Первые лучи осеннего солнца пробивались в окно, выхватывая из полумрака пылинки, что танцевали в воздухе. Вместо влажного воздуха леса, аромата листвы и грибов, нос щекотали запахи старого дерева, сушеных трав и готовящейся еды, примешанные с нотками печного дыма.

Как всегда, Сюэ открыла глаза первой и неподвижно лежала, прислушивалась к тихому поскрипыванию старого дома, мирному сопению Минчжу и звукам метлы со двора, где Юн Хао начинал день с уборки листьев. Из-за мягкого соломенного матраца и теплого одеяла очень не хотелось просыпаться или просто высовывать ноги. Сердце невольно наполнялось уютом и спокойствием человеческого жилья.

Они с сестрой спали на полу, соломенные тюфяки служили постелью, а появление одеяла так и вовсе перевернуло ее мир. Сюэ не привыкла к такой роскоши. Чувство неправильности и немного вины, не покидало ее, словно она не заслужила ничего из этого или носила чужую неудобную рубаху. Еще недавно, ее будили капли росы, падающие с листьев дерева или собравшиеся на волосах. Именно так для нее выглядел правильный мир.

Просыпаясь в непривычном тепле и уюте, она часто возвращалась мыслями к тому дню, когда попала сюда. Старик Цзи Шэнь привел их к большой усадьбе, а его служанка встретила их за порогом. После дождя с них все еще стекала вода, оставляя на полу лужи.

— Сначала покушайте и обсохните, потом поговорим, — произнес Цзи Шэнь.

— Но как же…, - насторожилась Сюэ, косясь голодными глазами на тарелки с горячей едой, — Так нельзя. Вы сказали вам нужна помощь…

— Все верно. Помощь очень нужна, — он, кряхтя занял место за столом и жестом пригласил их сесть тоже.

— Вот ваш чай господин, — тут же налила ему чашку служанка.

— Как видите я уже не молод, — с тяжелым вдохом старик потер спину единственной рукой. — Мне нужны помощницы по дому и для мелких поручений. Хэй Сюнь еле справляется по хозяйству, а от мальчишки толку никакого. Верно? — он повернулся к служанке. Та, прикрыв глаза, спокойно кивнула. — Взамен можете жить тут. Что скажете?

— Раз так, то мы конечно поможем, — согласилась Минчжу, и посмотрела на сестру.

— Да, мы согласны, — подтвердила та, — мы помогаем по дому, взамен будем тут жить.

— Учитель так добр к вам, а вы еще сомневаетесь, — пробурчал под нос Юн Хао.

— Отец учил не принимать доброту как должное, — тут же ответила девочка.

— Еще он говорил, что бесплатный сыр, только в мышеловке! — вспомнила Минчжу, — Но дедушка, ты ведь очень хороший?

— Это верно, — улыбнулся тот, служанка за спиной все так же спокойно кивнула, а потом бросила строгий взгляд на Юн Хао, тот сразу втянул голову в плечи.

С того времени прошло несколько дней, а новая жизнь все еще казалась Сюэ чуждой. Неохотно высунув ноги из-под одеяла, она села и начала тихонько расталкивать сестру.

— Вставай. Пора.

— Угу, — отозвалась Минчжу.

Заспанная и взлохмаченная она села на кровати и потерла глаза. Щурясь от яркого света из окна, Минчжу проверила сестру, кинжалы отца, фиолетовое растение в горшочке, убедившись, что все на месте, выползла из постели и босыми ногами пошлепала надевать плетеные сандалии. Где-то неподалеку прокричал петух, возвещая о начале нового дня.

Умывшись холодной водой из колодца во дворе, девочки заправили постели, помогли Хэй Сюнь растопить очаг и накрыть на стол. После завтрака из очень вкусной рисовой каши с щепоткой соли и сушеными ягодами, Сюэ с Минджу, принялись за выполнение других домашних дел. Вооружившись тряпками, они протерли сначала мебель, куда могли дотянуться, потом протерли пол. Разложили вещи для стирки по разным корзинам, чтобы Хэй Сюнь оставалось лишь выстирать их.

— Сегодня снова пойдете на рынок? — спросила женщина.

— Новые караваны постоянно приходят и уходят, — кивнула Сюэ, — Отец может прийти с одним из них.

— Он хочет заработать много денег, чтобы потом никуда не ходить, — добавила Минчжу.

