Уважаемый сахиб!

Надеюсь, мое письмо застанет вас в добром здравии.

Вы были правы: отстранение от занятий оказалось всего лишь досадной задержкой. Я быстро догнала остальных курсантов, а некоторых даже успела перегнать. Недавно был последний турнир, после него отсеялся еще двадцать один человек. Так что мои шансы повысились.

Отношения с Зеаан, нашей магичкой, тоже наладились. Она, пускай и нехотя, вроде зауважала меня и мои способности. Остальная команда тоже, и теперь на занятиях уже не так паршиво. Правда, магичка так и не извинилась за то, что устроила в первый день. Но странное дело: теперь она ни с того ни с сего заводит со мной разговоры о погоде и еде, обсуждает проблемы городского водопровода и команду попикхади – выиграют они в этом году кубок или нет. Такое чувство, что ей немного стыдно… хотя, кто ее знает. Эта Зеаан ужасно скрытная и вечно ходит с каменным лицом. Можно только догадываться, что она думает на самом деле.

А вот инструкторы со мной почти не разговаривают и держатся откровенно враждебно. Ну что ж, Бездна ждет.

Масса Занзан передает вам привет. Он продолжает водить за нос честных горожан трудиться на благо общества и удостоил меня чести помогать ему. Воистину, великий человек!

Вы спрашивали, удалось ли мне отыскать здесь тэму и подружиться с ними. Рада сообщить, что они приняли меня как родную. Многие даже зовут аккой. Очень приятно, если это молодежь, но ужасно неловко, если кто-то из старших. Когда меня наказали, я по вечерам приходила учить их драться мечом (это безопасно, в Азраайе хавальдары в трущобы не суются). И, знаете, они научились гораздо быстрее, чем я.

Теперь отвечу на другие ваши вопросы.

Нет, я не забросила тренировки по боксу. И они мне очень помогают.

Да, все время читаю. Правда, сейчас в основном газеты. Вы, наверно, уже в курсе – крельцы захватили все северные земли. В городе нарастает паника.

Да, я нормально сплю.

Нет, с деньгами порядок. Щедрость Массы Занзана может сравниться только с его мудростью. Он любезно снабдил меня бумагой и чернилами. К тому же так добр, что взялся оценивать мою грамматику, пунктуацию и почерк. Великий человек, право слово.

Позвольте, сахиб, сказать еще раз: я не могу выразить, как благодарна вам. И как обрадовалась, когда узнала, что вы оставили у себя Цубу. Надеюсь, что смогу когда-нибудь навестить в Бохане вас и его.

Когда вы получите это письмо, Сифон уже завершится. Если смогу, напишу вам. А если нет, Масса Занзан напишет от моего имени.

Искренне ваша,

Кавитри.

– Группа пять! – гаркнула Гомати, входя в раздевалку. – И ты, тэму! Вас распределили в Северо-Восточную четверть. Помните: поле боя разделено на три равных сектора. Сражение начнется в первом: там вы столкнетесь с захватчиками. Ваша задача – любой ценой не позволить им прорваться в третий сектор. Если увидите сигнальную ракету, значит, бой окончен.

Она оглядела нервных, побледневших курсантов. Цыкнула зубом, покачала головой.

– Вот что я вам скажу: здесь можете трястись сколько влезет. Но там, снаружи, обязаны отбросить страх. Иначе он парализует вас и лишит рассудка.

Выдав эту тираду, она удовлетворенно кивнула и вышла, хлопнув дверью.

Кави обернулась к Йелле.

– Небось часами перед зеркалом репетировала, – закатил он глаза.

– А получилось все равно так себе, – пробормотала Кави. Подцепила пальцем край кирасы, оттянула. То ли она слегка поправилась, то ли просто нервничала, но доспех сегодня сидел как-то не так. Слишком плотно. Она пожаловалась Салоре, но та лишь отмахнулась – мол, не выдумывай.

– Да прекрати ты ерзать, – буркнул Йелла.

– Ну неудобно же! И чешется. – Кави поскребла под мышкой.

Но донимало не только это: в раздевалке было настоящее пекло. На скамье рядом с Кави еще девять мужчин и женщин сидели в полном вооружении, дымя сигаретами и обливаясь потом под доспехами. Перебросившись парой-другой слов, большинство погрузилось в молчание. Сосредоточенное, как во время молитвы. Но эту тишину поминутно разрывали рев толпы и приглушенные аплодисменты, долетавшие снаружи.

Иначе и быть не могло: там, на стадионе, члены Совета произносят перед состязанием приветственные речи. Артефакторы показывают последние изобретения, боевые маги хвастаются своей мощью, целители получают награды за службу на благо общества. Объявляются победители ежегодной лотереи, делаются ставки, рекой льется выпивка. Звучит государственный гимн, а если какой-то дурак не поет, ему бьют морду, и охранники бегут разнимать дерущихся. Те дают им взятки, со смехом оправдываясь:

– Прости, братан, я пошутил, этот бенчод – мой шурин.

