Кави раскрыла глаза, но вокруг снова была тьма. Жадно втянула воздух, и нос наполнился вонью застывшей рвоты. Попыталась шевельнуться, но не смогла двинуть ни рукой, ни ногой. Она сидела на жестком стуле. Кожа, покрытая засохшим потом, прилипла к его деревянной поверхности. Кави дернулась, в руки и ноги врезались путы. Я сплю. Это все не по-настоящему.

Разлепила губы, прошептала: «Помогите». Эхо шелестом отразилось от стен, заметалось в голове. По телу прошла длинная судорога, мочевой пузырь не выдержал и опорожнился.

Нет, это не сон.

Яркая вспышка. А потом ровное, оранжево-желтое свечение.

Кави крепко зажмурилась. А когда осторожно открыла глаза, увидела вокруг темную камеру без окон. В углу стоял человек – тот самый, высокий и худой. В руке он держал масляную лампу.

– Представь наше удивление, – сказал он с тем же странным акцентом, – когда мы узнали, что ты способна исцелять сама себя.

Кто ты? Зачем украл меня? Чего хочешь?

Вопросы застыли на языке. Кави похолодела: мужчина был крельцем.

– Девятнадцатая, – восхищенно протянул он, – самая настоящая. Легенда, миф во плоти. Средоточие дара и проклятья. Целитель, способный исцелить лишь себя. Сколько же тебе осталось?

Кави облизнула сухие губы. Да пошел ты.

Он кивнул, словно она сказала это вслух. И улыбнулся.

Голова кружилась. Кави глядела на каменные плиты у него под ногами, судорожно вспоминая события последних трех месяцев. Как же так? Неужели Ратан предал? Или Масса? Больше никто в этом городе не знает ее тайну. Почти никто. Все ясно: это Зеаан сдала ее крельцам.

– Если будешь слушаться, следовать указаниям и дашь нам спокойно сделать все, что нужно, – сказал он, – то выйдешь на волю, когда мы закончим.

Кави сощурилась на него против света лампы. По телу вновь пробежала судорога. Крелец лгал.

– Итак, чтобы все было ясно и ради твоего спокойствия, я обрисую дальнейший план: мы возьмем у тебя кровь. Ты ее восстановишь. Мы будем брать еще и еще, до тех пор, пока не наполним все резервуары. Помимо этого, – у него дернулся глаз, – исследователям в колледже нужны некие данные, и нам прислали список необходимых экспериментов. Закончим, и можешь быть свободна, – указал он на дверь.

Кави хотелось упасть на колени. Крикнуть: «Сжальтесь! Я ничего не понимаю, я всего лишь никчемная тэму, забывшая свое место! Пожалуйста, отпустите, я никому ничего не скажу!»

Но вместо этого она стиснула зубы и процедила:

– Где мы находимся?

– А ты как думаешь? – вскинул он брови.

Сколько времени она была без сознания? Ее успели вывезти из Раайи?

– В Крелине. В Империи.

Он еле заметно улыбнулся.

– Зачем, скажи на милость, тратить ресурсы? Везти тебя в Империю, когда Империя прекрасно может добраться до тебя и здесь?

У Кави по спине пробежал холодок.

– Но что…

– Замолкни, – велел крелец, заходя ей за спину.

Донесся скрежет: по полу волокли что-то тяжелое, металлическое. Кави напрягла плечи, затаила дыхание. Наконец он подтащил и брякнул перед ней на пол высокий, золотисто-голубой цилиндр. Проверив, ровно ли он встал, крелец нажал рычаг под стулом. Спинка дернулась, скрипнула и отвалилась назад. Одновременно упала подставка для ног. Кави потеряла равновесие и беспомощно опрокинулась на спину.

– Зачем это? – спросила она, пытаясь совладать с дрожью в голосе. – Что вы делаете?

– Я же ей объяснил, – сказал он, – нам нужна ее кровь.

Кави непонимающе моргнула. Ей?

Вынув из кармана узкий нож, крелец проверил ногтем лезвие и одним точным движением взрезал ей предплечье.

