– Куда едем, подруга?

Кави назвала адрес.

Водитель рикши скользнул по ней взглядом, чуть задержав его на красных глазах, и наконец кивнул.

– Запросто. Семьдесят райялей.

– Тридцать, – чисто по привычке возразила Кави.

Водитель втянул щеки, набрал слюну и сплюнул.

– Пятьдесят пять. Мне маленького ребенка кормить надо.

Маленького ребенка? Да неужели?

– Ладно.

Кави пристроила чемодан на заднем сиденье и уже забиралась на переднее, как вдруг заметила на другой стороне улицы женщину-тэму. И вылезла обратно.

Женщина медленно плелась, пошатываясь под тяжестью огромного холщового мешка и не отрывая взгляда от узкой канавы вдоль улицы. Остановилась, наклонилась, подняла обертку от рисовой лепешки-идли и сунула через плечо в мешок. Она была очень похожа на Кави цветом кожи, волосами и даже фигурой. За несколько месяцев тренировок Кави набрала мышечную массу и выглядела гораздо крепче, чем раньше, но эта женщина была такая же плотная и широкоплечая.

А вдруг здесь правила такие же, как в Бохане? И двум тэму не поздоровится, если их застанут за разговором? Может, хотя бы…

Громкий, глумливый смех прервал ее мысли. Трое мужчин шли навстречу сборщице мусора, гадко ухмыляясь и перебрасываясь шуточками. На всех троих были крельские рубашки и аляповатые ярко-голубые лунги – визитная карточка банды Дольмонда. Поглощенная работой женщина их даже не замечала.

Поравнявшись с ней, тот, что шел по центру, толкнул ее грудью, пытаясь сбить с ног. Она оступилась, но не упала. Судорожно вцепилась в мешок и стала кланяться, бормоча:

– Простите, сааб-джи. Простите, сааб-джи. Простите, сааб-джи.

Кави поморщилась. Она не раз попадала в такие переделки.

Сборщица мусора тоже знала, как надо себя вести. Лебезить перед бандитами, излучать подобострастие – авось отстанут. Кави перевела взгляд на водителя: тот ковырялся отверткой где-то под сиденьем, подкручивая рычаг. Она сощурилась. Вот, значит, почему здесь столько дорожных аварий.

Женщина-тэму все так же стояла, сгорбившись, прижав к себе мешок и не поднимая глаз. Бандиты обругали ее за неуклюжесть и, отпихнув прочь с дороги, потопали дальше.

– Ну вот, – водитель подергал рычаг, – порядок.

Как только они скрылись за углом, мусорщица сбросила маску унижения и покорности. Расправила плечи, хрустнула шеей и плюнула им вслед. А потом встретилась глазами с Кави. Кивнула, распознав тэму. Девушка наклонила голову в ответ – мол, я знаю, каково тебе.

Мусорщица вернулась к работе: вскинула на плечо мешок и медленно, как привидение, двинулась по улице.

Кави наконец уселась, и рикша тронулась. Как раз в этот момент какой-то возница направил через улицу свою повозку.

– Эй, ты! Жить надоело, или как? Совсем охренели эти чутии, ни стыда, ни совести! – заорал на него водитель.

Кое-как разминувшись с лошадьми, рикша влилась в поток транспорта.

Если Бохан казался медлительным, грязным и захолустным, то Азраайя ослепляла и дурманила бешеным ритмом жизни. Даже самые захудалые, заброшенные кварталы скрывали, казалось, множество мрачных тайн, незаметных за яркими фасадами домов и витринами магазинов.

Они ехали мимо баров, уже успевших открыть двери. Снаружи на деревянных табуретах сидели записные головорезы, дерзко поглядывая на прохожих. Ехали мимо высоких зданий по узким улицам, грязным и сумрачным. По убогим переулкам, где любители агомы приходили в себя после очередной дурманной ночи. На углу улицы Гулаба Чамчи водитель остановился.

– Дальше не поеду, дорога там дрянная, – покачал он головой. И протянул руку за деньгами.

