Однако одно дело — мысленно заявить себе о том, что за оставшееся время нужно срочно подучить защитные заклинания, и совершенно другое — попытаться воплотить этот грандиозный план в реальность. Проблема заключалась в том, что я унаследовал тело отнюдь не скрытого гения или хотя бы прилежного хорошиста, а невероятно ленивого подростка, чьи мозги были заточены исключительно под анализ статистики «Пушек Педдл», разработку стратегий для волшебных шахмат и точное расписание приемов пищи в Большом зале.

Эти невеселые мысли посетили меня именно в тот момент, когда уже вечером, я сидел на своей кровати на чердаке в компании Гарри. Решив провести быструю инвентаризацию доступных знаний, я сосредоточенно пробежался по унаследованным воспоминаниям и с ужасом осознал, что в разделе, ответственном за магическую теорию, царил абсолютно пустой, звенящий вакуум. Серьезно, парень, ты же проучился в магической школе целых три года: неужели нельзя было запомнить хоть парочку базовых движений палочкой, или эти знания просто отскакивали от твоей рыжей головы, как бракованный бладжер?

Здраво рассудив, что если нужной информации нет в голове, то она непременно должна была сохраниться на бумаге, я принялся рыться в своих вещах, но довольно быстро пришел к крайне неутешительному выводу. Если какие-то академические записи и существовали в природе, то они остались либо в Хогвартсе, поскольку бывший владелец этой тушки посчитал учебные пергаменты недопустимым грузом для летних каникул, либо оказались погребены где-то в недрах этой самой комнаты, вот только данный выдающийся индивид совершенно не счел нужным запомнить их точные координаты.

И вот, когда я сидел на матрасе с абсолютно пустым выражением лица, меланхолично пялился в потолок и с долей философской иронии размышлял о полной бессмысленности своего грядущего магического бытия, мою голову внезапно озарила поистине гениальная мысль. Гермиона! Прямо сейчас, под этой самой крышей, находится самая умная ведьма целого поколения, ходячая энциклопедия, органично сочетающая в себе не только все знания за прошлые курсы, но и внушительный пласт информации, о которой не догадываются даже многие старшекурсники. У нее в багаже просто обязаны быть идеальные конспекты, систематизированные выписки и стопки правильных книг, которые помогут мне выжить, да и с практической частью она тоже вполне способна помочь. А если подключить к этому делу еще и Гарри, который, хоть и прихрамывает на обе ноги в вопросах теории, своим легендарным, отработанным до автоматизма «Экспеллиармусом» способен надрать задницу половине школы, то у меня вырисовывались вполне реальные шансы на успех.

А это значило лишь одно: нужно было срочно подниматься и идти на поклон к нашей персональной спасительнице. Но стоило мне только собраться с мыслями, как я заметил — а точнее, физически почувствовал — крайне сосредоточенный, изучающий взгляд Гарри, застывший на моей персоне.

— У меня что-то на лице? — спокойно поинтересовался я, слегка приподняв бровь.

— Нет, просто ты выглядишь… на удивление задумчивым, — осторожно отметил он, поправляя съехавшие очки.

— Ты сейчас так тонко намекаешь на то, что я глупый, мой дорогой друг?

Гарри сделал вид, что глубоко задумался над ответом.

— Ну, как тебе сказать… просто данное выражение интенсивного интеллектуального труда на лице совершенно не свойственно твоему привычному поведению.

— Слушай, Гарри, — протянул я, скрестив руки на груди, — ты сейчас совершенно сознательно напрашиваешься на очень серьезную физическую трепку.

— Знаешь, учитывая полное отсутствие Малфоя поблизости и тот факт, что Дадли всё лето меня игнорировал, у меня совершенно не было практики в драках, так что я даже не против, — негромко рассмеялся он, но затем его лицо вновь приняло более серьезное выражение. — Нет, ну а если говорить честно, то ты сегодня в самом деле какой-то странный.

