Дознаватель Шишкин

На кухонном столе зачирикал старенький, ещё кнопочный, телефон Nokia:

— Шишкин. Слушаю!

— Алло, Валера?! Позавтракал? Молодец! Ты же к нам сегодня заедешь? Что я тебе покажу… — послышался в трубке приятный женский голос, тёплый и нетерпеливый, как утренний кофе.

Валера — это капитан полиции Валерий Александрович Шишкин. Ему сорок лет, коренной петербуржец, и он капитан полиции — дознаватель Отдела дознания УМВД России по Красногвардейскому району Санкт-Петербурга, что на Конторской улице, 17.

«Час назад расстались… вот неугомонная» — улыбнувшись, подумал Валера.

Звонила его невеста, считай, жена — Элла Маратовна Бекетова. Ей тридцать семь лет и она — судебно-медицинский эксперт высшей квалификационной категории Отдела сложных экспертиз Бюро судебно-медицинской экспертизы, что на Екатерининском проспекте, 10.

Бюро — это огромный комплекс из светлого кирпича, где по поручениям правоохранительных органов проводят судебно-медицинские экспертизы тел граждан, умерших внезапно или погибших насильственной смертью. А также тех, кто не был опознан.

— Да куда же я денусь, Эллочка, график же у меня, ты же знаешь!

Валера сощурился, облизнулся, как кот на сметану, и весело, по-свойски, схамил невесте:

— Что-то такого мне покажешь, красивая, что я ещё не видел?!

— Дурак ты Шишкин и не лечишься! Всё, пока, в общем найдёшь меня в морге, как закончишь в Бюро! — дала отбой Элла.

А Валера и рад радёшенек! Конечно он к ней зайдёт… уже, можно сказать, соскучился! Элла ведь у него и впрямь красавица невозможная. У них, у питерских паталогоанатомов так испокон века — если мужик, то обязательно сильно пьющий еврей, а женщины — все красавицы, как на подбор.

А всё Первый мединститут имени Павлова виноват, откуда питерские патологоанатомы приходят в профессию, не считая, кто из госуниверситета, где тоже на них учат. Самых красивых студенток и там и там раньше всех замуж разбирают. И к шестому курсу девушки уже все замужем и с детьми. Вот и выбирают они паталогоанатомию, чтобы домой пораньше приходить. Из-за детей, конечно.

Ну а что такого? И учиться на год меньше, и работать потом только до обеда. Льготы, опять же — и по зарплате, и по будущему пенсиону! А их мужья, как правило, сами врачи и въевшийся в волосики жён запах формалина их не беспокоит. Наоборот, отлично бодрит эрекцию.

А самому Валере до пенсиона с полной выслугой носить погоны ещё два года. Можно было бы и раньше списаться в народное хозяйство по здоровью, но он не захотел. Хотя две дырки в правом боку от злодейской заточки времён оперской юности, давали все основания — увечья же это были, полученные не абы как, а в процессе выполнения служебного задания — задержания опасного преступника, грабителя. Это ведь только в кино… приёмы самбо, то-сё, а в обычной ментовской жизни и так бывает — хоп, и две дырки в боку.

И эти две дырки сильно повлияли на дальнейшую Валерину службу уже следователем. Не размахнуться ведь толком, и не врезать злодею! А как ещё раскрывать?! Вот он и не раскрывал в требуемом начальством количестве и был всегда в отстающих. Без наград, премий и внеочередных званий. Так много лет и протоптался капитаном, когда его ровесники давно уже в полковниках ходили. Но он им не завидовал, у каждого своя жизнь и своя судьба.

А ещё эти две дырки в боку научили его главному — в работе нельзя полагаться только на силу. Теперь он думал, просчитывал, и старался действовать наверняка.

Пару лет назад Валере свезло! Он очень удачно перевёлся на место рядом с домом. И здесь было куда спокойнее следственного дурдома. Однокашник, полковник — начальник районного отдела дознания, взял его к себе «дознавателем по делам, не обладающим особой сложностью и/или особой общественной резонансностью». Так теперь и записано в его должностной инструкции.