Расплатившись, Кави выгрузила чемодан и потащила по узкой мокрой улице. И вскоре увидела табличку с криво намалеванным трупом и надписью «Бюро ритуальных услуг Редди». Табличка висела на двери одноэтажного здания, на стену рядом мочился какой-то мужчина – судя по красным глазам и помятому виду, страдающий жестоким похмельем. Он покосился на Кави через плечо, не прерывая своего занятия.

На другой стороне улицы – напротив, как и было сказано, – располагалось длинное сооружение, напоминающее какой-то склад. Двухэтажное, с торчащими из крыши опорами: хозяева явно рассчитывали достроить еще этаж.

Ни ограды, ни ворот здесь не было. Только здоровенный рекламный щит, отвернутый чуть в сторону, массивные двустворчатые двери, стянутые цепью, и лестница, ведущая на второй этаж к длинной террасе. Дверь на террасу была приоткрыта, на верхней панели виднелась вычурная, но поблекшая надпись на крельском: «Компания „Имперские рикши“, осн. в 2267».

Вот и добралась. Кави перешла улицу, заволокла чемодан по лестнице и остановилась перед дверью. Удивленно уставилась на рекламный щит, который отсюда было лучше видно. С него улыбалась рааянка, поглаживающая кончиками пальцев осветленную кожу лица. Текст под картинкой требовал немедленно купить и нанести «Бальзам Хоманду», чтобы кожа стала более светлой. Потому что светлая кожа – это уверенность в себе и привлекательность.

Кави провела рукой по собственной темно-коричневой щеке. Обильный пот уже успел высохнуть и превратиться в тоненький налет соли. Угрюмо свела брови. Еще один бессмысленный пережиток времен крельской оккупации, который рааянское общество почему-то не искоренило.

Оставив чемодан на площадке, Кави подошла и осторожно заглянула в дверной проем.

Там, в кабинете, за столом сидел мужчина и, дымя сигаретой, выводил что-то на большом листе бумаги. Вот снова хорошенько затянулся, пристроил сигарету на краешке пепельницы и с глубокомысленным видом засунул палец в нос. Какое-то время исследовал недра широкой ноздри, потом вынул комочек засохшей сопли и аккуратным щелчком отправил в пепельницу. Переключился на другую ноздрю.

Курильщик наверняка был сахибом. По крайней мере, точно принадлежал к высшим слоям общества. Об этом говорило все: одежда крельского покроя, идеально расчесанные и напомаженные волосы, нездорово-бледное, гладко выбритое лицо, палец в носу… хотя последнее, пожалуй, нет. С другой стороны, подумала Кави, разве богачи никогда в носу не ковыряют?

Она сняла сандалии, повторила заготовленное приветствие и вошла в кабинет.

Густая вонь табачного дыма ударила в нос, сдавила горло. Даже вздохнуть было невозможно, куда там говорить. Кави сглотнула, силясь подавить рвотный позыв.

Человек за столом замер. Медленно извлек палец из носа и затушил сигарету о гору окурков в пепельнице.

– Добро пожаловать, – поздоровался он. Повернулся к Кави и широко улыбнулся. В глазах мелькнуло удивление и тут же исчезло. – Проходи, пожалуйста. Присаживайся.

– Добрый день, сахиб, – выдохнула Кави. – Меня зовут Кавитри. Меня к вам послал…

– Кавитри? О да, сильное имя для сильной женщины. Итак, – приподнял он бровь, – кто пострадал? Твоя мать? Отец?

– Сахиб? – не поняла Кави.

– Ну, кто одержим? Демон вселился в кого-то из твоих родителей? Или, быть может, в сестру?

Он встал из-за стола и, заложив руки за спину, подошел к окну.

Кави непонимающе глядела на него. Какой еще демон?

– Что?

– Крайне маловероятно, что ты замужем, – продолжал странный хозяин кабинета, задрав ногу в сапоге на подоконник, – ибо к твоим стопам наверняка падает столько мужчин, что трудно сделать выбор.

Мужчин? К стопам?!

– Какой выбор?

– А может быть, ты сама стала жертвой? Но не волнуйся! – Он наставил на нее палец. – Ты попала к профессионалу. Эти грязные порождения Раэта не в силах тягаться со мной.

Кави поморщилась.

