Одним солнечным днем Чжан Мин медитировал в тени раскидистого дерева, когда за пределами форта раздался бой барабанов и протяжный звук горна. Он решил, что на них напали и, прервав тренировку, поспешил к баракам, разузнать в чем дело. Весь форт пришел в движение, будто встревоженный муравейник. По узким улочкам бегали люди, суетились, но большинство двигались в сторону ворот.

Среди толпы Чжан Мин заметил знакомого и, выловив его из общего потока людей, расспросил подробнее о причинах суматохи. Оказалось, на форт никто не нападал, после долгого отсутствия вернулся атаман со своим отрядом и привел важного гостя. С собой они везли много товара, вряд ли купленного, и обещали устроить щедрый пир, поэтому лица у жителей крепости светились от счастья и жадности. Не желая учувствовать в общем столпотворении, Чжан Мин взобрался на крышу одного из домов и оттуда наблюдал за происходящим.

Через широко распахнутые ворота въехал отряд всадников, одетых намного лучше, чем все остальные бандиты вместе взятые. Их возглавлял крупный бородатый мужчина в кожаных доспехах, справа от него в седле покачивался человек в черном халате, на вид дорогом. Сразу за всадниками тянулась вереница повозок, запряженных волами. По бокам вразнобой шли обычные бандиты, некоторые несли в руках штандарты и флаги Земляных Драконов, а толпа приветствовала их радостными криками.

На скрипучих телегах горой возвышались вещи, добытые во время похода: дорогая одежда с запекшимися пятнами крови, шлемы, где застряли клочки человеческих волос, из общей кучи торчала дорогая перчатка, все еще надетая на отрубленную руку. Парочка бандитов несли копья. На их наконечниках, устремленных в небо, болтались отрубленные головы. Вороны выклевали глаза, и они уже начали гнить, от чего выглядели еще более зловеще. За пегой лошадью волочилась половина тела, стершегося о камни.

— Эй придурки! Теперь перчатка провоняла мертвечиной! Как прикажешь продавать? — выкрикнул бандит из толпы.

— Да просто вымой ее и все! Что такого? Лучше глянь какое я кольцо заполучил. Лично срезал с пальца! Ха? — ответил участник похода с широкой улыбкой.

«Не к добру это. Чую мирная жизнь здесь скоро закончится», — подумал Чжан Мин.

Следом за повозками через ворота провели большую группу пленников, по большей части женщин и девушек. Уставшие измученные, они едва волочили ноги, грубые веревки натерли запястья до крови и давно окрасились алым цветом. Боясь привлечь внимание мучителей, никто из них не смел поднять головы, взгляды полные страха и бессилия не отрывались от земли под ногами. Еще недавно они жили своей жизнью, смеялись, грустили, работали, иногда чувствовали себя счастливыми, однако пришли бандиты и все разрушили, просто потому что захотели, потому что могли.

«Какого черта?» — нахмурился Чжан Мин.

От вида несчастных пленниц у него сжалось сердце. Страдания женщин эхом отдавались в душе, а каждая падающая слеза ранила больше, чем все удары бандитов, полученные прежде. Он знал о жестокости этого мира, готовился к ней, но своими глазами никогда по-настоящему не видел. Зловоние крови ударило в нос, какофония звуков смешалась в жуткий марш смерти. Стоны, скрип телег, смех и крики все вместе.

Внутри Чжан Мина, словно лопнула натянутая струна. Кулаки сами сжались с такой силой, что побелела кожа. Свирепым взглядом он впился в тех, кто издевался над пленницами, и представил, как разрывает их на части голыми руками, бьет изо всех сил, превращая плоть в кашу.

— Эй! — окликнул его Лао Юй, — Ты чего туда забрался?

— А? Что? — очнулся от своих мыслей Чжан Мин. — Уже слезаю, — он спрыгнул на землю.

— Что это был за взгляд у тебя? — прищурился лохматый пьяница.

— Ничего такого.

— Мне почудилась жажда крови. Смотрю тебе жить надоело …

— Ты ведь давно в банде? — перебил его Чжан Мин, — Часто тут такое?

— Если ты про пленников, то их приводят не первый раз, — после небольшой паузы ответил Лао Юй. — Тебе какое до них дело?

— Что с ними будет?

— Зачем тебе знать? Забудь. Даже не думай об этом. Они не имеют к тебе никакого отношения. Чужаки.