– Ты глянь! Значит, взаправду бенчод?

– Убью!

И только когда толпа основательно разогреется, начнется сам Сифон.

Кави покосилась на Йеллу. Тот погрузился в священную книгу – житие Лимуа, «Дневник Потерянного Года». Юная богиня оказалась навеки заперта в теле шестилетней девочки: дядюшка Раэт наказал ее вечным сном за то, что напроказила у него в Бездне. Люди верили, что с тех пор она сладко спит, укрытая плодородной землей в устье Толара, сунув в рот большой палец и зажав коленями свое священное покрывало. Йелла и его приятель Баанчу родились на западе Раайи, где богиню плодородия почитали превыше всех.

Удостоверившись, что он не глядит, Кави обернулась и снова подергала дверцу шкафа. Та оказалась крепко заперта, как и в предыдущие семнадцать раз. Девушка удовлетворенно выдохнула. Масса настоял, чтобы она прихватила с собой несколько крыс. Так, на всякий случай, сказал он.

Скрипнула дверь, и в раздевалку, блестя полированными латами, вошла Зеаан. Броня боевого мага отличалась от доспехов курсантов только уровнем защиты, но вообще была не слишком нужна. Ранить могут только случайно. И даже это вряд ли: за ходом состязания будут следить наблюдатели, в основном опытные боевые маги.

Единственный способ победить мага – лишить его Клинка, тогда он сам сдастся. Но напрямую его атаковать запрещено даже другому магу, иначе наблюдатели вмешаются. Если нарушителем окажется маг, его дисквалифицируют, а если курсант – попросту убьют либо искалечат.

Зеаан втиснулась на свободное местечко рядом с Кави.

– Похоже, – вполголоса сказала она, – среди захватчиков будут выпускники со своими Клинками.

Захватчики… И инструкторы, и участники предпочитали называть сегодняшнего противника именно так. Это было гораздо проще, чем «узники, которые будут биться ради свободы».

Кави недоверчиво нахмурилась.

– Где вы такое слышали?

– На встрече с архимагом Джефором.

Кави задумчиво прикусила щеку, снова оттянула кирасу. Нет, сегодня проклятая штуковина сидела ну совсем неудобно.

Зеаан усмехнулась, глядя на ее возню:

– Что, боишься убивать?

– Скорее умереть боюсь.

– Не бойся. – Магичка заправила за ухо выбившуюся прядку и глянула Кави прямо в глаза. – Стоит тебе войти в свой ритм, включиться, как ты это умеешь, – и все, они тебя не достанут. У тебя отличная скорость, им за тобой не поспеть.

Кави оставила кирасу в покое. Неужели похвалила? Ну и ну… Видно, тоже нервничает.

– А если бы я… и вправду боялась убивать?

– А ты боишься?

– Да.

Да, боится.

– Зря. Не забывай, мы все отправимся в Бездну, ибо вечно вращаемся в колесе перерождения. А если так, – Зеаан пожала плечами, – что такого в отнятии жизни?

– Даже у своих? – спросила Кави, глядя в бесстрастные глаза магички.

– Своих? – сдвинула та брови. – Ты имеешь в виду рааянцев?

– А кого же еще? – удивилась Кави.

Зеаан застыла. По лицу у нее скользнула тень, щека дернулась.

– Они для меня не свои. Свои – такие же, как я, – не стали бы пытать, насиловать и убивать тех, кто верит в других богов. Не стали бы захватывать чужие земли и изгонять народ, живший там тысячелетиями. И уж точно не отдали бы власть в руки преступника, подтолкнувшего людей к геноциду.

Кави вздрогнула. Слова магички ножом резанули по сердцу.

– И теперь мы будем за нее драться, – продолжала та, и голос сочился презрением. – За страну, где провокатора, виновного в кровавой резне и гибели тысяч невинных – твоих соплеменников, между прочим, – избирают в Республиканский совет.

У Кави свело живот. Да, она догадывалась, что был какой-то зачинщик, подстрекатель. Но что виновник резни в Этуране заседает в Совете и управляет Республикой… Такое даже в голову не могло прийти.

Она слушала, с трудом сохраняя спокойствие.

– Но вслух об этом не говорят, – продолжала Зеаан. – Это так называемый… защитный механизм общества. Чужаки сидят тише воды ниже травы, а свои сплачиваются и превозносят страну до небес, не желая замечать ее проблем. Об этом они кричат на всех углах: «Наша великая Республика! Лучшая кухня в мире! А какие красоты, какой колорит! Мы цивилизованные и современные, но при этом самобытные. Добро пожаловать!» А ты в курсе, что городские власти пытались обнести трущобы стеной, дабы их вид не оскорблял знать и деятелей из Совета?