– Сахиб, прошу вас…

– Скажи, тебе тяжело просыпаться по утрам? Бывает трудно сосредоточиться? Замечаешь, что чересчур много ешь?

Хм, а ведь все так и есть. Девушка кивнула, но тут же спохватилась. Хитрый тип, однако, очень хитрый.

– Сахиб, да погодите же…

– Кавитри!

Он вдруг подскочил к ней, опустил ладонь на плечо. Она попыталась вывернуться, но не вышло: бледные пальцы вцепились, словно когти.

– Мой долг – помочь тебе, – проникновенно сказал он, моргая большими, полными сострадания глазами. – Расскажи мне все.

– Хорошо.

Он ободряюще кивнул.

– Сахиб Джарайяс Битун велел мне найти вас. Я приехала из…

Он аж подскочил.

– Ты?! Так это о тебе он писал?

Кави кивнула.

– А вы, значит, Масса Занзан?

Он убрал руку с ее плеча.

– Да, только я никак не ожидал увидеть…

– Тэму? – вздохнула Кави.

– Да нет, – покачал головой Масса Занзан, – женщину.

Ах, вот оно что.

– Ты же знаешь, что такое Сифон, а? – доверительно спросил он. – Половина участников просто не выживает. До конца доходят всего двадцать пять человек. Потому-то его и называют Сифоном. – Он жестами показал, как что-то большое пропускают через крошечный клапан. – Понимаешь?

– Я…

– Но конечно, если таково твое желание… – Пожав плечами, он плюхнулся на ярко-красный диван, жестом предлагая ей сесть тоже. – Я все устроил, вот только… обстоятельства внесли свои коррективы.

– Коррективы?

– Прежде всего я хотел бы извиниться. Джарайяс писал, как тебя зовут, но…

Масса Занзан закашлялся, мучительно, до хрипоты, заколотил кулаком по груди. По щекам потекли слезы.

Кави нахмурилась. Он же старше ее от силы лет на пять, а выглядит как при последнем издыхании.

– Так вот, – прохрипел он, чуть отдышавшись, – ты слыхала, что задумали крельцы?

Она кивнула.

– Хорошо, – выдохнул он, доставая из кармана пачку сигарет. – Но сперва я должен сообщить тебе скверную новость.

У Кави пересохло во рту.

– Скверную?

– Именно, – кивнул Масса, зажав в зубах сигарету, – очень скверную, очень.

Запалив ее магической спичкой – тонким, длинным стальным стержнем, он продолжал:

– Мой помощник, подлец этакий, недавно уволился. Так что в обмен на проживание, питание и вооружение тебе придется на меня работать.

Кави вздохнула.

– Но…

– Только по вечерам, разумеется, – поспешно добавил Масса, выдохнув клуб дыма, – а днем получай себе синяки и раны, у меня и в мыслях не было мешать. Я просто назначу тебя управляющим – то есть управляющей – моей конторы. Ты станешь обслуживать клиентов, а я – сидеть тут с важным видом. Это производит на них хорошее впечатление.

– Ладно, – согласилась Кави. – А вы чем занимаетесь… сахиб?

– Покупаю и продаю предметы искусства и старины. – Он снова глубоко затянулся. – А также изгоняю демонов и решаю иные сверхъестественные проблемы своих клиентов.

Девушка недоверчиво уставилась на него.

Он, не моргая, глядел ей в глаза.

– Демонов, – повторила она.

– Да-да, – кивнул этот странный тип, – мало кто знает, но порой душа умершего цепляется за людей, с которыми он был близок при жизни. И никак не желает возвращаться в Бездну. Со временем такая душа, не получая подпитки от Бездны, трансформируется в то, что мы, профессионалы, привыкли называть демоном.

– Ясно, – кивнула Кави, еле сдерживая смех.

– Таким образом, человек, с которым это происходит, становится одержим.

Она кашлянула в кулак и молча кивнула. Битун, к кому вы меня послали?

– Вот, например, к тебе, – белки его глаз вдруг сверкнули серебром, – прицепилась душа…

Он умолк и побледнел. Сглотнул и глубоко-глубоко затянулся. Сигарета дергалась в дрожащих пальцах.