— Значит ничего хорошего … — посмотрел на него Чжан Мин, а в голову вдруг пришло осознание, что лохматый пьяница тоже часть банды, — «Какой он на самом деле человек? Много ли убил невинных людей?»

Минутная вспышка ярости прошла. К Чжан Мину вернулась прежняя ясность ума. Он не мог позволить себе сочувствие, не говоря уже о помощи, так как не имел ни силы, ни власти. Над ним самим постоянно висел занесенный топор. Любой из главарей или их помощников мог лишить его жизни по собственной прихоти.

Бросив последний взгляд на вереницу окровавленных пленников, Чжан Мин похлопал лохматого пьяницу по плечу и отравился к сараю на заброшенном поле, где при помощи медитации пытался успокоить сердце и забыть увиденное. Странная реакция на страдающих женщин удивила его самого, никогда он не считал себя человеком жалостливым, скорее наоборот равнодушным, так как не рвался никому помогать, если не видел в том пользы для себя.

«Глупо. С чего вдруг разозлился?» — посмеялся он над собой, — «Они никто, даже не из моего мира. Просто забудь. Ты ничего не видел», — но пленницы не выходили у него из головы, вдобавок напомнили ему о двух малышках, что остались в Баохе, — «Проклятье! Сколько времени вообще прошло? Сколько я уже на этой проклятой горе? Мне пора возвращаться! Как там Сюэ с Минчжу…»

Тем временем форт кипел жизнью, будто муравейник. Люди бегали, спешили кто-куда, слушался шум колес, разговоры, бряцание оружием и ржание лошадей. Повозки отгоняли к складам для разгрузки товаров, лошадей и скот вели к стойлам, чтобы снять упряжь и накормить. Рабочих рук очень не хватало.

К старому сараю на поле пришел Лин Бо и попросил Чжан Мина помочь на конюшнях, тот не отказался, а потом его затянуло в водоворот общей суеты. Вместе с конюхами он чистил вспотевших лошадей, убирал навоз после кормежки, носил воду, слушая разговоры бандитов, с нетерпением ждавших большую попойку. Однако никто из них не проронил ни слова о пленниках, словно их не существовало.

— Пир в честь возвращения атамана с добычей, — между делом сообщил Лин Бо, — Тебе лучше его не пропускать.

— С чего вдруг такой разговор?

— Старина Юй рассказал, как ты смотрел на … ну … в общем … тебе лучше прийти, а то мало ли что подумают.

— Хм, — кивнул Чжан Мин.

«Когда все надерутся, надо провести разведку складов», — размышлял он. — «Меня заставили пройти через ад и с пустыми руками я отсюда не уйду.»

* * *

К вечеру, когда солнце клонилось к закату, а на небе появились первые звезды, приготовления к пиру закончились. На просторной площади в центре крепости установили столы, расставили факелы и разложили костры. Вокруг на высоких столбах развевались флаги форта Земляного Дракона. С кухонь тянуло приятным ароматом мяса и прочей еды, из хранилищ достали большие кувшины вина, и бандиты от предвкушения уже пускали слюни.

Все местные жители за исключением дозорных собрались на пир, но не прикасались к ароматным яствам, ожидая атамана. Сотни глаз устремились на двустворчатую резную дверь вытянутого павильона, откуда под бой барабанов появился крупный бородатый мужчина в кожаных доспехах, а следом за ним вышли все остальные главари банды.

— Долгих лет жизни атаману! — громкими криками приветствовали его собравшиеся бандиты, — Слава Земляным Драконам!

Подняв руку в царственном жесте, мужчина в доспехах заставил всех замолчать. Стоя перед навесом, где для него приготовили самые роскошные блюда и дорогие вина, он окинул взглядом свою армию. После небольшой паузы атаман произнес краткую эмоциональную речь о величии банды Земляных Драконов, и страхе, что она внушает всей округе, потом приказал гулять и пить до упаду. Под радостные крики бандитов пир, наконец, начался.

— Долгих лет жизни атаману! Слава банде Земляного Дракона!

Во избежание конфликтов, каждый отряд разместили отдельно, поэтому Чжан Мин сидел среди знакомых, примелькавшихся лиц и изо всех сил изображал участие во всеобщем веселье. Столы ломились от разной еды, в том числе мяса и рыбы. Пользуясь случаем Чжан Мин набивал ими живот без всякой скромности.

