Пруссия

В десяти километрах от бывшего замка

Замок просто тупо… жрали.

Генри Годарт смотрел на это… гхм… действо уже второй час и всё никак не мог подобрать другого слова. Стены замка пока стояли, но они периодически ходили волнами, вспухали горбами, опадали, и где-то внутри с мокрым хрустом лопалось что-то большое. Над равниной поднялся долгий вой, на две ноты, а затем он оборвался коротким детским всхлипом.

Князь совсем чуть-чуть скосил глаза. За спиной начальник его штаба очень быстро перекрестился, почти у пояса, стараясь не поднимать руки. Двое офицеров вообще отвернулись, а третий тоже перекрестился, только медленнее.

— Отец, дыши, — сказал Карл. — Оно так и должно звучать, всё в порядке.

Генри посмотрел на своего младшего сына. Тот стоял вполоборота к руинам, засунув большие пальцы за пояс. Лицо у него было спокойным, словно на учениях. Ветер трепал его светлые волосы, а из-за левого плеча торчала рукоять катаны в белой оплетке.

— Ты точно уверен?

— Я такое уже видел, правда, было веселее. Там они еще и переговаривались.

— Между собой?

— Не, с теми, кого они пожирали.

Кто-то из офицеров сглотнул. Годарт вернулся к просмотру. Всю свою армию он отвел за четверть часа, до последнего обоза. Прусская гвардия сделала это быстро, не превращаясь в толпу, ведь не зря он ее тридцать лет тренировал и заслуженно этим гордился. Теперь эта гвардия стояла у него в тылу и смотрела, как за нее работают.

Генри поймал себя на том, что по привычке ищет цель куда бить, если вдруг придется. Но вот только бить было некуда. Молния, родовой Дар Годартов, за который их боялись враги и уважали союзники, против этой дряни использовать было проблематично, с тем же успехом можно было вилами по воде водить.

— Ваша Светлость! Движение!

По склону, не торопясь, поднимался человек. Два ближних поста быстро развернулись, лязгнули затворы. Потом кто-то из постовых рассмотрел идущего, и кажется кто-то икнул. Здоровенный детина из-под Данцига вытянулся так, что скрипнула портупея.

— Ваша Светлость, — Александр Галактионов остановился в трех шагах и коротко поклонился. — Извините за беспорядок.

— Алекс.

Князь звал его так по старой памяти, и оба были не против. Ведь сын у него погиб, по его же приказу, пусть и понарошку, и он жалел об этом очень сильно. А вот стоящий перед ним молодой парень уже не был его сыном. Это был человек, унаследовавший от князя подбородок, от матери глаза, при этом общая порода осталась Галактионовская. Генри с этим уже давно смирился. Он часто читал сводки. Он видел, как перед этим человеком опускают головы те, кто не опускает их ни перед кем. Он знал, кем его биологический сын, Алекс Годарт, является на самом деле. Но все равно упорно называл его Алексом. Не переучиваться же на старости лет?

Да и все же как ни крути, он вроде как поспособствовал появлению Великого Охотника в этом мире.

— Брат, — Карл шагнул вперед, и в его голосе звучало глубокое почтение и искренняя радость.

— Привет, братишка!

Александр сгреб его в охапку, хлопнул по спине так, что у любого другого треснули бы ребра, и отодвинул на вытянутую руку.

— Ты смотри, какой взрослый… Катану, что ли, новую надыбал?

— Нет, та же самая, — Карл заулыбался и стал вдруг похож на себя пятнадцатилетнего. — Один сказал, что если я сменю клинок раньше двадцати лет, то придет и объяснит, почему что я не прав.

— Ага, придет и объяснит, — согласился с ним Александр.

Генри только молча смотрел на них. Старшего сына он вычеркнул из Рода сам. Младшего же отдал старшему на «переделку», когда понял, что своими руками наследника уже не вылепит. Оба решения он принимал в одиночку, в кабинете, ночью, и если первое было провалом, то второе было определенно удачным.