Кави нахмурилась. Что это было? Его глаза… да нет, наверно показалось.

– Сахиб?

– А?

– Вы что-то говорили.

Масса сощурился, свел брови.

– А, да! О Сифоне.

– Нет-нет, вы…

– Вы там, в Бохане, наверное, не в курсе, – продолжал он, не дотянувшись до пепельницы и стряхнув пепел прямо на пол, – но в Вэйголе перенесли дату поступления.

Кави озадаченно склонила голову набок.

– Сифон подгоняют под расписание Вэйголы, – пояснил Масса, – а Совет попросил начать обучение раньше. Они там все описались от страха, что придут крельцы. Крельцы, подумать только! Совсем с ума посходили, – бросил он. – Так вот, Совет жаждет срочно получить новый корпус Клинков и хоть как-то обученных боевых магов – на случай, если все-таки придется усиливать границы.

– А что это значит для меня? – не поняла Кави.

– Вводное собрание будет сегодня вечером. А завтра утром стартует Сифон. Я уже подал твои документы на регистрацию и заплатил взнос. Имени твоего я не вспомнил, так что просто вписал туда моего соседа.

– Завтра?! – вытаращила глаза Кави.

– Да-да, завтра, – рассеянно кивнул Масса, потирая грудь. – А сегодня можешь сходить на собрание, если желаешь послушать чепуху, которую будет нести ректор. И заодно бесплатно поужинать.

Застонав, Кави стиснула кулаки, прижала к глазам. Она-то думала, до Сифона еще целая неделя! Они с Битуном специально выбрали дату приезда, чтобы она успела освоиться, хоть немного узнать город. Глубоко вздохнула: нужно успокоиться. Как будет, так будет, что уж теперь…

– Вы сказали, что записали меня под чужим именем?

Масса, который молча курил, глядя на нее, тихонько усмехнулся.

– Ага. Суббал Редди.

– Редди? Оттуда, – она ткнула большим пальцем через плечо, – из «Бюро погребальных услуг»?

– Он самый. Не волнуйся. – Масса предостерегающе поднял руку: – Я спросил разрешения, и он его дал.

– Не в этом дело, сахиб. Что будет, когда на Сифоне узнают, что я вовсе не Суббал Редди?

– А, не бери в голову, – отмахнулся Масса, – им абсолютно все равно. Предъяви квитанцию об уплате взноса и можешь записаться хоть Императором Лютаром Девятым, никто и глазом не моргнет, – улыбнулся он. – Знаешь, Сифон – это ведь не обычные соревнования. Туда идут либо конченые психи, либо чокнутые идиоты.

Кави молча глядела на него. Внутри все сжалось.

– Ах да, и еще, – сказал Масса, запрокинув голову, – Битун писал, тебе понадобятся крысы.

– Да, сахиб.

А что еще он писал? Что этот Масса знает?!

Он опустил голову, посмотрел на нее.

– Не волнуйся, твой наставник мне все объяснил. И я позабочусь, чтобы каждый вечер у тебя был полный ящик этих тварей.

Кави скрипнула зубами, отвела взгляд. Битун мог бы и предупредить!

– Благодарю вас, сахиб.

– Кончай звать меня сахибом, – сказал Масса. Глубоко вздохнул, прокашлялся и встал на ноги. – Можно просто «босс».

– Как скажете, сах… босс.

– Вот и ладно. Далее: Битун писал, тебе понадобится оружие. Так уж получилось, что сейчас у меня есть несколько мечей, добытых в руинах Этурана. – Он многозначительно глянул на нее. – Они принадлежали тамошним великим воинам. Так, по крайней мере, мне сказали.

Кави потрясенно открыла рот.

– Воинам-тэму?

– Именно так.

Она со свистом втянула воздух сквозь зубы. Меч истинного мастера. Воина-тэму. У нее в руках! Казалось, еще вздох, и сердце выпрыгнет из груди.

– Нет-нет, не беспокойся, – не вынимая сигареты изо рта, Масса достал из кармана связку ключей. – Все расходы оплачены, и мечи в прекрасном состоянии. Такие же острые, как три столетия назад. Ну что, показать сперва твою комнату?

Или же…