Кави поморщилась, когда он погрузил в разрез кончик толстой трубки, холодной и гибкой. Щелкнуло. Трубка, явно магическая, присосалась, и по ней побежала кровь.

– Зачем? – не унималась Кави.

Не удостоив ее ответом, крелец вытер нож носовым платком.

– Для чего вам моя кровь?!

– Ч-ш-ш, не шуми, – сказал он, открывая дверь, – береги силы. Мы скоро вернемся, и тебе будет чем расплатиться.

За дверью мелькнул темный коридор, по которому невозможно было понять, что это за место. Кави снова рванулась в своих путах и натягивала их, пока хватало сил. Нет, кто-нибудь точно придет на помощь. Про нее теперь знают в Вэйголе, а Масса и Ратан уже поняли, что она пропала. Поняли и тэму, они наверняка ее ищут. А главное, она по-прежнему в Азраайе! Рано или поздно ее обязательно найдут. Надо только немного подождать.

Тьма и тишина скрадывали время.

Кави пыталась считать секунды. Это успокаивало, но стоило сбиться, и мысли начинали путаться, а паника только росла. От кровопотери кружилась голова, это мешало сосредоточиться. В конце концов она сдалась, и магическая трубка высосала из нее всю кровь без остатка.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем крелец вернулся. Он катил перед собой кресло на колесиках, в котором сидела девушка. Голова у нее безвольно болталась, глаза были закрыты. На коленях стояла масляная лампа. Остановив кресло напротив Кави, крелец подошел проверить цилиндр.

Кави не отрывала глаз от одурманенной девушки. Служанки, судя по простенькому голубому сари. Совсем юной и, похоже, откуда-то с юга.

– Та-а-к, – одобрительно кивнул крелец, вытаскивая трубку из разреза, – отлично, этот полный. Теперь ей надо… – Он несколько мгновений глядел в одну точку, потом перевел взгляд на Кави. – Давай же. Используй ее.

Кави ошалело водила глазами от него к девушке в кресле.

– Что?

Он моргнул. Посмотрел на нее, как на слабоумную.

– Расплатись ею.

Кави сглотнула.

– Но так нельзя. Не получится.

– Мы же не просим тебя исцелять, – улыбнулся он, – мы хотим, чтобы ты вновь наполнила свои жилы кровью.

– Так нельзя, – тихо повторила Кави. Во рту внезапно пересохло.

Крелец скрипнул зубами. Медленно кивнул.

– Когда-то у нас была кошка, – сказал он, доставая нож, – мы звали ее Нусси. Однажды что-то попало Нусси в глаз, и она пыталась достать это при помощи когтей. Все царапала и царапала, пока не вырвала себе глаз целиком. И знаешь, что она тогда сделала? – Он приставил нож Кави под глаз и нажал.

Она вздрогнула. Лезвие легко пронзило кожу, по щеке поползла теплая струйка.

– Съела вместе с нервом, сосудами и всем прочим. Понимаешь?

У Кави задрожали губы: она поняла, чего он требует. И знала, как это делается, знала с тех самых пор, как впервые исцелила сама себя. С тех пор как Джинны открыли ей правду, которая перечеркивала все, что она знала о них и их мааине. Тогда стало ясно, почему ее народ раньше держал таких, как она, взаперти. И тогда же она решила, что в жизни не воспользуется этим даром, как бы трудно ни пришлось.

Кави покосилась на девушку в кресле и прошептала:

– Нет.

Жесткие пальцы вцепились ей в голову, сжали лоб и висок. Нож, сверкнув, вонзился прямо в глаз.

Кави дико закричала. В голове вспыхнула слепящая, жгучая боль, словно сотни иголок впились изнутри в череп. Тело конвульсивно дернулось, один глаз заволокло красным маревом, перед другим все поплыло.

Нож вошел еще глубже и провернулся. Влажно чавкнуло, красное марево сменилось тьмой.

Крелец схватил ее за нижнюю челюсть, надавил, чтобы открылся рот, и запихнул туда вырезанный глаз. Ударом по подбородку заставил сжать челюсти. Глазное яблоко, попав меж них, лопнуло, в горло потекло теплое и вязкое. Кави забилась, пытаясь выплюнуть или отрыгнуть. Гортань сдавило, она начала задыхаться.