Вот теперь они стоят и обнимаются.

— Ну рассказывай, — сказал он. — Что там у МЕНЯ творится?

Конечно же, князь выделил слово МЕНЯ голосом, намекая на то, что прямо сейчас на его территории творится черти что и без его ведома.

— Они скоро заканчивают, — Александр глянул на танцующий замок из неведомых глубин Многомерной. — Врагов было больше, чем ты думал. Нифига не десять. Девятнадцать, если быть точным, и из них настоящих богов всего четверо, остальные сильнейшие слуги с меткой. У них сейчас идет принудительная мобилизация, они гребут кого попало.

— Девятнадцать…

Годарт прикинул, что осталось бы от его армии, и какой ценой досталась бы ему победа.

— Замок готовили под штурм, — продолжал Александр. — Стены ждали на нападающих. Ударил бы ты всерьез, мгновенно бы открылись еще проходы, и тут стало бы людно. Тогда речь уже шла бы не только о девятнадцати.

Над равниной снова что-то завыло, но уже немного ближе. Начальник штаба нервно переступил с ноги на ногу.

Александр даже не обернулся.

— Кстати, а ты уже знаешь, почему они вообще смогли сюда войти?

— Мне доложили, что барьер над планетой рухнул утром, но никто пока не понимает, что случилось.

— Я случился.

На холме стало совсем тихо. Генри поднял руку, накрыл ладонью лицо, подержал и опустил.

— Ну разумеется. Знаешь, я так и подумал, когда услышал, хотя сразу отогнал, ведь эта мысль показалась слишком дикой… — он поискал нужно слово, — … даже для тебя.

Карл только хрюкнул и придал своему лицу серьезность.

— Меня хотели запереть, — пожал плечами Александр. — Натурально так и, кажется пожизненно. Ну, я и обиделся.

— Поэтому ты снял защиту с планеты?

— Не снимал я ничего. Меня сама Многомерная решила долбануть со всей силы, ну и… случайно защиту снесла свою же. Я вообще тут потерпевший!

— Потерпевший? — нахмурился князь, попутно услышав, как за спиной хрюкнул, пытаясь сдержать смех Карл.

— Абсолютно верно.

Годарт посмотрел на замок, вокруг которого кружили теневые твари, затем на дымные полосы в небе, где еще утром висела чужая конструкция, делающая этот мир Закрытым. А потом на собственную гвардию, отведенную от боя чужим приказом.

Настроение у него, вопреки всему, поднималось.

— Сколько тебе на самом лет, Алекс?

— Много, люди столько не живут. Ну, обычные люди.

— Ты всю свою жизнь так действовал?

— Можно сказать и так.

— Понятно, — Генри развернулся к младшему. — Карл, когда я помру, а судя по сегодняшнему дню это случится очень скоро, ты примешь княжество и первым делом запретишь брату обижаться в пределах Европы. Своим же первым указом.

— Не выйдет, отец. Он всё равно обидится, а потом окажется, что так и нужно было.

— Вот! — обрадовался Александр. — Учись, Ваша Светлость. Хороший наследник растет.

— Отвратительно хороший, — согласился князь. — Такой хороший, что мне впору в отставку.

— Тебя в отставку еще лет двести не отпустят.

— Меня и так не отпускают, — Генри повернулся к младшему. — Карл, скажи им, что ты готов!

— Я не готов, — как-то уж очень быстро сказал Карл.

— Вот видите, господа. Никто не готов, все заняты.

Братья громко заржали, а князь поймал себя на том, что ему это зрелище приятно.

Внезапно легкий хлопок оборвал смех. Посреди холма разошлось пространство, и оттуда вышло нечто маленькое, растрепанное и очень недовольное. Гвардия шарахнулась в сторону, а начальник штаба сразу схватился за кобуру, но затем быстро передумал.