— Понятно, — просто согласилась Хэй Сюнь, — На обратном пути зайдите к мастеру Чоу и заберите у него новые кисти, бумагу и туш.

— Угу, — кивнула Сюэ. — Мы пошли.

День полный забот приносил им радость, а главное отвлекал от лишних мыслей. Каждое утро они обходили новые районы огромного города, расспрашивая про отца, на рынке общались с караванщиками, торговцами, даже носильщиками в порту. Время от времени их пытались ограбить или похитить, но всегда неудачно, сестры не ослабляли бдительность и убегали при малейшем признаке опасности. Конечно же старому мастеру они ничего не рассказывали.

Довольно быстро управившись с утренними делами, девочки поспешили за ворота Пуяна. Рыбу они больше не ловили, не рисковали нести ее через огромную толпу беженцев, собравшуюся вокруг города, поэтому бродили по лесу, собирая орехи или ягоды, иногда выкапывали съедобные корешки, если везло, то находили дикий картофель.

Хорошая выносливость и сила, появившиеся у них после прорыва на первый уровень, позволяли им уходить дальше обычных людей и обыскивать уголки леса, еще не ободранные людьми до голой коры. Словно бывалые охотники сестры подмечали следы диких зверей, шерсть на коре деревьев, запах мускуса из кустов. Такие места они сразу обходили стороной.

Одну ловушку для рыбы они все же ставили, только для себя, чтобы поесть по возвращении с прогулки по лесу, хотя иногда оставались без улова. Возвращаясь в город, каждый раз Сюэ с Минчжу видели беженцев, дырявые палатки, худые лица, тощие руки и чувствовали себя неуютно.

Раньше сестры были на их месте, теперь же жили богато, почти как королевы, дом больше не продувал ветер, они спали на соломенных тюфяках и даже с одеялом. У них появились полотенца, о чем их отец часто говорил, но никогда не имел. Будто настоящие богачи они ели по два, иногда по три раза в день.

— Я хочу помочь, — призналась Минчжу сестре.

— Лучше не надо, — нахмурилась та.

— Подожди здесь. Я быстро…

У нее в руке лежал кусок жареной рыбы, завернутый в лист. Она уже заранее знала кому его отдаст. Осторожно ступая между нагромождения палаток беженцев, Минчжу подошла к худому ребенку с пустым взглядом и отдала ему сверток.

— Вот. Кушай, — тихо произнесла она, но ее все равно услышали.

— Еда! У тебя есть еда! — женщина, сидевшая неподалеку, вскочила на ноги, — Дай мне! Дай!

— Ничего нет, — перепугалась Минчжу, попятившись.

На нее начали оборачиваться другие голодные глаза, словно мертвые просыпались и поднимались из могил. По спине девочки пробежал холодок страха, как маленький кролик она помчалась оттуда прочь под укрытие леса. Словно невесомое ее крохотное тело перепрыгивало палатки с легкостью. Через несколько вдохов, она скрылась под сенью деревьев и крепко обняла сестру.

— Почему… что с ними такое…

* * *

Во второй половине дня, ровно к обеду девочки вернулись домой. Тяжелые ворота скрипнули, подаваясь упрямой силе четырех маленьких рук, а потом возмущенно хлопнули, будто недовольные тем, что такие малявки смогли их открыть и закрыть. Приподнявшись на цыпочки, старшая из девочек закрыла защелку.

— Мы принесли покупки от мастера Вана, — звонко сообщила Сюэ.

— Отнесите в комнату, — отозвался из глубины дома голос Хэй Сюнь.

Во дворе тренировался Юн Хао, а пожилой мастер наблюдал за ним, одновременно читая потрепанную книгу. Невольно бросив взгляд на двух девочек, он заметил печаль в глазах младшей, обычно очень жизнерадостной девочки.

— Минчжу, ты чего такая поникшая. Что случилось? — спросил старик, когда она, понурив голову, проходила мимо него.

— Ничего. Все хорошо, — отозвалась та.

— За воротами города много бродяг и беженцев, — вместо сестры ответила Сюэ. — Они голодают, поэтому ей грустно.

— Понятно. Минчжу добрая девочка, сочувствует людям. Это хорошо, — понимающе кивнул пожилой мастер.

— Знаю, — вздохнула малышка потом подняла голову и посмотрела на него большими ясными глазами, — Если я хочу помочь кому-то одному? Это плохо?

— Нет, совсем нет. Делать то, что тебе по силам, правильно. Малое или большое, добро есть добро. Ты не можешь охватить весь мир такими крохотными ручками.