Всякая надежда спастись исчезла без следа. Ее никогда не найдут, не вызволят из этой камеры.

– Ну-ну, зачем так переживать? – усмехнулся ее мучитель. – Ты же можешь отрастить новый глаз. Надо только забрать у нее.

Кави не слушала. Она была не здесь, она забилась в самый дальний уголок сознания. Там безопасно, туда ему не добраться.

Крелец вздохнул.

Резкая боль вспыхнула где-то внутри, буквально парализовала все тело. Кави выпучила единственный глаз: крелец рассек ей живот чуть выше пупка и медленно, дюйм за дюймом, ввел в разрез руку. Кожа туго обтянула вздувшуюся грудную клетку: рука двигалась вверх вдоль ее стенки. Кави с силой ударила о стол затылком, надеясь потерять сознание – не удалось. Снова запрокинула голову, раскрыла рот в беззвучном крике.

Его пальцы обхватили ее сердце.

– Придет другой, подобный тебе. Не в этом веке, так в следующем, но неизбежно придет. Твоя строптивость понятна, но абсолютно бессмысленна. Жертва все равно умрет – либо от твоей руки, либо от нашей, что гораздо больнее. Подчинись, или я сожму кулак, и тебе конец. Выбирай.

И словно откуда-то изнутри долетел вопль – отчаянный, заглушающий все, даже боль.

Живи!

Нужно жить, еще хоть несколько часов. Пусть это малодушие, пусть ее используют, но умирать нельзя, нужно жить!

Подавив всхлип, Кави призвала мааин.

Сквозь кожу протянулись синие языки Ниласи. Они были темнее, чем обычно. Толще. Голоднее.

Его, велела она, возьми его!

Они рванулись к стоящему рядом крельцу. И резко отпрянули.

Кави коротко, болезненно вдохнула.

Маг!

Он маг.

– Да, – судорожно выдохнула она.

Он кивнул и медленно убрал руку.

Давление внутри ослабело, и Кави застонала. Языки мааина скользнули к девушке в кресле.

Возьми.

Они проникли ей в глаз. В рот. В живот. В грудь.

Кави вздрогнула: во рту на месте дырки выскочил новый зуб. Левый глаз открылся, стал видеть. Разрез на животе затянулся, голова перестала кружиться.

Она полностью пришла в себя.

– Ну, видишь? – сказал крелец. – Это гораздо эффективнее животных, верно?

Девушка в кресле страшно побледнела. На животе по голубой ткани кляксой расползалось красное пятно. Кровь текла из уголков закрытого левого глаза. И Кави знала: теперь у нее не хватает нескольких зубов.

Ниласи забирает материю, преобразует ее и отдает своему магу. Ей, Кави. Вот она, другая сторона ее дара. Способность регенерировать, отдавая взамен человеческие жизни.

Девушка забилась в конвульсиях, изо рта пошла пена. И тогда маг без малейших колебаний перерезал ей горло.

– Ты взяла слишком много, – заметил он, вытирая нож о голубую ткань сари. Обошел стол, наклонился над Кави, внимательно рассматривая шрам у нее на животе.

Ее внезапно затрясло.

Да, она и без того уже стала убийцей – там, на Сифоне. Но вот так просто отобрать чужую жизнь, хладнокровно и безжалостно… Это совсем иное. Гораздо, гораздо хуже. Жизнь изменилась навсегда, разделилась на две части. Была прежняя Кави, неспособная послать свой мааин убить человека, и была новая. Другая, абсолютно чужая. К горлу подступила горькая желчь, и Кави забилась на столе, извергая ее.

Она чудовище. Ее народ держал таких в темницах и правильно делал. Иного она не заслуживает.

Маг заставил ее открыть обретенный глаз, пристально взглянул в него.

– Ты пыталась взять плоть у нас?

Лгать не было смысла.

– Да.

Он кивнул. Вернул масляную лампу на колени мертвой девушки и покатил кресло прочь. Закрыл дверь, щелкнул замком, бросив Кави на столе.