Утро для нового Чжан Мина выдалось крайне тяжелым. Он обильно потел, руки тряслись, а тело алкоголика била мелкая дрожь. Ему хотелось выпить вина или любого другого напитка, содержащего алкоголь. Выбравшись из кровати, он вышел на улицу, где его стошнило. К счастью, дома его ждал тазик с водой, но одежду на этот раз ему не постирали. Он чувствовал себя отвратительно, поэтому не разбирался откуда взялась вода, а сразу сделал несколько больших глотков, затем умыл лицо.

«Видок, конечно, потасканный», — глядя на отражение в тазу, подумал Чжан Мин и провел ладонью по мокрому лицу, — «На вид мне не больше тридцати. Но выгляжу жутко… Надо же довести себя до такого состояния!» — скривился он, — «И откуда у тебя дети, ублюдок? Где твоя жена?»

Вспомнив о двух девочках, Чжан Мин огляделся, но никого не увидел. Чужая зависимость мучала его, мешая ясно мыслить, выворачивала наизнанку нутро, поэтому ему было плевать, куда делись дети. К горлу подступила тошнота, а потом ее сменило непреодолимое желание выпить вина. Упрямый по натуре он не хотел поддаваться, ему была противная сама мысль идти на поводу чужой слабости или от чего-то зависеть. В прошлом мире он даже не курил. Злобно сверкая глазами, Чжан Мин выпятил вперед челюсть, словно собирался драться с невидимым врагом, и стойко терпел.

Пришло время идти на работу. Речной порт принимал корабли чуть ли не круглые сутки, поэтому чем раньше приходил носильщик, тем больше зарабатывал. Шумно дыша, Чжан Мин шел по пыльной улице. На глаза попался осколок старого горшка с надписью, и он сумел прочитать прежде незнакомые ему символы — «вино».

«Значит ублюдок умел читать, во всяком случае эту надпись знал наизусть», — поискав взглядом другие надписи на улице увидел вывеску, — «Тоже могу прочесть. Удобно. У меня сохранились и своя память, и чужая. Хотя от второй толку мало».

Терзаемый настойчивым желанием выпить, он добрался до большой пристани, переведя дух, взялся за работу. Строить планы на будущее в подобном состоянии у него не хватало сил, только механически выполнять работу, ради денег и выживания. Снова и снова он поднимал груз, относил, возвращался, стараясь дотерпеть до обеда, где он начисто съедал плесневую кашу, а потом продолжал работать до захода солнца.

Не желая портить отношения с людьми, которых плохо помнил, он натянуто улыбался другим таким же носильщикам, по виду большим любителям вина, кланялся приезжим торговцам, повторяя за остальными. В конце работы получил скудную оплату. Как выяснялось, владельцу он тоже задолжал, поэтому тот удерживал часть монет в счет долга. Загадочным образом долг не уменьшался. Сложные денежные расчеты не были сильной стороной бывшего хозяина тела.

«Мда. На редкость жалкая жизнь. Зато сегодня мне немного лучше. Снова запихал в себя тарелку каши», — вздыхал он про себя.

В конце долгого тяжелого дня к нему подошел знакомый носильщик, больше похожий на нищего оборванца. Старый Чжан Мин частенько выпивал вместе с ним и проворачивал сомнительные незаконные делишки. Порой они промышляли воровством или обманом, а потом дрались за пару монет.

— Не передумал? — улыбнулся оборванец, показывая редкие желтые зубы.

— Ты о чем? — вяло ответил Чжан Мин.

— Девок своих продавать! Чего же еще. Забыл наш разговор? Я что зря бегал узнавал по чем нынче мелкие девки и куда можно пристроить, — тараторил носильщик, пока ошарашенный пришелец из другого мира непонимающе моргал, — Тут варианта два: либо они идут в услужение состоятельному дому, как рабы, либо служками в бордель, а потом, если повезет, станут куртизанками.

Когда смысл слов до него дошел, Чжан Мин хотел выбить оборванцу оставшиеся зубы и даже сжал кулаки, но потом одумался, опустил руки. Скорее всего бывший папаша сам надоумил собутыльника на продажу девочек. Возможно, усталость дала о себе знать или он наконец начал понимать, что попал в совершенно в другой мир. Пустым взглядом глядя на дорогу, он поплелся домой.

— Эй! Постой! Ты куда?

— Ага, завтра, — отмахнулся Чжан Мин, — поговорим завтра.

«Я этих детей не знаю, зачем они мне сдались. Может им и правда лучше в борделе, чем со мной в трущобах. Я о себе-то позаботиться не знаю как, что уж говорить о двух соплячках», — думал он, — «Да кого я обманываю. Меня бы совесть всю жизнь мучила. Бордель точно не подойдет!»