— Тогда мне надо стать сильнее? — Минчжу посмотрела на свои ладони, потом перевела взгляд на покрытую шрамами руку старика, казавшуюся просто огромной.

— Намного сильнее, — улыбнулся старик, — переодевайтесь и приходите на тренировку.

— Хорошо, — согласились девочки.

С первого дня появления в усадьбе Сюэ и Минжу усердно тренировались по своей собственной методике и лишь недавно Цзи Шэнь начал давать им осторожные советы. Началось все очень буднично, прямо на другой день после того жуткого ливня, он вышел во двор, как обычно, и увидел своего ученика, стоящего с отрытым ром. Проследив направление взгляда, он обнаружил двух сестер, взмокших до нитки и выполнявших невероятные связки движений, не виданные им прежде.

Поразила его не только удивительная красота и ловкость их движений, но прежде всего настойчивость совершенно не свойственная детям их возраста. Никто не принуждал их заниматься, но они старались до изнеможения, словно видели перед собой четкую цель.

— Хорошо, очень хорошо! — только и мог произнести он тогда, словно опять видел блеск драгоценный камней среди кучи грязи.

По его наблюдениям, девочки использовали очень редкую технику высокого уровня и уже имели хороший фундамент, во всяком случае для тренировки тела, но им не хватало боевых навыков. К большой радости старика, они приняли его предложение и захотели научится чему-то новому, вероятно они не считали тренировки частью денежных иди долговых отношений.

Прошло всего несколько дней. Обучение ограничивалось очень простыми базовыми знаниями, но Цзи Шэнь с нетерпением наблюдал за их прогрессом. Он не подгонял девочек на тренировках, не навязывал свой режим дня, а лишь направлял. Словно на чистом листе бумаги, старик хотел нарисовать идеальную картину, используя весь свой опыт. Прошлым вечером он приготовил для них настой из недорогих лекарственных трав, но Сюэ и Минчжу подал его в виде чая.

Преисполненный энтузиазма больше, чем они сами, пожилой мастер выточил для них копии кинжалов из дерева и к каждодневным тренировкам добавил практику с оружием. Девочки не расставались с подарком отца, и он решил использовать их привязанность с пользой. Его ученик с удовольствием помогал, изображая соперника, благодаря опыту и более высокому уровню, легко подстраивался под ритм сестер, чтобы не усложнять практику слишком сильно.

Тренировки превращались в игру и на лице Юн Хао часто появлялась улыбка. Под влиянием Сюэ и Минчжу, он занимался еще усерднее, словно за ним попятам гнались неизвестные, и он не хотел, чтобы догнали. Казалось, у него появилась еще одна цель, о которой мальчик молчал. Порой с безмолвного одобрения мастера, Юн Хао следовал за сестрами, словно охранник, не попадаясь им на глаза.

— Ну вы где там застряли, — нетерпеливо позвал их мальчишка.

— Мы готовы, — вышла во двор уже переодетая Минчжу, она не понимала зачем менять одежду, если одной вполне достаточно, но новая ощущалась мягче и удобнее.

После разминки и растяжки девочки начали тренировки с оружием. Оказалось, кинжалами можно не только резать или колоть, но также наносить удары тыльной стороной рукояти. Точные попадания по костям или ребрам выходили достаточно болезненными, чтобы обезоружить или вывести из строя противника, не нарезая его на куски, как свинью.

— Для победы не всегда нужно пускать кровь, — пояснил пожилой мастер.

— Хорошо, — девочкам очень понравились его слова.

— Вот так. Теперь бей, — показывал ей Цзи Шэнь, — для начала научимся наносить удары сверху, снизу и сбоку. Вот тут я закрепил три дощечки. Ударь так, чтобы они сломались.

— Жалко, такие хорошие дощечки, — подняв голову, посмотрела на него Минчжу, — Ты старался вырезал…

— Ничего. Я вырежу еще.

Около часа или больше сестры учились быстрым точным ударам наотмашь, при том не забывая о правильном положении ног и тела. В каждую атаку они сталась вложить весь свой небольшой вес, чтобы хоть как-то навредить деревяшке, та оказалась на удивление прочной.

— Всегда помните, лучше вам избегать драки, — подняв палец наставлял Цзи Шэнь, — Вы, конечно, сильные, но слишком… эм… легкие, — он тихонько ткнул Минчжу в лоб, и та шепнулась на землю.