По-видимому, главари уже поделили между собой все ценности из привезенной добычи, а пир закатили для отвода глаз, будто проявили невиданную щедрость. К счастью для них, бандитов не интересовали подобные мелочи пока они могли пьянствовать несколько дней, а те, кто понимали ситуацию лучше, не посмели бы отрыть рот.

«Вот бы заглянуть в их сундуки», — почесал щеку Чжан Мин, наблюдая, как атаман с советниками занимали почетные места под деревянным навесом.

Для развлечения бандиты развязали пленниц и заставили разносить вино. Ослабленные долгим путешествием женщины едва переставляли ноги, иногда падали, вызывая смех окружающих. Им бросали объедки, обглоданные кости, как собакам, а голодные пленницы со слезами на глазах ели с земли. Если одна из них разбивала кувшин, то ее избивали. Нежные тела женщин хватали грубые руки, подвергая позору и унижениям на глазах огромной толпы. Жители форта еще недавно похожие на людей, быстро превратились в отвратительных животных.

Чжан Мин всей душой сочувствовал пленницам и хотел им помочь, но не имел никакой возможности для этого. Собственное бессилие делало его несчастным. Даже просто встать и уйти отсюда он не мог, иначе занял бы место одного из тех выживших мужчин, что не погибли в драке с бандитами и теперь служили мишеням для стрельбы из лука. Привязанные к столбам они корчились от боли, а новые стрелы снова впивались в плоть.

— Выпей вина, — дергал его за рукав Лин Бин, — Мо Души уже три раза сюда смотрел и хмурился. Смерти нашей хочешь? Почему ты просто сидишь и хмуришься?

— Сделай мне одолжение брат Чжан, — обратился к нему Лин Бо, — Знаю ты это дело не любишь, но выпей просто для вида. Не привлекай внимание.

— Угу, — кивнул лохматый пьяница, очень довольный обилием выпивки, — Притворись, что тебе весело. Выпей с парнями… Вот я уже приготовил для тебя кувшин.

— Хорошо, хорошо, — кивнул Чжан Мин, глядя на вино, как на своего заклятого врага, — Не такое это больше дело…

— Выпей за атамана! — крикнул ему один из подхалимов Ту Хама, сидевший неподалеку, и приподнял кувшин над головой, — Пей до дна! Или ты не хочешь?

Бандиты обернулись и выжидательно посмотрели на недавнего новичка.

— Конечно я выпью за Атамана, — так же громко ответил Чжан Мин, — Долгих лет жизни атаману! — и впервые за долгое время он сделал несколько глотков обжигающего вина.

— Да-а-а! — одобрительно крикнула толпа.

Время от времени бандиты подходили к нему, желая выпить с недавно прославившимся новичком, и Чжан Мин больше не мог остановиться. Будто мучимый жаждой путник, он напивался вместе с лохматым бандитом и Лин Бо, общался с другими членами банды. Вино помогало ему не замечать происходящих вокруг него зверств.

В разгар праздника, почетный гость атамана в дорогой одежде черного цвета, схватил пленника за горло. Пальцы, увенчанные золотыми кольцами, сжались будто тиски. Одной рукой он поднял несчастного над землей и, пока тот задыхался от удушья с улыбкой наблюдал за его предсмертными конвульсиями. Когда жертва почти испустила дух из рукава гостя выскользнули черные змеи и, словно чернильные канаты, окутали голову пленника. Мужчина умер в судорогах. Через пару мгновений его иссохший похожий на мумию труп упал на землю.

— Ха-ха-ха, господин Ин Хуа вновь поражает нас своим мастерством. Ваша техника «Девяти обращений» достойна своей репутации, — похвалил атаман.

— Вы слишком вежливы, — улыбнулся заклинатель.

После такого зрелища Чжан Мин сделал несколько больших глотков вина прямо из кувшина, а потом еще несколько. Увиденное никак не укладывалось в его привычные представления о мире и больше походило на магию, чем на боевые искусства. Однажды он видел корабль в небе, но все равно с трудом представлял, как из руки человека, прямо из-под кожи, вылезали черные змеи. Превращение человека в мумию ужасало.

В отличие от рядовых бандитов Чжан Мин ощущал, как дрогнуло само пространство, вокруг Ин Хуа, сама жизнь пожиралась им, а воздух похолодел и завыл подобно тысячи призраков. Казалось, сама смерть на мгновение спустилась на землю.