Вернувшись домой, Чжан Мин заметил, что без того тощий мешок риса стал еще тоньше, но детей нигде поблизости не наблюдалось. То, что за ними не нужно было смотреть и они росли сами, как трава у дороги, ему даже нравилось. Пока тело находилось в разбитом состоянии у него не хватало сил думать о воспитании двух сопливых нахлебников.

«Может все-таки продать их? На мои доходы даже одному трудно выжить», — подумал он, — «Что, если найти им хороший дом, работу прислуги, к примеру, все лучше, чем со мной. О! Вдруг в городе есть детский дом. Отдам туда. Вообще отлично! Узнаю завтра».

На следующий день огромная пристань пустовала. Ни одного торгового корабля не пришло и тут сновали лишь рыболовные суденышки. Чжан Мину не досталось никакой работы. Хотя его разум и тело до сих пор пребывали в полном раздрае, он просил смотрителя подыскать ему любое оплачиваемое занятие, но тот просто отмахнулся. Он не рискнул проверять способности вечно пьяного носильщика к другой работе.

Все утро Чжан Мин без дела проторчал на пристани, борясь с настойчивым желанием выпить. Ему постоянно мерещились, бутылки пива в высоких охлажденных стаканах, вино, виски с кубиками льда и прочие спиртные напитки, хотя он сомневался, что нечто похожее здесь вообще продавали. На разговоры знакомых просто кивал.

— Жарко. Хочу кваса, — тихо пробормотал он.

Помимо легкой тоски по дому и удобствам современной жизни, Чжан Мин в целом принял новою реальность и не мучал себя размышлениями о тех таинственных силах или причинах, что закинули его в чужой мир. Он рассматривал ситуацию с точки зрения человека потерпевшего кораблекрушение на острове и сосредоточился на выживании. Если бы однажды появилась подсказка, открывающая путь домой, Чжан Мин бы ей, конечно, воспользовался, а пока хотел лишь не умереть от голода. На первом месте стоял сытый желудок, а потом все остальное.

* * *

После полудня он потратил часть своих скудных вчерашних доходов на еду в портовой закусочной, за одно прикупил бамбуковую флягу и постоянно пил простую воду, за что получил кучу насмешек от других носильщиков. Еще больше смеха вызвало то, что он попросил владельца закусочной вскипятить мутноватую жидкость, считавшуюся чистой водой. Пожав плечами, хозяин бесплатно наполнил флягу из чайника.

Столкнувшись с такой ситуацией, новый Чжан Мин по дороге домой прикупил простую железную емкость, самую дешевую из найденных на рынке и решил научить детей кипятить воду прежде, чем ее пить. В трущобах никто не слышали о гигиене, руки не мыли, сами не мылись, и воду пили, не спрашивая о ее происхождении. Если не пахла гнилью уже годилась. Подобное для него, как современного человека, выходило за рамки всякой брезгливости. Уцелевшие кувшины из-под вина он тщательно промыл и использовал для хранения чистой кипяченой воды.

Со многим можно смириться, но пить мутную сырую воду он отказывался и не желал, чтобы дети пили. Лучше бы вообще никто не пил, тогда заразы меньше, но повлиять он мог только на детей. К сожалению, обучение гигиене отложилось, так как две сестры старались не попадаться ему на глаза. Судя по медленно исчезающему рису, домой они все-таки возвращались. У болтливой соседки Хон Шу он мимоходом узнал, что девочки в полном порядке.

«Нет. Не хочу я чужих детей растить. Надо найти им хороший дом. Это мне вполне по силам», — размышлял он, — «сплавлю соплячек и выживать станет намного проще».

Предыдущий план с детским домом провалился не начавшись, никто из его знакомых не слышал ни о чем подобном. Они даже не поняли саму идею приюта, где бесплатно кормили сирот. Никому бы не пришло в голову тратить средства просто так, не получая выгоды. Детей постарше и посильнее забирали к себе кланы и воспитывали воинами или прислугой, а мелких попрошаек в трущобах пруд пруди, денег на всех не наберешься.

Чжан Мин не хотел взваливать на себя заботу о чужих отпрысках, тем более становится им отцом или опекуном. После долгих размышлений он решил рассматривать их отношения, как между хозяйками дома и арендатором жилья, то есть они давали ему крышу над головой, а он им покупал еду, ни больше не меньше.

«Идти мне некуда. Я ничего не знаю об этом мире. Выгонять девочек на улицу или тем более продавать в бордель, как задумывал их папаша у меня совести не хватит. Таким отборным говном мне никогда не стать», — думал он, — «Девочки хоть и мелкие, но самостоятельные. Будем соседями по комнате и все в выигрыше».