Ростом это чудо было чуть выше колена, шерсть торчала во все стороны, четыре глаза смотрели на мир свысока, так как оно висело в воздухе, а на голове криво сидела корона.

— Ш-ш-шандр! — прошипело оно так, что у ближайшего офицера даже запотел монокль.

— Здравствуй, Ваше Теневое Величество, — сказал Охотник. — Как курорт? Ты не слишком до хрена гулял, а⁈

— Нормально, — Шнырька потер висок лапой. — Морош-ш-еного только… много. Оч-ч-чень.

— Сколько?

— Вс-с-сё.

— Весь курорт?

— Вес-с-сь ш-ш-шклад! — с достоинством уточнил Теневой Король и поморщился. — И не ори тут, голова болит.

— А позволь спросить меня, мой мелкий друг, а из чего было это мороженое? — с внезапным подозрением уточнил Александр.

Генри очень медленно повернулся к младшему сыну и посмотрел на него. Карл сиял, как человек, попавший домой. А Шнырька полностью проигнорировал вопрос своего хозяина и друга и внимательно оглядел равнину.

Похмельная скорбь сползла с его морды разом. Он вытянул шею, прищурил все четыре глаза и повернулся к Александру.

— Так, Ш-ш-шандр, я не понял! — его лапка указала на замок. — А ш-ш-то здес-с-сь делают мои подданные?

— Я их у тебя в аренду взял.

— В аренду?

— Ага!

— У меня?

— У тебя. Ты был в отпуске, я не стал тебя беспокоить.

Шнырька выпрямился во весь свой невеликий рост, и начальник штаба перестал дышать второй раз за день.

— Плата! — сказал Теневой Король и требовательно протянул лапку, пустой растопыренной ладошкой кверху.

— Разберемся потом.

— Ш-ш-шандр!

— Разберемся, я сказал, — Александр наклонился и погладил мелкого по жесткой шерстке, и его величие сразу дало трещину. — Больше скажу, ты мне еще спасибо скажешь, но немного позже.

Мелкий прищурился, но спорить с ним не стал.

Охотник вдруг замер. Генри уже видел такое и знал, что Александр сейчас слушает. Не ушами, а своими сверхъестественными чувствами. Три секунды он так простоял, глядя мимо руин, и лицо у него переменилось.

— Всё, закончили. Отзывай своих бармалеев!

Шнырька не стал спорить. Он раскрыл свою пасть и выдал звук, который ухо не слышало, но вот кости черепа почувствовали вибрацию инфразвука.

Вой над равниной резко оборвался. Стая Теней снялась с камня вся разом, и ушла обратно в свое Теневое Царство десятком дорог. Стало так тихо, что было слышно, как в тылу ржет лошадь и потрескивает недогоревшая балка в замке.

Замок всё еще стоял. Обглоданный, местами прозрачный, и с дырами вместо ворот.

— Крепость ваша, — сказал Александр. — Владей, Ваша Светлость.

— Моя, — с сомнением повторил Годарт.

— Твоя, твоя, и поторопись. Эту штуку сюда притащили очень издалека, и она чрезвычайно интересная. В подвалах замка много чего лежит, вашим артефакторам точно понравится. Они даже визжать будут от восторга.

Генри моргнул. Артефактная крепость, перенесенная сюда чужой силой и брошенная. Он воевал всю жизнь и трофеи считал быстрее, чем дышал, но такое с ним случилось впервые. Абсолютно без потерь на ровном месте образовалось потенциальное богатство.

— Вот еще что, — Александр перестал улыбаться. — Все пленники живы. Только там кое-кто здорово испугался, так что готовь лучших Лекарей, которые умеют вправлять мозги.

— Я понял, — сказал князь, затем несколько секунд помолчал и добавил. — Спасибо.

Александр отмахнулся от него.

— Пустое, мы же не чужие люди.

— Слушай, — Карл подошел ближе. — А как там ребята-то?

