Музыканты били в мриданги[18] и таблы. Ярко раскрашенные фигуры Меширы из папье-маше колыхались над толпой: люди несли их на плечах, чтобы потом с почетом опустить в каналы. Сотни верующих и просто гуляк наводнили сегодня улицы Азраайи. Они пели и плясали, в воздухе плыли клубы разноцветного порошка – красные и синие, розовые и желтые.

Отделившись от толпы, Кави свернула в узенький сырой переулок. Сегодня по всему городу пройдут сотни таких процессий. Праздничные шествия продлятся до заката, а уж потом рекой польется выпивка. Бордели будут переполнены, там и тут вспыхнут драки. А наутро город, стеная, начнет возвращаться к повседневным делам.

Кави озиралась, ища ориентиры и уличные указатели. И постепенно сообразила, где находится. Оказывается, ее держали в бунгало прямо в центре богатого и респектабельного района. Они с Массой даже были здесь несколько недель назад: какой-то мужчина просил изгнать демона из супруги. Утверждал, что она одержима, потому что ночью во сне постоянно говорит о пенисах. «Ай-яй-яй, что ж это такое, приличная дама, а каждую ночь болтает о том, как бы пососать член. Помогите, уважаемый, очень вас прошу!» Никакой демон в нее не вселялся, сказал Масса. Разумеется, уже совершив обряд.

Кави еще помнила, какой дорогой они ехали отсюда домой. И двинулась тем же путем.

«Бюро ритуальных услуг Редди» было открыто. На двери висела табличка «Праздничная скидка – два по цене одного!». Кави торопливо прошла мимо, низко опустив голову. Еще не хватало столкнуться сейчас с Суббалом Редди.

– Акка?

Она замерла.

– Акка, это ты?

Под рекламным щитом возле «Имперских рикш» стояла Элисай. В широко раскрытых глазах застыла тревога.

– Элисай…

Она бросилась к Кави, сгребла в объятья. Охнув, та попыталась вырваться.

– Мы так искали тебя! – Элисай наконец разжала руки, отстранилась. Сморщила нос. – Что с тобой случилось?

Кави, внезапно сообразив, как жутко от нее несет, бочком протиснулась мимо и стала подниматься по лестнице. Элисай затопала следом.

Дверь в контору была открыта, и оттуда доносились голоса. Один, несомненно, принадлежал Массе, второй был женский. Кави все никак не могла его узнать, а потом заглянула в дверной проем.

И подобралась, как для боя.

На диване, дружески беседуя с Массой, сидела Младший артефактор Салора.

– Вы знали, да? – прошипела Кави, надвигаясь на нее. – Знали, что доспехи подменили?

Масса недоуменно моргнул. Поднял кустистые брови, торопливо вскочил на ноги, заслоняя артефактора собой.

– Кави, ну что ты такое…

– Погодите, босс, – она легонько отпихнула его в сторону, – не вмешивайтесь.

– Да, – кивнула Салора, положив ногу на ногу, – у меня не было выбора. Но…

Рука метнулась к ножнам, но не успела выхватить меч: кто-то крепко сжал Кави запястье.

– Акка, – шепнула Элисай, – выслушай артефактора. Она добрая женщина.

Кави резко развернулась к ней.

– Ты же сама видела, что случилось на Сифоне, разве нет?

Элисай ослабила хватку.

– Акка, ты веришь мне?

Стиснув зубы, Кави кивнула.

– Тогда не причиняй ей зла. И послушай, что она скажет.

Салора выдохнула и поднялась с дивана.

– Мы получили указания непосредственно от Совета. Ни у кого из нас, артефакторов, не было выбора. Ослушаться – значило потерять мантию. Но, – она глубоко, тяжело вздохнула, – хочешь верь, хочешь нет, Кавитри: мне очень жаль твоих погибших товарищей.