— Эх, Гарри, Гарри, — я сокрушенно покачал головой, всем своим видом изображая глубокую печаль. — Ты сейчас своими жестокими словами ранишь меня в самое сердце. Неужели ты настолько в меня не веришь и не допускаешь мысли о том, что я наконец-то решил взяться за ум, стать чуточку серьезнее и, возможно, даже начать хорошо учиться?

Этот очкастый предатель, не раздумывая ни единой секунды, отрицательно покачал головой.

Мы одновременно рассмеялись, после чего я поднялся с кровати, мысленно смахивая невидимую слезу обиды на отсутствие дружеской поддержки.

— Ладно, предатель. Пойдем со мной.

— Куда?

— Набираться ума, куда же еще, — ответил я, направляясь к выходу.

Гарри всё еще с явным сомнением вглядывался в мое лицо, но всё же послушно поднялся с места и последовал за мной вниз по лестнице, прямиком к комнате Джинни, где в данный момент и располагался наш главный академический штаб в лице Гермионы Грейнджер.

Спустившись вниз и подойдя к дверям комнаты Джинни, из-за которых доносились приглушенный смех и оживленные голоса, я коротко постучал. «Войдите!» — тут же отозвалась хозяйка комнаты. Открыв дверь, я шагнул внутрь, пропуская Гарри следом за собой.

Внутри собралась почти вся наша немногочисленная молодежь: Джинни удобно устроилась на кровати, лениво листая какой-то журнал, Гермиона привычно оккупировала небольшой стол у окна, возведя вокруг себя неприступную крепость из книг и пергаментов, а Фред с Джорджем вольготно развалились на краю стола и второй кровати, явно только что закончив травить очередную байку.

При нашем появлении все четверо синхронно повернули головы.

— О, только посмотрите, какие люди к нам пожаловали, — протянул Фред, расплываясь в широкой ухмылке. — Сам Гарри Поттер в компании нашего внезапно окультуренного и до неприличия вежливого братца.

— Обычно Рон заходит на девичью территорию исключительно в тех случаях, когда ему нужно стащить что-нибудь съестное, — добавил Джордж. — А тут еще и с почетным эскортом в виде Гарри. Это что, какой-то официальный министерский визит? Или нам грозит смертельная опасность, а вы, как доблестные гриффиндорцы, пришли нас спасать от неминуемой гибели?

Гарри, который за годы тесной дружбы со мной успел прекрасно изучить специфический юмор близнецов, лишь усмехнулся и ответил:

— Фред, Джордж, можете спать абсолютно спокойно. Уверяю вас, если мне когда-нибудь и в самом деле придется кого-то спасать, то в моем личном списке приоритетов вы двое будете занимать почетные последние места, где-то сразу после Снейпа.

Близнецы в ответ лишь довольно загоготали, оценив словесный выпад по достоинству.

Я же тем временем спокойно прикрыл за собой дверь и подошел к столу Гермионы, где аккуратными стопками возвышались ее многометровые конспекты, а заколдованное перо все еще резво прыгало над пергаментом, дописывая последнюю строчку эссе.

— Гермиона, у тебя наверняка сохранились подробные конспекты и учебники по заклинаниям за наши первые три курса. Я бы хотел попросить их у тебя. Все, если это возможно. Особенно меня интересуют чары, трансфигурация и защита от темных искусств. И, если есть, какие-нибудь дополнительные материалы, выписки или шпаргалки, которые ты составляла лично для себя.

В комнате мгновенно, словно по щелчку невидимого рубильника, повисла оглушительная тишина. Гермиона медленно подняла голову от своих бумаг и уставилась на меня с таким непередаваемым выражением лица, будто я не учебники попросил, а только что на полном серьезе предложил ей заняться какими-то непотребствами прямо посреди Большого зала.

Но куда более бурной и показательной оказалась реакция моих братьев. Фред застыл изваянием, комично приоткрыв рот, а перо, которое он до этого машинально вертел в пальцах, выскользнуло и упало ему на колено. Джордж выглядел ничуть не менее ошарашенным: его брови взлетели куда-то под самую линию роста волос, а на лице застыло такое неподдельное, искреннее изумление, словно я только что во всеуслышание заявил, что семейство Уизли тайно унаследовало контрольный пакет акций банка «Гринготтс» и отныне мы сказочно богаты.