Спросил он между делом, глядя на руины. Генри слишком хорошо знал сына, чтобы на это купиться. Двенадцать найденышей чужого Рода, компания, в которой его наследник впервые оказался просто своим.

— Скучают они, — Охотник улыбнулся, и это была какая-то очень добрая улыбка. — Уверен, что точно скучают. Дай Кодекс, скоро увидитесь.

Карл кивнул и отвернулся, разглядывая замок с преувеличенным вниманием.

— Ш-ш-шандр, — сказал Шнырька.

Годарт, который уже расслабился, подобрался снова.

— Я ж-ж-же самое главное не с-с-сказал!

— Говори.

— Твоя рыж-ж-жая Императрица! — Мелкий дернул ухом. — Летит на ш-ш-швоей летающей ш-ш-штуке… Ш-ш-ш другими кораблями.

— Знаю, она сейчас преследует двух беглецов.

— Она идет не за беглецами, — шипение внезапно пропало, так всегда бывало, когда Шнарк начинал нервничать. — Ее туда ведут. Там ее ж-ж-ждут!

— С этого вообще-то и надо было начинать, мой маленький, но уже алкогольный друг, — покачал головой Александр.

Пространство лопнуло раньше, чем кто-то успел открыть рот. Генри остался стоять, глядя туда, где секунду назад были эти двое. Рядом облегченно выдохнул начальник штаба.

— Отец, я думаю, что надо позвонить Андросовым.

— Согласен, — сказал князь и пошел вниз, на ходу отдавая приказы.

Крепость сама себя не разграбит. Младшенький прав, Андросовы и раньше были хороши, а сейчас, когда старший сын стал Паладином, в Род хлынули такие тайны, которые сделали Андросовых лучшим лекарским Родом на планете без всяких преувеличений, так что они точно помогут его людям.

* * *

Дирижабль я нашел по ауре Лизы. Ее сейчас, наверное, с орбиты даже видно было. Женщина полчаса назад говорила с планетой, огонь внутри нее разогнался до температуры плавления металла, и над флагманом воздушного флота Российской Империи сейчас стояло такое зарево, что мне даже искать не пришлось, я просто шагнул на свет и всё.

Вышел я, надо сказать, не очень красиво. Обычно я умею это делать аккуратно. Тень расступилась, Тень сомкнулась, никто ничего не заметил. Тут же я вывалился прямо на носовую палубу, в трех шагах от Императрицы, и первое, что сделал, положил ладонь ей на плечо. Не из галантности, нет, просто потому что я споткнулся о долбаный силовой кабель, который зачем-то был проложен в командирской рубке, но при этом тут же взял себя в руки.

— Хорошая речь, моя Императрица…

Дальше я на секунду пожалел, что не потратил еще полсекунды на вежливость. Ограждение Императрица поймала уже своим животом. Купол вспыхнул белым, охрана сразу схватилась за оружие, и один из них, молодец, успел вытащить его наполовину, за что я мысленно поставил ему плюсик. А командир корабля решил, что на его Императрицу напали, и заложил такой крен, что флагман резко лег на левый борт. Где-то внизу упало что-то тяжелое и железное.

— САША!!!

— Здравствуй, Лиза.

— Ты!.. — она развернулась, и волосы у нее стояли дыбом уже не от ветра. — Я чуть за борт не упала!

— Я бы тебя поймал.

— Я бы тебя тогда убила!

— Верю, — искренне сказал я. — Прикажи выровнять корабль, а то мы сейчас все ссыплемся в тайгу.

Она рявкнула что-то в сторону мостика, и палуба начала неохотно возвращаться в прежнее положение. Телохранители спрятали свое оружие, но глядели на меня по-прежнему нехорошо, и правильно, кстати, делали.

Шнырька тут же материализовался рядом, повисел немного в воздухе, оценил обстановку, а затем высказался.

— Ш-ш-шумно тут у вас…

Один из телохранителей побледнел, второй, наоборот, покраснел, что для его профессии, наверное, тоже вредно.