У Кави заурчало в животе. Нет, сейчас просто нет сил. Потом… а что она сделает потом? Из мести убьет Салору? Или в наказание отколотит до полусмерти? Повернувшись к Массе, она хмуро спросила:

– Есть что поесть?

– Нет, – покачал головой босс, – я могу заказать, но… где же ты была?

– Босс, – выдохнула Кави, опустив голову. На ногах темнела запекшаяся кровь. – Можно я сперва вымоюсь и поем?

Он переглянулся с Салорой и кивнул.

Элисай проводила Кави до ее комнаты, намереваясь зайти тоже. Пришлось мягко, но доходчиво намекнуть, что ей надо уединиться. Элисай нехотя кивнула и заняла сторожевой пост у двери снаружи.

Усевшись на полу в ванной, Кави открыла кран и стала глядеть, как вода льется в ведро. Когда набралась половина, зачерпнула ковшиком и вылила себе на голову. Охнула от неожиданной прохлады.

Она вернулась. Вернулась!

Зачерпнула и вылила еще ковшик.

Это не сон, она взаправду здесь.

И еще один.

А Джарард мертв. И Хессаль мертва. А меч… с тех пор, как она убила охранников, меч молчит. Но Кави знала: если попросить, обязательно отзовется.

Намылившись, она принялась оттирать застарелую грязь. Тело под пальцами казалось незнакомым, каким-то чужим. Мышцы туловища иссохли, а руки и ноги вообще напоминали обтянутые кожей кости.

Кави печально опустила голову. Большего Хессаль и не могла дать…

Она все мылась и мылась, уже не считая ведра. Отскребала с кожи кровь и грязь, выполаскивала из волос нечистоты. Отмылась как следует, до скрипа кожи. А потом намылилась еще раз.

Закончив и вытершись, она распечатала банку с тальком, которую купила непосредственно перед Сифоном. Специально, чтобы пользоваться в Вэйголе, если поступит туда. Что ж, вот и поступила… Прямо сейчас, конечно, никуда идти не надо, но хорошо пахнуть все равно хочется. А значит, незачем его беречь. Кави обильно нанесла порошок под мышки и на шею и закашлялась: он повис в воздухе беловатым облаком.

Потом надела мягкий, свободный шальвар-камиз. Блаженно вздохнула, ощущая, как гладкая ткань струится по телу. Сунула ноги в резиновые сандалии, прицепила меч к старой потертой перевязи и перекинула ее через плечо. Теперь пусть приходят за ней. Она готова.

Ратан ждал ее в кабинете с тремя лотками еды.

– Вот, это все тебе, – улыбнулся он, выставляя их рядком на стол.

Открывая крышки, Кави еще как-то сдерживала слезы. Но они все-таки хлынули, стоило только вдохнуть ароматы роти и даля, кумина и жареной баранины.

– Спасибо, – выдохнула Кави и принялась за еду.

Говорить она начала, только вылизав дочиста первый лоток.

Масса и Ратан знали о ее способностях в отличие от Элисай и артефактора. Кави рассказала, как получала и исцеляла раны, но умолчала о регенерации и отданных за нее человеческих жизнях.

Салора слушала с каменным лицом. У Элисай, казалось, глаза вот-вот выскочат из орбит.

Кави ни словом не обмолвилась ни о матери, ни об Этуране, ни о милотургии Джарарда. А о смерти Хессаль и своем побеге решила солгать.

– Он отвлекся и забыл в камере скальпель, недоумок, – сказала она. – Хессаль я нашла в соседней.

Элисай затаила дыхание.

– Они… – Кави с трудом подавила укол совести. – Хессаль выдала себя, они поймали ее и убили.

– Нет… – Элисай зажала рот обеими ладонями.

Масса побледнел.

Кави стиснула за спиной кулаки. Никогда в жизни она не откроет им, как все было на самом деле.

Салора тяжело вздохнула.

– Если в городе крельцы, – сказала она, – мы должны дать знать…

– Погоди, Саль. – Масса вынул из кармана пачку сигарет. – Неужели ты думаешь, что они проникли в город без ведома Совета?