Мешочек с рисом — первая его покупка в этом мире, быстро опустел, а две сестры боялись показываться ему на глаза. За еду, взятую без спроса, они ожидали сурового наказания и оттягивали злополучный момент насколько могли. При звуках шагов своего отца они дрожали всем телом от страха и быстро убегали, но все равно ни о чем не жалели. Им не впервой брать чужие вещи. Две маленькие девочки на своем опыте знали, что лучше терпеть побои, чем ужасающий всепоглощающий голод.

С утра перед работой Чжан Мин зашел в лавку, купил еще риса и несколько сушеных фруктов. К сожалению, качество оставляло желать лучшего. Фрукты уже давно ничем не пахли, но привередничать не приходилось. Оставив покупки дома, он ушел на пристань. Дети заботились о себе сами, чем сильно облегчали ему жизнь.

Следующие пару дней прошли для него незаметно, будто близнецы похожие друг на друга. Не случилось ничего примечательного. Он постепенно узнавал и вместе с тем вспоминал мир, в который попал. С каждым днем состояние его тела и разума улучшалось, ужасающее похмелье, наконец, отступило. Благодаря сносному питанию у него прибавилось сил и справляться с работой стало легче. К сожалению, жажда алкоголя никуда не делась, а руки до сих пор дорожали, если просто выставить их перед собой.

— Сколько я вам должен? — спросил Чжан Мин у смотрителя пристани перед началом работы.

— Эм… — жадные глазки чиновника забегали, — Пять. Ты мне должен пять серебряных.

— Я запомнил, господин, — сказал он, слегка поклонившись, — Уверен больше не забуду.

— Иди работай! — раздраженно рявкнул смотритель.

Разум Чжан Мина медленно возвращался к рабочему состоянию, и он решил навести небольшой порядок в жизни, узнать точные размеры своих долгов. Он опасался ссориться с начальником, но обирать себя дальше не мог позволить. Смотритель явно преувеличил сумму, но зато теперь она обрела четкие границы и ее стало возможным выплатить.

«Рискованно тут права качать. Можно без головы остаться», — усмехнулся он про себя, — «Хорошо тут еще не догадались до бесконечных процентов».

— Сегодня вы удержали десять монет. Значит теперь я должен четыре серебра и девяносто медных. Верно? — после работы Чжан Мин подошел к начальнику и громко, чтобы слышали другие носильщики, озвучил сумму долга.

— Ты научился считать?

— Один торговец научил, господин.

— Вечно они лезут не в свое дело, — скривился недовольный смотритель, — Да, да. Верно. Убирайся.

Речной порт привлекал много бандитов, высматривающих добычу. Возвращаясь домой после работы Чжан Мин частенько натыкался на драки, ограбления, при чем нападали не только бандиты на прохожих, но и наоборот. Он, конечно, быстро уносил ноги, хотя видел, как окрестные нищие и попрошайки собирались вокруг, надеясь на легкую поживу, если умрут все участники драки.

Местных бандитов не интересовал трущобный оборванец, к тому же известный пьяница и воришка. Никто не надеялся найти у него денег, поэтому Чжан Мин спокойно ходил по улицам, не опасаясь нападения. Старая обвисшая одежда, сутулая фигура и донельзя изношенная обувь служили надежной защитой.

«Ха-ха-ха, расступись идет местный богач!» — смелся он над собой.

* * *

Чтобы пробудить больше воспоминаний прежнего Чжан Мина, он прогуливался после работы, осматривал самые примечательные места. Посетил район, где жили богачи и местная знать, осмотрел правительственные здания и выходящих чиновников. Даже заглянул в квартал красных фонарей, чуть больше узнал о жизни куртизанок и местной прислуги, что окончательно отбило у него желание отдавать туда двух сестер.

Ему не разу не попалось на глаза ни одного современного здания, ни одной высотки или привычной паутины проводов вдоль дорог. Нигде не слышалось шума мотора, не проехало ни одной машины или хотя бы велосипеда. Дома и планировка города, за редкими исключениями, напоминали древнюю архитектуру восточной Азии из его мира. Пагоды, башенки, крыши из красноватой черепицы с изогнутыми вверх углами.

Все больше новый Чжан Мин находил подтверждений тому, что попал в совершенно иной мир, ко всему прочему наполненный жестокостью и безразличием. Здесь царила власть силы, родственных связей, взяточничества и прочие прелести средневековья. В городке, где он жил, очень почитались боевые искусства, мельком он видел нескольких человек, кого называли воинами или мастерами. Один раз ему даже померещилась прогулочная лодка в небе, но он списал это на запущенный алкоголизм.