— Разворачивай свою эскадру, — сказал я.

Лиза даже не сразу поняла меня.

— Что?

— Разворачивай, говорю. Прикажи ложиться на обратный курс, желательно прямо сейчас.

— Александр! — вот это уже был плохой знак, полным именем она меня называла, когда собирается упереться. — У меня две цели. Одна уходит к Вяземским, вторая на север. Я их веду третий час.

— Это они тебя ведут третий час.

Пауза получилась короткая, но правильная. Лиза у нас женщина умная, ей два раза повторять не надо.

— Кто? — только и спросила она.

— Не знаю пока. Знаю, что там ждут, и ждут не эскадру.

— А кого?

— Тебя.

Она молчала секунды три, глядя мне в лицо, а потом сделала то, чего я, честно говоря, ожидал и от чего расстроился.

— Нет, — сказала Императрица.

— Лиза!

— Нет, Саша, — она отвернулась к ограждению, и я увидел, как побелели ее пальцы на поручне. — Полчаса назад меня видела вся Империя. Я стояла вот здесь и говорила людям, что мы справляемся сами. За моей спиной в кадре шли корабли. Ты понимаешь, что будет, если эти корабли сейчас развернутся?

Я понимал даже слишком хорошо. Паника штука тупая и очень заразная. Пока люди видят, что власть справляется, они тихо сидят по своим убежищам и слушают команды. А вот только стоит власти показать спину, и через час на дорогах будет столько народу, что никакая армия не наведет порядок. Мы это уже проходили, правда, в другом мире и с другими последствиями.

— Понимаю, — согласился я. — И всё равно предлагаю развернуться.

— Не могу.

— Знаю.

— Тогда зачем предлагаешь?

— Чтобы ты потом не говорила, что я тебя не предупреждал.

Она наконец улыбнулась, одним уголком рта.

— Хорошо, но я предупреждал тебя, — и тут же посерьезнела. — Что ты предлагаешь на самом деле?

— Нужно идти дальше.

— Ты только что сказал…

— Я сказал, что там тебя ждут, — я подошел к ограждению рядом с ней и посмотрел вниз, где под облаками ползла тайга. — Значит, они всё рассчитали, сколько у тебя кораблей, какие Абсолюты в твоем сопровождении, за сколько минут ты доберешься туда… Умные ребята, вот только в их расчетах нет одной штуки.

— Какой?

— Меня, естественно.

Шнырька за спиной издал шипение, которое явно могло характеризоваться как возмущенное.

— Двух… гхм… штук, — поправился я.

— Ш-ш-шандр, — с достоинством напомнил Шнырька. — Плата!

— Не сейчас.

— Плата!

— Мелкий, ты видишь, я с Императрицей разговариваю?

— Виж-ж-жу, — он подплыл ближе и протянул лапку, ладошкой кверху. — Императрица подождет!

Лиза посмотрела на эту лапку, потом на меня, а затем обратно на лапку.

— Он всегда такой? — спросила она.

— Бывает хуже, сейчас он еще и подшофе, поэтому не такой борзый.

— Я не подш-ш-шофе! — оскорбился Шнырька. — Я на отдыхе был!

— На отдыхе он сожрал прорву мороженого, — пояснил я. — Ты так и не смог внятно объяснить, из чего его там делали.

— Из вкуш-ш-шного!

Императрица устало потерла переносицу. Я заметил, что она это делает ровно тем же жестом, что и Бухич, когда у него заканчиваются аргументы, но говорить не стал. Есть вещи, за которые женщины тебя точно не поблагодарят.

— Ладно, — сказала она. — Раз уж мы всё равно летим в засаду, у меня к тебе накопилось немного вопросов.

— Начинай.

— Мои «Левиафаны», Саша, немного постреляли.

— И?

— Всего тридцать залпов! — она развернулась ко мне. — За неполный час! Ты знаешь, сколько стоит один спецбоеприпас к ним? А я знаю! Я думала, что твоя Анна поставила в счете лишний ноль!

