходов, перескакивая препятствия, Кави мчалась на площадь перед главным храмом Меширы.

Пот струился по лицу, стекал по подбородку. Она лавировала в толпе, к счастью, уже не такой густой. Дневное богослужение кончилось, прихожане возвращались к своим делам. Она вытягивала шею, пытаясь высмотреть похожего на нее тэму. С разгону влетела в толпу музыкантов, только что вышедших из храма, и понеслась дальше, бормоча извинения. Музыканты ругались ей вслед, с тревогой осматривали свои таблы и ситары – не поломала ли?

У лавки с сандалиями началась какая-то суматоха. Кучка бандитов из шайки Дольмонды в характерных ярких лунги задирала хромого попрошайку. Вокруг уже собирались зеваки.

Кави встала как вкопанная, тяжело дыша. Уставилась на калеку.

Совсем еще мальчик, лет тринадцати, не больше. Кудлатая голова, как у нее. Темно-коричневая кожа, ярко-красные глаза – как у нее. Но на этом сходство кончалось. У мальчика не было одной ноги ниже колена, рядом лежал деревянный костыль. А из-под короткого рукава выглядывала татуировка на предплечье. Красная повязка. Кави не стала такую делать. Ни за что, сказала она, когда остальные предложили.

Один из бандитов метким пинком выбил у парнишки из рук чашу для подаяний. Монеты брызнули в разные стороны.

Одна подкатилась прямо к ногам Кави. Та наклонилась, подняла и направилась к мальчику. Живот крутило от волнения.

Калека сидел, понурив голову, а бандит продолжал измываться.

– Что, ублюдок? Тебе кто разрешил тут сидеть? А? – Он подмигнул приятелям, те заржали.

– Эта площадь наша, понял? Мы, Дольмонда, тут хозяева. Эй, что за…

Кави отшвырнула бандита в сторону.

Когда же она в последний раз звала его по имени? Сумеет ли выговорить? Она раскрыла губы, приподняла спинку языка к небу и с трудом произнесла:

– Хаган.

Маленький калека, у которого не было имени, а только прозвище: Чоту. Тот самый, что помогал защищать город от крельцев, а теперь сидел возле храма, куда его не пускали. Терпел унижения и издевательства.

Он медленно поднял голову.

Вытаращил глаза. Моргнул. Губы задрожали, по щекам хлынули слезы.

– Акка, – прошептал он. – Кавитри-акка.

Кави опустилась на корточки, взяла его ладони в свои. Было ясно: он всегда подозревал, а может, даже надеялся. Но теперь знал точно.

– Почему же ты молчал?

Хаган шмыгнул носом. Опустил глаза.

– Аппа сказал, ты умерла.

Она обняла его, прижала к себе. Гладила по голове, а он плакал и плакал, уткнувшись ей в плечо.

Кто-то пнул ее сапогом в спину.

– Эй, какого хрена?

Кровь зашумела в ушах. Кави до боли стиснула челюсти. Ее переполняла жажда защитить брата, превратить его обидчиков в кровавую кашу, разорвать на мелкие кусочки. Эта жажда хлынула по венам жгучим потоком, и где-то в глубине сознания поднял голову берсерк.

Я могу их всех прогнать.

Кави с усилием разжала челюсти.

Без тебя справлюсь.

– Нам надо поговорить, – чуть сжала она плечи брата.

Он вытер лицо грязным рукавом. Кивнул.

– А, так эта свинья – его мамаша? – снова заржали бандиты.

Кави встала. Вынула из кармана портсигар, доставшийся в наследство от Массы. Щелкнув магической зажигалкой, с первого раза запалила длинную серую папиросу. Ратан объяснил: настоящий босс обязательно должен курить. Кави понятия не имела, откуда взялось это негласное правило, но факт оставался фактом: каждый босс в Азраайе курил. Убить ее эта привычка точно не успеет, решила девушка. А потом даже полюбила вкус дыма, заполняющего горло, и легкое головокружение, которое он приносил.

Затянувшись, она выдохнула прямо в лицо бандиту.

Тот отшатнулся. Подтянул лунги повыше колен, завязал плотнее. Дружки, все пятеро, сделали то же самое.

Кучка зевак затаила дыхание.

Были времена, когда она ползала на коленях, умоляя, чтобы ее не тронули. Кланялась, лебезила, пресмыкалась, чтобы выйти невредимой из подобной переделки. И сейчас этот трюк наверняка бы сработал. Но тогда бы ничего не изменилось. Эти люди и дальше бы стали издеваться над ее братом. А значит…

Иногда.

Она сгребла бандита за волосы, дернула к себе, выворачивая ему шею.

С жестокими людьми.

Затушила папиросу о его лоб.

Надо говорить на их языке.

…и произнесла два слова, почти неслышных для толпы. Но у нее в ушах они отозвались грозным боевым кличем.

– Аадхайер Тэму.