Крохотный кабинет, обшарпанный стол, стул, древний компьютер, сейф и шкаф с делами. Всё!

Бюро на Екатерининском

Это Бюро — лучшая Валерина неофициально закреплённая за ним креатура на вверенной районному органу дознания территории. Заезжал туда Валера раз в месяц и всех знал. И его все знали. Бумаги к его приезду всегда были готовы. Он только писал «Нарушений не выявлено» и ставил подпись.

Вот ещё, будет он местных судмедэкспертов реально проверять, время тратить. Специалисты здесь трудились опытные, уж как-нибудь отличали насильственное от ненасильственного. А МВД России в его лице больше ничего и не интересовало! Аутопсия, биопсия, гистология и прочая экспертная наука — это уже не его ментовское дело. Главное, выводы — помогли человеку расстаться с жизнью или нет.

Вот и сегодня… всё подписал, хлопнули по двести грамм «Синопской» под домашние солёные огурчики с «Кащеем Бессмертным» — начальником дежурной смены судмедэкспертов, и до свидания! До встречи через месяц.

Если бы не Элла…

С ней у Валеры всё серьёзно и давно ему уже пора перестать к ней приглядываться, да прицениваться! Всё равно лучшего варианта у него уже никогда не будет — умница, красавица, блестящий врач (интересно, кого она лечит?!), давно разведена, дочка — студентка, девятнадцать лет, такая же красавица, как и мама, «двушка» на Петроградке, две машины — мамы и дочки, и его дурака она, похоже, любит!

А он только «за»! И уже сделал Элле предложение, которое благосклонно принято. Да, пора ему уже жениться, пора!

Очень странные тела

Валера, как ему Элла и велела, по переходу прошёл к ней в морг, что на первом этаже «старого» здания Бюро.

В рабочем блоке в нос ударил формалиновый запах. Звук капающей воды в полной тишине врезал по ушам. Лицо Эллы было «сломано» тенью от лампы. Валера сделал шаг назад, но всё же взял себя в руки.

— Вот смотри, Шишкин! — Элла сняла простынь с обнажённого тела молодого мужчины, на вид, лет тридцати пяти. — Вчера его привезли.

Тело лежало на спине. Глаза закрыты. Мужчина как будто спал. Благородные аристократические черты лица. Хм-м, действительно необычно по нынешним временам, когда у каждого второго нос картошкой! Правильное телосложение. Развитая мускулатура. На левом предплечье высокохудожественная татуировка — восьмиконечный мальтийский крест, перевитый виноградной лозой.

— Дай сюда свою руку, покажу, — велела Элла. — Видишь? Чувствуешь? У тебя и у меня она есть, а у него нет.

— Чего у него нет, руки? — недоумевал слегка поддатый капитан Шишкин, отдёргивая руку.

— Валера, не тупи! У него нет вот этой, срединной артерии в предплечии. Нам это ещё в университете рассказывали на анатомии. Лет двести назад, к восьмой неделе беременности, эта артерия у плода всегда регрессировала. А теперь вот есть, считай, у каждого взрослого, вместе с лучевой и локтевой артерией. Понадобилась она природе, видимо, чтобы увеличить общее кровоснабжение организма! Понимаешь?

Элла опять показала, теперь уже на себе:

— И ещё у него нет фабеллы. Это вот здесь, под коленкой, такая маленькая косточка, которая защищает коленный сустав сзади. Та же история! Эволюция человеческого тела называется! За двести лет средний рост и вес людей увеличились, нагрузка на колени возросла и эта косточка стала необходима. Даже не представляю, как он танцевал без такой защиты? И это ведь только внешний осмотр! А что будет, когда я к нему внутрь со скальпелем полезу? Понимаешь, о чём я?

— Не очень. Он что, танцевал?!