— Аня никогда не ставит лишних нолей, это точно исключено.

— Вот именно! — она перевела дух. — Мой министр финансов еще не знает, во что нам обошлась эта короткая битва. Я хочу, чтобы он узнал как можно позже, желательно после победы, иначе я останусь без министра финансов.

— Скажи ему, что этот счет вы можете не оплачивать.

— ЧТО⁈

— Ну а что? — я пожал плечами. — Мир открыл я, так что и платить мне. Только это… не говори, пожалуйста, Ане.

Но тут до меня дошло, что я сказал. Иногда я всё же редкостный дурак. Умный, старый, битый, но дурак, потому что рядом со мной висел один маленький Теневой Король, который последнее время провел на курорте, жрал мороженое сомнительного состава, и до этой минуты пребывал в счастливой уверенности, что на Земле случилась какая-то локальная неприятность. Ну, залетели пара богов? Ну, побуянили. С кем не бывает?

Лиза этого не заметила. Она была занята тем, что сердилась.

— Вот об этом я и хотела поговорить! — Императрица наконец добралась до темы, которую держала в себе и которая ее злила с самого утра. — О том, что про открытие родной планеты я узнаю от того, кто ее и открыл. Саша, у меня к тебе один вопрос… Почему мне докладывают из Пруссии, что там в Теневом мире буйствуют твари, раньше, чем ты соизволил объяснить, что вообще случилось с барьером?

— Стоп, — сказал Шнырька.

Он это сказал без единого шипения.

Я обернулся. Шнырька висел в шаге от меня, и весь его похмельный пофигизм куда-то делся. Четыре глаза смотрели на меня очень внимательно.

— Повтори, — попросил он Императрицу. — Про барьер.

Лиза замялась. Она у нас соображает быстро, а когда в разговоре внезапно меняется температура, соображает еще быстрее.

— Барьер над планетой снят, — осторожно сказала она. — Сегодня утром и мир открыт.

— Полностью?

— Полностью.

Шнырька медленно повернулся ко мне.

— Ш-ш-шандр?

— Мелкий, я собирался тебе сказать.

— Когда?

— Попозже.

— Попозж-ж-же, — повторил он и замолчал

Вот тут мне стало немного неуютно. Понимаете, Мелкий у меня существо веселое. Он ржет, ворует мороженое, торгуется за каждую услугу, умеет обидеться на пустом месте и через минуту забыть. Я знаю его столько лет, что успел выучить все его настроения, и почти все они шумные.

А вот Шнырька-молчун — это большая редкость.

— У меня там были мои подданные, — сказал он тихо. — На этой открытой планете! Мои! Мои существа, которые приш-ш-шли сюда за своим Королем!

— Знаю.

— Ты привел их от моего имени. От моего! — он поднялся выше, и от него потянуло холодом. — Они шли в Закрытый мир. В самый безопасный мир Многомерной, потому что сюда никто не мог войти. Я обещал им защиту, Ш-ш-шандр. Я им так и сказал. Я им обещал!

Телохранители Императрицы попятились, купол над палубой задрожал.

— А теперь мир открыт, — продолжал Теневой Король, и голос у него был совершенно ровный. — Войти сюда может кто угодно! И знаешь, что будет первым делом, когда сюда войдет кто угодно? Он увидит Тень. А Тень, Ш-ш-шандр, никто не любит. Никто и никогда!

Я молчал, потому что возразить мне было нечего. Он был прав от первого слова до последнего. Я устраивал свою личную месть Многомерной, красиво убрал защиту, гордился собой ровно до того момента, пока Дорничев не объяснил мне последствия моего веселого мероприятия. Затем я заставил теневых тварей помочь мне с замком в Пруссии и совсем не подумал о том, что теневым тварям может грозить опасность.Честно говоря, я вообще не воспринимал их серьезно. Никто не любит Тень. Ну так я тоже ее не очень люблю. Вот только я забыл, что мелкий теперь король этой самой Тени. И мне теперь придется с этим как-то жить.