Кави кивнула. Она своими глазами видела эту стену, так и не достроенную.

У Зеаан на щеках заходили желваки.

– Я чужая здесь, у себя на родине, и я с самого начала видела, как расползается эта гниль. Видела, как храбрые мужчины и женщины с бескорыстной, чистой верой в человечество пытались остановить ее. А она поглотила их, пережевала и выплюнула по кусочкам. Да, – Зеаан выпрямила спину, – крельцы уничтожали цивилизации, опустошали земли, истребляли целые народы. Да, они поставили на колени весь субконтинент, но знай, именно рааянцы перерезали ему горло и бросили истекать кровью.

Кави изумленно таращилась на магичку. Гнев в ее голосе, казалось, можно пощупать рукой.

– Но зачем тогда… Чего вы хотите?

– Чего хочу? – губы Зеаан изогнулись в улыбке. – Перемен. Хочу, чтобы люди научились уважать силу, а не власть. Но для этого сперва нужно получить власть. Запомни, – добавила она чуть тише, но с тем же пылом, – каждый, каждый, кто встанет на твоем пути к мечте, – враг.

Если он не дает пройти, оттолкни, не раздумывая. Понимаешь?

Кави прикусила губу.

– Еще как.

– Хорошо. Будешь прикрывать меня с фланга.

– А?

– С левого бока.

– Все ко мне! – скомандовал Барун, командир их группы, бывший хавальдар и борец пельвани. Он расстелил на полу карту. Поле боя действительно делилось на три пронумерованных сектора. Дождавшись, пока все соберутся вокруг, он ткнул пальцем в Северо-Восточную четверть.

– Пойдем вот так. – Он провел по нарисованным улицам через весь второй сектор к центру поля, а от него – к линии обороны третьего. Там надлежало сдерживать врага, который будет прорываться внутрь.

– Будем драться за каждый дом, измотаем противника, а потом дадим решающий бой вот здесь. – Он ткнул в открытую площадку вроде круглого дворика.

Кави поморщилась.

– Зачем? – спросила она. – Может, лучше пусть растянутся в цепь? Захватят первый сектор, а мы уйдем во второй и заманим их туда. Какой смысл открыто драться в каждом секторе? Лучше ударим, а потом отступим. Они погонятся за нами вот тут, – она показала на узкий проход меж домов, – и на выходе наш маг легко перебьет их по одному.

Барун только сплюнул.

– У нас приказ защищать рубежи и сдерживать захватчиков. Отступать в другой сектор можно только в самом крайнем случае. Нет, мы не трусы, чтобы убегать и прятаться. Мы будем сражаться.

Кави глянула на Йеллу. Он-то должен понимать, что она права. Но соратник лишь вздохнул и пожал плечами – мол, ну что тут поделаешь?

– Еще возражения будут? – спросил Барун, сверля Кави гневным взглядом.

Остальные отозвались нестройным хором:

– Нет, босс!

– Будем сражаться!

– Да хранит нас Мешира!

– Можно последнюю сигаретку?

Такие ответы ему явно нравились больше.

– Стройся! – скомандовал он. – Проверить доспехи, пистолеты, щиты и мечи.

Кави снова попыталась ослабить ремешки кирасы. И возилась с ними, пока в раздевалку не заглянула Гомати.

– Группа пять, на выход! – рявкнула она.

И они двинулись, дыша в затылок друг другу, по узким полутемным коридорам. Мимо рабочих в форме и слуг с подносами, мимо стен, разящих мочой, и обрывков промасленных газет – у продавцов самосы они были вместо тарелок. Сердце Кави бухало в такт шагам товарищей. Она сжимала и разжимала потные ладони. Сжимала и разжимала снова и снова. Кружок света впереди рос и ширился, шум и вопли становились громче. Вот и порог. Кави шагнула через него и окунулась в море звука и солнечного света.

Вокруг словно бурлил кипящий котел. Лоточники зазывали покупателей, лавируя меж скамей. Взрослые перешучивались и хохотали, дети орали и хныкали. Солдаты в карауле стояли по стойке смирно. И где-то там – может, на галерке, а может, вообще в туннелях под стадионом – ждали своего часа тэму. Администрация наняла их, чтобы убирать трупы.

Барун повел их в Северо-Восточную четверть. Они бежали трусцой мимо других групп, уже занявших позиции. По хилым мостикам над сухими каналами, мимо зданий и отдельных стен, где засели наблюдатели.

Наконец достигли проулка за двухэтажным домом и рассредоточились там. Барун подошел к Зеаан.