— Да, он был артистом балета Мариинки — танцор. По паспорту — Варфоломей Иванович Гасконцев. Не из ведущих, но всё же. Умер прямо во время утреннего детского спектакля. Упал и всё! Как выключили. Поэтому его не на Шафировский (обычный морг при городском крематории), а к нам привезли, криминал искать. Действительно, странная смерть. Причину пока не понимаю. Трупных проявлений нет, но и признаков жизни никаких.

Элла помолчала, подбирая слова попроще:

— Мгновенной смерти всего организма у человека не бывает. Пока одни органы уже умерли, другие еще живут — у покойных волосы растут, ногти. Душа же в нас, она пока тело покинет… В общем у человека не как в машине, которая сразу останавливается, когда глохнет двигатель. А у него, этого танцора, именно, как в машине вышло. Хотя и в машине некоторое время всё равно что-то шевелится и булькает.

Элла опёрлась о резекторский стол и продолжила:

— Сейчас буду его вскрывать. Вот и решила тебе показать заранее, чтоб не получилось, как в прошлый раз, когда ты тело «до» не видел. Помнишь ту женщину с телевидения?

Как выключили…

Конечно Валера помнил тело Изабеллы Ивановны Гасконцевой. Роскошная молодая женщина. Он вспомнил запах её духов, теперь уже навсегда предвестник беды. Она была дикторшей питерского телевидения с лицом и манерами английской принцессы, известная всему городу.

— Выходит, что, она родственница была этому танцору? Судя по одинаковому отчеству и фамилии… сестра? — сам у себя спросил Валера.

Совсем недавно, а именно двадцать третьего сентября, она умерла во время телепередачи в прямом эфире. Как выключили! Просто, упала с кресла и всё. И ни одной зацепки на насильственное, отравление или болезнь. Кроме того, что на следующий день после вскрытия, которое ничего такого не обнаружило, её молодое прекрасное тело превратилось в тело ужасной древней старухи. Испортилось, скукожилось, как надкушенное яблоко.

Был жуткий скандал! Муж Гасконцевой, большой телевизионный начальник, не хотел забирать «чужое» тело из морга и написал заявление в полицию о его возможной подмене. Валера с этим разбирался как дознаватель. Сравнивал результаты тестов ДНК по биоматериалам «до» и «после». Факта подмены тела не усмотрел, ДНК сошлись на 100 %. Кроме того, на левом предплечье обоих женских тел были совершенно одинаковые татуировки, выполненные каким-то искусным мастером тату — восьмиконечный мальтийский крест, перевитый виноградной лозой. Так и похоронили ту дикторшу в закрытом гробу на Смоленском кладбище.

Н-да, бывали случаи в «лихих девяностых». Меняли тела покойных, путали следствие. Тогда зарплаты у судмедэкспертов были мизерные, вот и соглашались некоторые из них на щедрые посулы братвы. Оттуда и правило пошло, и до сих пор его не отменили — брал судмедэксперт в морге тело на исследование, скоблил и сдавал на хранение биопробу «до», а когда заканчивал — биопробу «после». А чтобы их сравнить, если что не так.

Валера тогда ходил с этим делом к начальнику своего Отдела — полковнику. Странно же это как-то… ДНК соскобов «до» и «после» совпадали, опять же, мальтийский крест на плече, но вчера ещё покойница была красоткой, а сегодня, хоп, и стала древней сморщенной старухой. Ну и услышал от него:

— Валера б! Видишь эти пачки бумаги на моём столе?! Это б ножевое! А вот это б бутылкой по голове! А это б утюгом! А это б, сначала ногами, а потом б табуреткой! И все умерли! И всё это мне в следствие сейчас вкорячивать. Короче, если видишь криминал, пиши постановление и с ним иди ко мне, будем его пытаться передать на возбуждение уголовного дела! А если нет, иди и дальше б дознавайся! Ты дознаватель или хрен собачий, Валера б?!

— А почему ты думаешь, что может быть как в прошлый раз? — очнувшись от не очень приятных воспоминаний капитан Шишкин спросил судмедэксперта Бекетову.