До недавнего времени он считал свой район самым худшим из всех возможных, пока не наткнулся на еще более убогое место. Хижины там напоминали шалаши или временные палатки, наспех собранные из досок, веток или травы. Улицы представляли собой реки грязи и экскрементов. По сравнению с ними он жил во дворце.

«Что за развалины? Как они тут вообще могут жить? Разве не вредно для здоровья?» — вздохнул Чжан Мин, глядя на творящийся ужас, — «Видимо властям плевать. Поэтому тут столько воров и бандитов».

Вернувшись в свой полуразвалившийся дворец на окраине трущоб, он сварил риса и наелся. Обычно у него получалось питаться лишь два раза в день, поэтому постоянно чувствовал легкий голод, но финансы не позволяли шиковать и есть три раза. Девочки тоже таскали рис по чуть-чуть, только чтобы немного наполнить пустующий живот.

Пятый день работы начался обычно, а под вечер Чжан Мину улыбнулась удача. К пристани пришвартовалось большое торговое судно, притом большинство носильщиков к тому времени разошлись по рюмочным. Договорившись лично с хозяином корабля, Чжан Мин работал пол ночи и получил небывалую суму денег — сразу шестьдесят медных монет. Уставший, но счастливый он потащил свое измученное тело домой.

«Даже смешно, как мало мне теперь надо для счастья», — с грустью подумал он, глядя на связку монет в руке.

Заметив издалека кучку бандитов, кружащих рядом с портом, он выбрал обходную дорогу. Жалкие крохи достались ему с большим трудом, и он боялся их потерять.

«Долго мне еще вести такую жалкую жизнь? Надо подумать над новыми способами заработка», — размышлял он по дороге.

Износившаяся дверь со скрипом скользнула в бок и Чжан Мин зашел в темную комнату. Наощупь нашел сваленный у входа хворост, после долгих мучений с огнивом, разжег очаг. Количество риса снова убавилось, два сухофрукта, лежавших поверх мешка, загадочно исчезли. Смазанные следы маленьких рук и ног на полу, говорили о недавнем пребывании здесь двух детей. Единственная посуда для варки еды лежала на своем месте вычищенная до блеска, будто кто-то неумело пытался скрыть следы преступлений. Почему-то на душе у него потеплело.

«Они думают я будут ругать их за рис?» — улыбнулся Чжан Мин, — «Ну и сволочь же был их папаша!»

Далее последовала череда однообразных будней, проходивших среди серой и унылой жизни трущоб, мучительной для переселенца из другого мира. Утром он шел работать на большую городскую пристань, ел, спал и снова работал. Как только заканчивался мешок риса он покупал новый, иногда пару яблок, сушеные фрукты, но всегда выбирал все самое дешевое. По сравнению с предыдущим владельцем тела жизнь нового Чжан Мина сильно изменилась. Девочки все еще боялись его возмездия за взятый без спроса рис и на глаза не показывались.

Время пролетело незаметно и с его загадочного переселения в другой мир прошло двенадцать дней. Деньги больше не уходили на выпивку и азартные игры, питался он очень скромно, поэтому за несколько дней у него даже скопилась небольшая сумма. Тщательно осмотрев ветхое жилище, он нашел место в полу, где спрятал аж двадцать медных монет. При таком количестве бандитов и просто мелких воришек, носить их с собой считалось неоправданным риском.

Постепенно он знакомился с новым миром, слушая разговоры рабочих порта, слухи от лавочников или хвастливые рассказы носильщиков. Главными темами чаще всего становились кланы воинов, культы, секты и множество практиков боевых искусств. Бандиты нападали, воины защищали, культы воевали между собой или другими врагами, не существовавшими в его предыдущем мире.

К большому своему удивлению, Чжан Мин узнал о существовании заклинателей, так называемых бессмертных, использующих нечто похожее на магию. С большим скепсисом он воспринимал рассказы про них, а также по невиданных зверей, злых существ, ходящих мертвецах и прочей чепухе.

«Либо тут все двинутые суеверные идиоты, либо мир действительно очень странный», — думал он.

Последнее время в их доме постоянно хранился небольшой запас еды, девочки успокоились и начали ненадолго появляться в его поле зрения. Когда он возвращался домой, то замечал их играющими на дороге, будто они специально ждали его возвращения. Затем дети быстро растворялись среди переулков и покосившихся жилищ.

Грязные оборванцы, по внешнему виду которых сложно угадать пол, босиком убегали от отца. Окликни он их, начни ругать, они бы послушно вернулись и терпели все унижения, но ему все еще не было до них дела. Их отношения походили на студента, кормящего бродячих кошек по пути домой. Его все устраивало, все равно он не имел представления как растить детей. Во всяком случае дома появилась еда и маленькие дармоедки показывались ему на глаза чаще.