— Хе-Хе, — потирая лоб девочка поднялась, — Как ты это сделал дедушка? Научи меня!

— Научу, — улыбнулся старик, сдерживая смех. — На сегодня хватит оружия, приходим к движениям ног. Мастера никогда не стоят на месте. Увернуться, сократить или разорвать дистанцию, очень важно. Как и убежать, — добавил он.

— Хе-хе, — посмеялась Минчжу, — Мы хорошо бегаем.

— Вот и замечательно.

Освоение новых приемов давалось им непросто, требовалось время. Сестры привыкли к знаниям из свитка, уже заложенным в голове, с готовыми ответами и даже чужим опытом, будто бы их собственным, а тут приходилось все учить на практике шаг за шагом. Сюэ и Минчжу, конечно, не жаловались и очень старались.

Закончив тренировку с Цзи Шэнем, они все равно практиковались по методу из свитка, а после медитировали. Только с наступлением вечера, когда на небе проступили первые звезды, девочки вернулись в дом.

— Сегодня снова искали отца? — спросил Юн Хао, сидя на крыльце он делал вид, что любуется звездами.

— Да. Завтра тоже пойдем.

* * *

— От вас пахло костром и рыбой, — заметил юноша, продолжая разговор, — Ходили в лес? Вам не страшно одним?

— Нет. Мы уже привыкли, каждый день туда ходим. — помотала головой Сюэ.

— Собираем для продажи орехи, корешки или редкие травы, — уточнила Минчжу, — За них хорошо платят. Иногда нам попадаются молодые побеги бамбука.

— Разве они растут осенью? — удивился Юн Хао.

— Конечно. В лесу много всего можно найти, — кивнула Сюэ.

— Бамбук разный бывает, — добавила Минчжу, — Один весной растет, другой осенью. Когда мы очистим орехи, помоем побеги, то отнесем господину Вану в ресторан. Он из них всякое вкусное готовит. Обещал меня научить.

— Этот тот господин, что приглашал вас работать в его трактире? Чего не пошли?

— Не знаю. Он, конечно, добрый, но… лучше мы сами, — Сюэ погладила сестру по плечу, — Хорошо если он продолжит покупать у нас побеги и орехи.

После ужина, все собирались в главной комнате. Сюэ с Минчжу, как настоящие помощницы, принесли и разложили все письменные принадлежности для себя, Юн Хао и конечно Цзи Шэня, потом зажгли свечи. К большому разочарованию младшей им пока не доверяли растирать тушь. Потом все сели по своим местам и дети приступили к учебе.

Девочки выводили иероглифы, помогая себе чуть ли не всем телом, будто линии никак не хотели приобретать нужную форму. Остальные просто читали или отдыхали.

— Сюэ, этот похож на лягушку! Смотри! — прошептала Минчжу, тыкая в перепачканную бумагу.

— Просто ты нарисовала лягушку, — улыбнулась ей сестра. — Поэтому и похож.

— Ха-ха. Нет, я рисовала не ее.

Минчжу нравилось держать кисть, сам процесс нанесения туши на белый лист завораживал ее, поэтому подвижная девочка не отвлекалась, только ерзала от необходимости постоянно сидеть. Она все еще помнила, как отец учил их читать, рисуя иероглифы на земле веткой, поэтому выводя линии ощущала, словно на миг вернулась туда к реке, где была очень счастлива.

— У тебя почти получилось, — похвалил ее Цзи Шэнь, взглянув на рисунок. — Может вам лучше учиться с утра? Света больше.

— Нет, — помотала головой Минчжу, — с утра мы заняты. У нас много дел.

— Понимаю, — не стал спорить старик.

Серьезной Сюэ очень нравилось писать и читать, даже больше, чем младшей сестре. К сожалению, ей сильно не хватало знаний для изучения настоящих книг, поэтому Цзи Шэнь составил для нее небольшую историю из простых иероглифов, и она перечитывала ее каждый день. Сначала Сюэ получила только два листочка, потом их стало три, сегодня добавился еще один.

Такие простые подарки становились частью скромного имущества девочек, как кинжалы или редкий цветок. Большинство вещей ничего не стоили, но сестры ими очень дорожили. Одним из самых ценных сокровищ, даже дороже золота, Сюэ считала старую книжицу о лекарственных растениях, привезенную отцом. Однажды она мечтала прочитать ее всю. К сожалению, с начала обучения прошло всего несколько дней, и девочка только поглаживала обложку и смотрела картинки перед сном.