— Да ты посмотри на него, Валера! Он же, как Кеннет Шон Карсон у Барбары Миллисент Робертс! Это Барби и Кен, знаешь таких кукол? Ни одного изъяна! Зубки ровненькие, без намёка на кариес, волосики один к одному. Так не бывает! Всё как у той женщины с телевидения. Такое совершенство даже резать жалко! Ты прости, что тогда тебе не сказала… но не было у неё ДНК в соскобе «до», только потом появилась, когда уже тело испортилось!

— Это как такое может быть?!

Элла поморщилась, неохотно вспоминая…

— Да вот так! Не было и всё! Может я лоханулась, неорганику подсоскребла ненароком. А может и Валя в лаборатории чего-то напутала. Ну и располовинили мы тогда с Валей соскоб «после». Надо же было как-то доказывать идентичность тела, когда её муж взвыл. Сам же ты потом отказал ему в возбуждении уголовного дела, помнишь?

Тесты ДНК

Капитан Шишкин обалдело посмотрел на судмедэксперта Бекетову! Ё-моё! Вот тебе и тесты ДНК, самые точные в мире тесты на родство. В городском Бюро их делали, да, было там специальное оборудование. И Валя-лаборантка в подружках у Эллы ходила.

Вот же ж! Это же сколько отцовств доказали таким простым способом. Пробу «А» нахрен выкидывали, а пробу «Б» располовинивали на две пробирки! Или наоборот, по ситуации. И всё шито-крыто, по науке!

«Поздравляем, вы белый папа этого чёрного мальчика! Вот и протокол теста ДНК, видите, совпадение 100 %!», бр-р-р! Ладно, это всё лирика! Знаю теперь и знаю. Не побежишь же всем рассказывать про такое, тем более про Эллу» — тоскливо подумал Валера.

— Эллочка! А зачем ты мне всё это толкуешь — артерия, косточка? Я же не врач, а простой мент! Есть криминал, пиши! Или можешь сама к моему начальству сходить, послушать, что оно тебе скажет… и про артерию, и про косточку. Только про ваши с Валей замутки с тестами ДНК никому не нужно рассказывать, ладно?!

— Ой-й, ладно, Шишкин, иди уже! Мне работать надо. Вечером позвоню, что-нибудь придумаем на выходные.

* * *

И проводив Валеру до двери рабочего блока, судмедэксперт Бекетова начала исследование тела.

Она тщательно проверила освещение и убедилась в исправности инструментария. На столе были аккуратно разложены: скальпели разных размеров, зажимы, пинцеты, приспособление для забора биоматериала и пробирки для анализов.

Помимо базового комплекта защитного снаряжения: маска; перчатки; прорезиненный прозекторский фартук с тёмными пятнами наглухо въевшейся в его поверхность крови; она надела: специальный хирургический халат с антибактериальной пропиткой; защитные очки и одноразовые бахилы.

Её движения были отточенными, почти ритуальными: разметка разрезов специальным маркером; первый разрез — срединная линия от яремной вырезки до лонного сочленения; второй разрез — параллельно рёберной дуге; отслоение мягких тканей с помощью элеватора; вскрытие грудной клетки:

рассечение грудины; отделение плевральных оболочек; извлечение органов; исследование брюшной полости — рассечение брюшины и послойное изучение органов.

Она откинула по сторонам пласты кожи и мышц.

«Та-а-к! Крови и признаков смерти органов нет. Как выключили…», — про себя подумала Элла.

Такое она видела всего один раз в жизни, двадцать третьего сентября, у той самой дикторши.

«Хм-м, так и буду их теперь называть — Танцор и Дикторша», — подумала Элла, углубляясь в работу.

Мобильный крематорий

Капитан Шишкин вышел во двор. Загазованный городской воздух по началу показался ему чуть ли не горной амброзией. Всё же атмосфера в морге особая, сложно к ней привыкнуть. Да еще и с примесью щиплющего нос озона.