Артефактор сжала губы в тонкую жесткую линию.

– Я не…

Пол дрогнул – снизу, от самой земли, как будто прокатилась волна. Поднялась по стенам, достигла потолка. Зазвенели оконные стекла, загрохотали по полу ножки мебели, со стола посыпались пустые лотки. Кави едва успела их подхватить.

В дверь заглянул Ратан.

– Землетрясение?

Дрожь медленно утихла. Все снова было спокойно.

Кави опасливо встала, все еще прижимая к себе лотки. Она никогда раньше не видела землетрясений. Надо бежать прочь из дома, наружу? Или, наоборот, спрятаться? Что делать-то?

И тут оглушительно громыхнуло. Здание, казалось, целиком подпрыгнуло и хлопнулось на прежнее место, словно какой-то великан стукнул рядом по земле чудовищным кулаком.

Ратан, пошатываясь, вышел на балкон и замер.

– О, благая Мешира…

Они рванулись к нему, и в тот же миг снизу прокатилась новая волна. Ухватившись за перила, Кави вместе с остальными потрясенно глядела на жуткий призрак, нависший над городом.

Черная, безобразная железная голова размером с небольшой холм возвышалась над городской стеной. Ее острые грани поблескивали в солнечных лучах, и Кави разглядела гротескное уродливое лицо: длинный нарост на месте носа, пустые глазницы, торчащий вперед подбородок.

По спине побежали мурашки. Эту тварь она уже видела…

Колосс тем временем отступил на шаг, и здание снова тяжко содрогнулось. Все попадали на колени.

– Что это за хрень? – прохрипел Масса, глядя не на чудовищную голову за стеной, а на Салору. У той в лице не было ни кровинки.

– Макра… – помертвевшими губами выговорила она, теребя кулон на шее. – Но как они подобрались так близко?

Кави вспомнила поезд и рисунок в газете. Вот оно, оружие, с которым крельцы захватили северные королевства. Но она видела его не только там… Руки крепче сжали перила. Такое же чудовище было в видениях о страшной войне, где билась Дрисана.

Снова громыхнуло, потом несколько раз гулко треснуло, и гигантский железный кулак проломил стену.

Элисай ахнула, схватила Кави за руку.

– Что это, акка? Что это такое?

Кави еле удержалась на ногах. Голова шла кругом, хотелось развернуться и рявкнуть: «А я почем знаю?!»

И она развернулась, но при виде помертвевшего лица Элисай не сказала ничего. В памяти всплыло обещание, данное Хессаль. Защитить их.

Но как? Как можно противостоять… этому?

Один за другим гремели страшные взрывы, сотрясая город до основания. Кусок стены рухнул. Макра вступила в город, и меч Кави взвыл от ужаса.

Исполин тяжело шагнул сквозь облако пыли и вдруг, накренившись, замер.

Замер и город. Всякое движение на улицах прекратилось, люди застыли кто где был. Масса чиркнул о перила своей волшебной спичкой, зажег сигарету. Ратан тихо, но горячо молился Мешире. Кави затаила дыхание. У этой твари что, кончился пар? Или топливо?

Тишину прорезал громкий, отвратительный скрежет, и передняя часть макры отвалилась. Повсюду – в ее груди, ногах, ступнях – стали открываться люки.

А потом из них будто хлынул поток сверкающих горошин. Серебряно-золотых, цвета брони крельских солдат. И новые полчища, как теперь заметила Кави, лезли через пролом в стене. В небо там и тут взмывали зеленые сполохи, воздух наполнился канонадой магического оружия.

Крельцы вовсе не собирались осаждать столицу. Они брали ее с боем.

– Живо внутрь! – крикнул Масса.

Они заскочили назад в кабинет, бросились на пол, попрятались под столами. Кави обняла дрожащую Элисай.

– Все будет в порядке, – солгала она, – все будет хорошо.