— Я так старательно бросал пить … — пробормотал Чжан Мин отбрасывая в сторону пустой кувшин, — но сегодня точно напьюсь.

— Одобряю, — произнес Лао Юй, поднося ему еще одну чарку вина. — Сегодня можно.

— Зачем ты его спаиваешь? — покачал головой Лин Бо.

— Да ладно. Тебе самому не интересно увидеть его пьяным?

— Кхм… нет.

— Не будь таким скучным, — отмахнулся лохматый бандит, — Давай выпьем! За что хочешь?

— За Сюэ и Минчжу, чтобы у них все было хорошо! — пробормотал захмелевший Чжан Мин.

— Давай! А кто это?

— Может у брата Чжана тоже была семья, как у Лу Ханя? — тихо предположил Лин Бо, — Тот всех потерял. Остался один. Чудом не сошел с ума.

— Не знаю. Брат Чжан! Расскажи нам, про них.

— Они очень хорошие, я их недостоин. Своими большими глазами смотрели на меня, будто я знаю все ответы…, а я нихрена не знаю. Где я вообще? Куда попал?

— Ты здесь с нами. Вот выпей еще, — подливал ему Лао Юй.

— Я привык отвечать только за свою жизнь, а тут еще две невинные жизни! Какое у меня вообще право ими распоряжаться? — Чжан Мин сделал несколько больших глотков, — Если честно, не умею я ладить с детьми. Я не настоящий отец! Поняли?

— Да, да, вот еще выпей.

— Все! — пошатываясь Чжан Мин поднялся на ноги, — Я их спасу!

— Кого?

— Сюэ и Минчжу!

— Вот это наш парень. Вперед! Спаси всех! — поддержал его Лао Юй.

— На что ты его подбиваешь? — переживал Лин Бо,

— Понятия не имею.

— Ты же знаешь какой он серьезный. Как бы чего не натворил. Мы потом головой ответим.

— Я за ним присмотрю. Тем более он уже на ногах не стоит.

— Я их спасу, — пробурчал Чжан Мин и рухнул на землю, — Папа идет!

Вскоре хмельной туман окутал его разум, мир обратился призрачным сном, мутным и ярким одновременно. Мелькали люди и лица, бандиты танцевали кричали, ругались, вино лилось рекой, смех и крики смешались в хаотичном вихре. Потом ему почудилась недолгая драка. Его железные кулаки безошибочно находили цель, срубая размытые лица с одного удара. Затем он куда-то бежал по ночному форту, на плечах ощущалась тяжесть, а в ушах шумное дыхание. За хаосом праздника наступила тишина, спокойствие, прохлада земли под боком и мягкость под головой. Чжан Мин уснул.

* * *

Ранним утром вместе с первыми лучами солнца проснулись лесные птицы, наполняя округу трелями на все голоса, будто специально мешали бандитам выспаться. Их привычное пение сегодня звучало особенно раздражающе, вдобавок ветер разогнал облака и яркое солнце беспощадно светило в глаза тем, кто заснул прямо на улице. Некоторые натягивали на голову рубахи или халаты, не желая вставать, другие зевая и почесываясь, все же просыпались, подбирали недопитые кувшины с вином и шли доедать вчерашнее мясо.

Стены сарая защищали Чжан Мина от солнца, но через дыры в крыше и досках сюда пробилось несколько лучей. Они медленно скользили по земле, поднимались по телу, пока не добрались до лица. Недовольно морщась, Чжан Мин перевернулся на другой бок и устроился поудобнее. Мягкая подушка под ним пошевелилась и протестующе замычала. На мгновение сердце Чжан Мина замерло, а глаза широко распахнулись, появилось очень нехорошее предчувствие.

Ослепленный солнечными лучами после долгого сна он рукой ощупал то, на чем лежал, медленно провел ладонью по гладкой нежной коже, наткнулся на складки одежды, почувствовал пульс и услышал прерывистое дыхание. Чжан Мин резко сел, но не спешил оборачиваться и смотреть на свою недавнюю подушку. Сглотнув подступивший ком к горлу он похлопал себя по щекам, а затем медленно повернулся.

— Кошмар. Мне снится кошмар, — пробормотал он.