В углу обширного двора ровно гудел двадцатифутовый «морской» контейнер с трубой на крыше и КАМАЗ-овским топливным баком на боку. Это «Мобильный крематорий ИН-50.1К», так было написано крупными буквами на его боку. Он слышал, что уже многие БСМЭ в стране оснащены такими.

Биологических и других отходов в Бюро образовывалось много и не все их можно было попросту зашивать в тела перед погребеньем. Вот для оперативного термического уничтожения оных и поставили такие аппараты. В городе есть большой ритуальный крематорий на Шафировском, а это такой… маленький. Полностью автоматический.

Нажал на зеленую кнопку и из контейнера выезжал двухметровый стол. Положил на него, что надо, весом до двухсот килограмм, опять нажал кнопку и всё. Стол уезжал в контейнер и машина начинала гудеть. И через тридцать минут получите — в зольник высыпалась лишь горстка пепла, вперемешку с металлическми зубами, пуговицами и гвоздиками из ботинок.

По этому пеплу, ему говорила Элла, ни одним существующим научным способом уже невозможно было определить кого, или даже что, в нём сожгли. Слишком высокие температуры. И качество сжигания такое, что даже «белое каление» — остаточный кальций от самых крупных костных соединений, рассыпался в прах. И никакого «чёрного» дыма из трубы. Не то что на Шафировском, где дым из труб тамошнего крематория стоял столбом, как в фашистском концлагере смерти. Там, говорили, недожог был такой, что обугленные остатки тел по ночам вывозили подальше и закапывали поглубже. Но это неточно и не его дело, там другого Отдела земля.

«Мобильным крематорием» в бюро пользовались, да ещё как! Так зимою в мороз, труповозки привозили сюда со всего города не менее десяти чёрных пластиковых пакетов в сутки с останками лиц БОМЖ, трупы которых кое-как выковыривали из горячих подземных коллекторов. И эти пакеты отправляли в «мобильный крематорий» в состоянии «как есть», не проводя вскрытия содержащихся в них тел, как того требовал закон.

Патрульные менты, сопровождающие эти пакеты, вместе с дежурными судмедэкспертами подписывли фиктивные протоколы вскрытия. А потому что, если такой пакет открыть в помещении, все чумные блохи и вши с тела мгновенно становились общими. А кому это надо?

Нет тела, нет дела

С этими «мобильными крематориями» бывал и чистейший криминал. Так их информировали в Отделе, как в Новосибирске начальник городского БСМЭ по фамилии Новосёлов организовал весьма прибыльный бизнес. Он принимал у местной братвы нечто, завёрнутое в ковёр. По семь тысяч долларов за коврик. Неплохо выходило за полчаса работы! Но погорел на собственном чистоплюйстве. Чтобы самому руки не марать, пригласил в долю прикормленного штатного оператора. Вот ему-то, подсвеченному ментовской «кукушкой» и надавали по щам озверелые новосибирские опера, у которых резко рванула вверх кривая висяков по убою населения.

«Нет тела, нет дела», — так говорили.

Прямых улик против Новосёлова не было, но после близкого общения с операми очень вовремя появилась «чистуха» вдруг раскаявшегося оператора. В общем дали Новосёлову семь лет строгого режима с конфискацией имущества, а заложившему его оператору — пять.

* * *

Валера подошёл к «Мобильному крематорию. Тот негромко гудел, а зелёная лампочка на кнопке горела. Значит он был разогрет и готов к работе. Рядом никого. Кошмар! Это же оружие! Да ещё и хрен потом докажешь его применение!

Та-а-ак!

Топливный бак был полным. Значит оператор Митрич с утра под завязку залил машину соляркой из канистр, и сам залился беленькой, он другую не потреблял. Дрых сейчас видимо в своей тёплой подсобке.

Но не было других желающих на эту работу. Производитель запрещал использовать гастарбайтеров, а Митрич, хоть и русский пьяница горький, но с техникумом и допуск по электричеству 380В у него имелся. А санитары отделений со своими вонючими мешками, коробками и пластиковыми вёдрами, когда Митрича не было рядом с аппаратом, и сами прекрасно умели на кнопку нажимать, невелика премудрость.