— Все, хватит заниматься. Время уже позднее, — напомнила служанка Хэй Сюнь, — Выпейте молока и спать.

— Хорошо…, - неохотно Сюэ с Минчжу начали убирать со стола письменные принадлежности.

Перед сном обе любовались загадочным растением, принесенным из леса. В свете звезд и луны фиолетовое чудо выглядело особенно красивым и таинственным. Лепестки слегка переливались зеленым, будто только ночью вспоминали, какого цвета должны быть.

По совету Хэй Сюнь сестры внимательно ухаживали за ним. Поливали только по утрам, пока почва прохладная, чтобы перед солнечным днем оно успевало напитаться влагой, а к вечеру листья подсыхали и не боялись ночного холода. Чтобы фиолетовое чудо чувствовало себя, как дома, они прикрыли землю вокруг него листьями, будто лесной подстилкой. Пожелав растению доброй ночи, девочки задули свечу и легли спать на мягкие соломенные тюфяки, кутаясь в одеяло.

— Одеяло, — пробормотала Минчжу с улыбкой. — Молоко…

Казалось, их жизнь наконец наладилась и вошла в спокойную колею. Каждый день проходил почти безмятежно, на душе царило спокойствие, а их желудки не урчали от голода. До сих пор они не верили, что маленький, тёплый мирок под крышей старого мастера продлится долго. В любой момент они ожидали проснуться посреди леса с росой на волосах, но ни Сюэ, ни Минчжу не боялись. Просто теперь они знали, какая, по их мнению, жизнь у богачей.

Ранним утром перед запланированным походом на рынок, Сюэ высыпала на стол медяки. В лучах утреннего солнца металл тускло блеснул. Быстро и почти беззвучно она пересчитала монеты, отделила примерно треть и аккуратно убрала остальное в мешочек, спрятав его внутри соломенного тюфяка.

Первым делом девочки отнесли господину Вану корзину чищенных орехов и побегов бамбука, собранных накануне, после чего отправились на рынок. Большой урожай даров леса принес много монет, и они решили купить танхулу. После недолгого торга с лоточником, Сюэ осторожно достала деньги, отсчитывая нужную сумму. Минчжу встала на страже, держа ладонь на рукояти кинжала.

Почти сразу она заметила мальчишку-оборванца, чьи глаза скользили по одежде прохожих, выискивая плохо пристегнутые кошельки. Воришка встретился с ней взглядом, поморщился и растворился в толпе. Рынок жил и дышал так каждый день.

Перед тем как разжать ладонь с монетками Сюэ, привычно огляделась по сторонам и ее взгляд зацепился за странного вида бродягу у большого лотка с разными безделушками и украшениями. Тёмные свалявшиеся волосы, падали на его лицо, борода торчала во все стороны, но он держался уверенно и спокойно. Жестикулируя здоровой правой рукой, мужчина о чём-то говорил с торговцем. Под потрепанной одеждой виделись полоски грубой ткани, закрывавшие раны, будто его всего склеили заново после кровавой бойни.

Ветер донес обрывок его голоса, низкий, хрипловатый от дорожной пыли, неразборчивый из-за расстояния. Но в его интонации, в том, как он чуть склонил голову, слушая ответ, было что-то до боли знакомое. Казалось, бродяга заключил хорошую сделку и передал торговцу большую связку шкурок кроликов и одну оленя, взамен получил оплату. С ухмылкой мужчина подбросил кошель с деньгами и взвесил его в руке, а другой провел по волосам открывая лицо.

Сюэ перестала дышать. Мир вокруг остановился, толпа исчезла, все кроме лохматого бродяги. В ушах поднялся оглушительный гул, в котором тонули все крики рынка, весь шум огромного города и лишь удары сердца отдавались в ушах, как набат. Руки безвольно повисли вдоль тела, а пальцы разжались сами собой. Тяжело заработанные монеты посыпались из её рук, прыгая и катясь между камнями мостовой.

— Сюэ? — окликнул ее испуганный голос Минчжу.

Девочка посмотрела по направлению застывшего, обращённого в одну точку взгляда старшей сестры и тоже застыла на месте, как пораженная громом. Обе стояли не шевелясь, боялись вздохнуть, словно любое движение могло спугнуть этот нереальный мираж.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, грязный бродяга замолк на полуслове в разговоре с торговцем. Медленно, с плавностью усталого зверя, он начал поворачивать к ним голову.