— Прости, — сказал я.

— Не иш-ш-швиняйся, — Шнырька дернул ухом. — Ты не подумал. Ты часто не думаеш-ш-шь. Это твоя… особенность, ши-ши-ши…

Снова он шипит и смеется. Наверное, это хороший признак.

— Ой, можно подумать! — возмутился я.

— Да-да! Не ш-ш-шпорь! Ши-ши-ши! — он весело засмеялся, обнажив свои многочисленные острые зубки.

Лиза смотрела на нас двоих и молчала. Умная женщина, она умеет отличить момент, когда в разговор лучше не влезать.

— Кш-ш-штати, твой прусский братиш-ш-шка похудел? — Шнырька фыркнул, и в его фырканье снова появилось шипение, значит, его отпустило. — Хорош-ш-ший парень… Но, толстый был смеш-ш-шнее.

Императрица издала звук, который очень плохо маскировался под кашель. Ответить я не успел, потому что далеко впереди, куда мы шли уже третий час, что-то шевельнулось под фундаментом замка Рода Вяземских.

Я тянулся вперед восприятием всю дорогу, аккуратно, чтобы не спугнуть тех, кто нас ждет, и всё это время там было ровно то, что и должно быть — старый камень, чужая сила, спешно поставленные метки. А теперь оттуда что-то… отозвалось, прямо из глубины земли, куда глубже подвалов.

— Лиза, — медленно сказал я. — Что ты знаешь про крепость Вяземских?

— Она пережила шесть войн, — не задумываясь ответила Императрица. — Их глава мне об этом сегодня уже напомнил, когда отказался уходить.

— А что находилось на этом месте до строительства крепости?

Императрица нахмурилась.

— Ничего, насколько я знаю… Хотя… — она задумалась, вспоминая. — Я ничего про нее не знаю, извини. Визуально только помню, что крепость стоит на холме.

— Ага, — только и сказал я.

Крепости в старину ставили не там, где красиво, а там, где земля удержит стену. Ставили на скалу или на старое основание, если оно уцелело от тех, кто был раньше, и почти никогда не спрашивали, кто именно тут был раньше и почему отсюда ушел.

А на этой планете, между прочим, лежит столько всякого, что я регулярно натыкаюсь на сюрпризы. Вроде как запрет на мир, а вроде как даже свои попаданцы имелись. А кое-что, типа катакомб под императорским дворцом, было древнее, возможно, человеческой расы в этом мире.

То, что отозвалось под крепостью, было также очень древним. И оно спало… Точнее, спало до сегодняшнего дня. Кто-то из врагов, судя по всему знал, что именно там находилось. Что-то находилось под этой крепостью, под ее фундаментом, под ее более старым фундаментом, и об этом знали те, кто ведет мою Императрицу.

Знали все, кроме Вяземских, которые тупо не знали, на чем именно поставили родовое гнездо.

— Мелкий, — сказал я.

— Ш-ш-шта?

— А ну-ка слетай вперед на разведку. Посмотри, что находится под замком.

Шнырька даже не стал уточнять, под каким. Просто мгновенно перестал изображать из себя похмельного монарха, и исчез без единого хлопка.

Императрица подошла и встала рядом.

— Саша, насколько всё плохо?

— Пока я не знаю.

— А когда узнаешь?

— Совсем скоро.

Мы стояли и смотрели вперед, туда, где над горизонтом уже поднималась темная гряда, а за ней пряталась старая крепость, построенная на очень странном месте. Ветер тянул с носа, купол над нами тихо гудел, и по бортам держались еще четыре корабля, набитых людьми, которые верили, что летят охотиться.

Шнырька вернулся быстро, весь встревоженный.

— Ш-шандр… — сказал он.

— Ну говори!

— Это ж-ж-жопа…