«Всё! Хватит на сегодня, наработался, насмотрелся. Домой!» — подумал Валера.

Бакенбарды

И уже выходя на улицу, на вертушке проходной Валера буквально лоб в лоб столкнулся со странным господином, не разошлись, бывает. Поморщился от толчка и мгновенно осмотрел господина профессиональным ментовским взглядом бывшего опера и следака.

Мужчина средних лет. Высокий. Осанка, как у спортсменов и аристократов — прямая спина. Без шапки, хотя на улице минус пять. Приятные выразительные черты узкого лица. Похож на артиста Георгия Тараторкина в роли Чарского из фильма «Маленькие трагедии», режиссёра Михаила Швейцера, одного из любимых фильмов Валеры. Длинное чёрное пальто, стильное и на вид весьма дорогое. Массивная лакированная трость с тяжёлым серебряным (?!) набалдашником в виде головы пуделя.

У Валеры под его взглядом ёкнуло сердце.

«Что-то в нём не так! — пронеслось в голове. — А что именно? Сейчас много кто с тросточками ходит, мода. Бакенбарды? Как у Пушкина на знаменитом портрете Ореста Кипренского! Хотя и с бакенбардами сейчас тоже ходят. В мужских BarberShop и не такое накрутят, только плати. Взгляд? Да, взгляд! Острый. Пронзительный. Холодный уверенный взгляд безжалостного убийцы, бр-р!»

— Ах-х сударь, простите великодушно, — вежливо произнёс остроглазый господин. — Я был весьма неловок.

А Валера ничего не сказал. Отступил на шаг вправо и просто прошёл мимо, вышел из проходной на улицу.

Жизнь рухнула

Вечером того же дня ему на мобильный поступил звонок:

— Алло, капитан Шишкин? Валера б?!

— Да, тащ полковник, слушаю вас! Здравия желаю!

— И тебе, Валера, не хворать! Хер тебя б на службе застанешь! Вот по телефону ловить приходится! Ладно, шучу… слушай! Заявление к нам уже под вечер поступило, из отдела полиции его перенаправили, с твоей земли — Бюро на Екатерининском, 10. Там у них сегодня после обеда врачиха в морге пропала! Бекетова фамилия, может знаешь? И труп какого-то балетного тоже пропал! Короче, тебе задание — отработать по этому заявлению. Давай, ехай туда завтра с утра, дознавайся! Есть там криминал на уголовное дело тянущий или нет? Мож куда вместе погулять вышли, а-ха-ха?! Разбирайся в общем. Сроки, согласно УПК. Всё понял?

— Так точно, тащ полковник, всё понял, уже приступил! Только ж трупы, это прерогатива Следственного Комитета? — ещё не до конца осознал масштаб катастрофы капитан Шишкин.

— Это убиенные, а тут не поймешь пока. Ну давай, держи меня в курсе, Валера б, докладывай по ходу пьесы. Но не часто! Своих дел по горло! Ну всё, отбой!

И Валера, уже всё осознав, буквально, обрушился на диван, ещё хранящий тепло тела любимой женщины. А вместе с ним обрушились и надежды на всю его жизнь. Он ещё не верил, но уже знал… И уже готов был бежать куда угодно. Но он не побежал…

СТОП!

А что он собственно знал?! Элла! Эллочка! А если она жива?! Он её по любому найдёт, живая она или нет. Сыскарей ему равных, на Лиговке не было. И того остроглазого тоже найдёт. Чуйка ментовская, буквально, кричала ему, что господин тот, ой-й как причём! И капитан Шишкин, наступив себе на горло, начал действовать:

— Алло! Охрана Бюро? Это капитан Шишкин! Немедленно выставить пост у «Мобильного крематория»! До меня ничего там не трогать и никого не подпускать! Митрича, если заявится, гнать! Кабинет и рабочий блок судмедэксперта Бекетовой опечатать!

Всё! Теперь можно было и попсиховать!