– Мэм, – сказал он, – прошу по возможности не расходовать красну, пока мы не выйдем на границу сектора три.

– Как скажете, командир, – кивнула магичка.

– Тэму, – он обернулся к Кави, – давай вперед…

– Она останется рядом со мной, – перебила Зеаан.

Его гневный взгляд забегал между ней и Кави, на лбу вздулась вена. Но делать было нечего, пришлось уступить.

И вдруг трибуны взревели так, что сам стадион, казалось, содрогнулся.

Кави сглотнула. Захватчики здесь! Преступники, которые будут драться ради свободы. А с ними, если верить Зеаан, несколько магов-выпускников и их Клинки.

Какое у них оружие? Сколько их? Никто не знал. Ясно было одно: курсантов наверняка меньше.

Барун ходил между подопечными: еще раз осмотреть доспех, дать каждому личные указания, подбодрить парой слов. И как раз беседовал с одним, как вдруг – хр-р-рясь! Что-то большое и зеленое ударило его сзади в шею.

Безголовое тело медленно рухнуло вперед. Из обрубленной шеи брызнули два фонтана, не успевшего отойти курсанта окатило алым.

Кави вскрикнула. Да так и застыла, разинув рот, не в силах оторвать глаз от тела. Кровь толчками выплескивалась из рассеченных артерий.

Беги.

Но такого просто не могло быть. Доспехи ведь защищают от ударов мааина.

Беги.

Доспехи… Тесные, вызывающие зуд. Неудобные. Непривычные. Другие… Это другие доспехи, их подменили!

Беги.

Из-за поворота показались люди, вооруженные копьями, топорами и мечами. Они мчались вперед, вопя во все горло. Над головами у них свистели новые изумрудно-зеленые снаряды.

Рев толпы прорезал звонкий, переливчатый боевой клич. Он-то и вывел Кави из ступора.

Схватив Зеаан за руку, она бросилась бежать. Боевой маг – их единственная надежда, но на бегу он ничего не сможет сделать. Нужно добраться до той круглой площадки.

Кави тащила магичку за собой сквозь клубы пыли, сквозь град сыплющихся обломков. Они пригибались, когда зеленые стрелы прошивали над ними воздух. А вокруг рушились от ударов кирпичные стены, хороня под собой других курсантов. Еще живые мужчины и женщины смеялись и плакали, кричали и захлебывались кровью.

А надо всем этим выли и улюлюкали трибуны. Этот вой подхлестывал, гнал вперед.

Они ворвались во второй сектор, устремились дальше. И вскоре оказались на круглой площадке, где Барун предполагал дать бой.

Зеаан остановилась и развернулась. Тонкие руки взметнулись, стянули волосы в хвост. Опускались уже медленно и на полпути замерли. Воздух перед лицом замерцал, сгустился в красну.

Группа рассредоточилась вокруг нее. Кави вынула из ножен меч, вскинула на руку щит и встала сбоку от магички, создавая последний рубеж защиты.

Они ждали. Отделив часть мааина, Зеаан слепила из него острые короткие копья и развесила в воздухе. Кави крепче стиснула щит и рукоять меча. Приняла боевую стойку. Сердце колотилось о ребра, пот стекал по лицу, капал с подбородка. Секунды текли, превращаясь в минуты. Из ближайшего окна выглянул наблюдатель, вылез, уселся на подоконнике. Толпа все так же свистела и выла. Один курсант осторожно шагнул вперед.

Сразу три снаряда нашли цель – его голову. Бомм-хрясь-хлюп. Первый чиркнул по шлему, второй ударил прямо в лицо, а третий отшвырнул назад. Курсант рухнул наземь, взметнулся вихрь алых капель, брызнули мозги.

А снаряды все летели и летели. Половину Зеаан успевала отражать. Но другая половина…

Короткий вскрик – и другой курсант скорчился на земле, зажимая обрубок руки. Сквозь пальцы полилась кровь.

Кави осторожно приблизилась, оттащила его вглубь площадки.

– Встать можешь? – крикнула она ему в ухо.

Он кивнул.

Потом помотал головой.

А потом заплакал.

Они столько тренировались… Для чего? Чтобы их просто послали на бойню?

Что-то легонько тюкнуло ее в плечо. Кави обернулась – рядом пульсировал в воздухе шарик мааина. Он ткнулся еще раз.

Девушка отыскала глазами Зеаан, поймала ее взгляд.

Перехватчик.

Шарик медленно поплыл в ту сторону, откуда они прибежали.

Кави кивнула.

– Прикажите, – прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Глаза магички вспыхнули зеленым огнем. Шарик крутанулся на месте и помчался вперед.

Прикрывшись щитом, Кави бросилась за ним.