Перед ним на земле лежали три связанные девушки каждая с кляпом во рту и полными слез глазами. Они смотрели на него, со смесью страха, гнева и стыда. Задранные платья обнажали белоснежные ножки и, судя по следам на нежной коже, он спал на бедрах одной из девушек, кутался в подол другой. Хотя вся их одежда осталась целой, пребывала в полном беспорядке. Хотя он просто притащил их сюда и использовал в качестве подушки, по местным меркам все равно оскорбил их и опорочил. Однако в тот момент культурные нормы волновали его меньше всего.

— Мне конец! Уфф, — Чжан Мин приложил ладонь к груди, — Что-то мне нехорошо …

Неожиданно он начал сильно потеть, на лбу выступили блестящие капельки, дыхание перехватило, казалось, он падал в глубокую бездну, откуда не было возврата. Воображение уже рисовало сцену, где его избитого тащили к главарю, а тот отрубал голову. Буквально вчера Чжан Мин видел, как человека сожрали черные змеи, высосали из него жизнь, будто из бурдюка выпили всю воду, оставив сухую оболочку. Ему совсем не хотелось оказаться на его месте.

— Вот почему мне нельзя пить. Никому нельзя! Один вред! — он огляделся, — Знакомое место. Грабли, лопаты … так это же сарай за свинарниками.

Собравшись с мыслями, Чжан Мин подполз ближе и присмотрелся к связанным пленницам. Одна из них совсем девочка лет двенадцати, другая чуть старше, а третья выглядела максимум на шестнадцать. По-видимому, он не выбирал и схватил первых попавшихся. Обстоятельства оставались в тумане, но там явно произошла драка, так как одна скула у него сильно болела, а на кулаках остались ссадины.

— Надо их вернуть на место, пока не поздно. Скажу, что случайно нашел. Посмеюсь. Ха-ха-ха, — с мрачным лицом бормотал Чжан Мин, — Или рассказать правду? Признаться, мол украл по пьяни. Тогда человек высасывающий из людей жизнь посмеется вместе со мной и сразу простит меня и пленниц … или мы все станем мумиями? Второй вариант правдоподобнее. Черт! Черт! Я даже не помню с кем подрался. Вдруг кто-то важный. Черт!

Прижавшись лицом к стене, Чжан Мин через щель межу досками посмотрел на улицу, но не заметил ни одной живой души поблизости. Вокруг сарая буйным цветом росли сорняки, на ветру покачивалась высокая трава. Со скрипом приоткрыв дверь, он осторожно вышел наружу. Из свинарника неподалеку доносилось мирное похрюкивание, на фоне шума леса и пения птиц. Зацепившись рукой за карниз, Чжан Мин запрыгнул на крышу и осмотрелся по сторонам.

Единственный человек поблизости спал в свином корыте в обнимку с кувшином из-под вина. Вдали между домами и на дорогах виднелись одинокие фигуры бандитов из тех, кто успел проснуться. Они шли по нужде или плелись к месту вчерашнего пира, прикрывая глаза рукой от солнца. Никакой суеты, никто не искал пленниц, о пропаже либо не знали, либо пока не заметили, но время шло и решения надо было принимать быстро.

Спрыгнув с крыши, Чжан Мин вернулся в сарай и плотно закрыл дверь, некоторое время тихо стоял с закрытыми глазами, будто наделся, что девушки исчезнут, когда откроет их снова, но чуда не произошло. На размышления у него оставалось не так много времени, рано или поздно пропажу пленниц заметили бы и без промедления обыскали форт.

— Надо избавиться от них. Быстро. Стереть все следы.

У стены сарая валялись разные инструменты большой кучей. Он нашел среди них кирку, лопату и, разобрав деревянный пол у дальней стены, начал копать. Разрыхленной землей Чжан Мин наполнял старые корзины, стоявшие в углу большой стопкой, а потом выносил наружу к ближайшему оврагу. Благодаря его новой силе даже камни, попадавшиеся на пути, раскалывались под ударами железной кирки. Вскоре рядом с одной из стен сарая появилась яма, похожая на могилу.

Девушки смотрели на него с ужасом, извивались и кричали через кляп, но их мольбы никто не слышал, пока голоса не превратились в приглушенный хрип. Не говоря ни слова, Чжан Мин одну за другой опустил их под землю, прямо на сырую холодную глину. Из глаз девушек лились слезы, повязка, держащая кляп промокла, но связанные они не могли сопротивляться. Их хоронили заживо.