— Повтори… — с трудом выдавил из себя Фред, недоверчиво моргнув. — Ты сейчас… добровольно… попросил у Гермионы конспекты?

— И не просто дать списать домашку, а выдать «все материалы, если можно»?! — Джордж в притворном ужасе схватился за сердце, драматично заваливаясь на спину. — Рон, моргни дважды, если ты под Империусом! Или, может, тебя кто-то проклял заклятием Подмены? Мы должны немедленно вызвать бригаду целителей из Мунго, наш брат сломался!

Гермиона тоже наконец-то обрела утраченный дар речи, хотя голос ее все еще звучал крайне неуверенно и ошеломленно:

— Ты… ты это сейчас серьезно? За все те годы, что мы знаем друг друга, ты ни разу не попросил у меня конспекты по своей собственной воле. Максимум, на что тебя хватало, — это жалобно выпрашивать мое эссе, чтобы наспех списать его в гостиной в самый последний момент перед уроком. А теперь ты вдруг приходишь и просишь вообще все сразу?

Я лишь сдержанно кивнул, старательно сохраняя на лице самое спокойное и уверенное выражение, на которое только был способен.

— Да, абсолютно серьезно. Я просто решил, что в этом учебном году мне стоит основательно подтянуть как теорию, так и практику. Мне надоело постоянно плестись в хвосте и выглядеть идиотом на фоне остальных.

Гермиона медленно откинулась на спинку стула, все еще глядя на меня с огромным недоверием, в то время как на ее щеках начал проступать легкий румянец.

— С тобой точно все в порядке? Тебя там в саду гномы не покусали? Или, может, тебя и в самом деле подменили?

— Никто меня не подменял, — ответил я с легкой усмешкой, спокойно выдерживая ее сканирующий взгляд. — Просто у меня было много времени подумать этим летом. Я прекрасно понимаю, что дальше программа будет становиться только сложнее, и было бы верхом глупости продолжать беспечно надеяться исключительно на слепую удачу и врожденный талант Гарри. Мне нужно становиться самостоятельнее и, в конце концов, быть более полезным. Поэтому я и прошу твоей помощи. Если ты, конечно, не против поделиться материалами.

Близнецы тем временем продолжали пялиться на меня так, будто перед ними внезапно материализовалось восьмое чудо света в натуральную величину.

— Это поистине исторический момент, господа, — торжественно объявил Джордж, обращаясь к невидимой аудитории. — Немедленно запишите эту дату в анналы истории: сегодня Рональд Билиус Уизли по собственной воле решил начать учиться.

— Нужно срочно предупредить маму, — со всей серьезностью подхватил Фред. — И заодно подготовить флакон с нюхательной солью, потому что от такого счастья она гарантированно грохнется в обморок.

Гермиона, продолжая пристально изучать мое лицо в тщетных попытках обнаружить хоть какой-то скрытый подвох или признак затянувшегося розыгрыша, в конце концов сдалась. Она поднялась со своего места, подошла к открытому сундуку и начала бережно доставать оттуда толстые, исписанные мелким почерком тетради в аккуратных обложках.

— Хорошо… — неуверенно протянула она. — Вот подробные конспекты по чарам за все три года, здесь лежат лекции по трансфигурации, а вот это — защита от темных искусств. Я также добавила сюда свои отдельные заметки по сложным заклинаниям. Только умоляю тебя: пожалуйста, не загибай страницы, не читай за едой и не оставляй на них пятен от тыквенного сока! И если ты вдруг что-то не поймешь в схемах — лучше не экспериментируй, а сразу спроси у меня.

Она с явной неохотой протянула мне довольно внушительную и тяжелую стопку пергаментов. Но когда я бережно принял этот бесценный академический груз, взгляд Гермионы заметно потеплел, и она добавила уже гораздо мягче:

— Знаешь, Рон… я правда очень рада. Это все крайне неожиданно, но… мне действительно приятно видеть такие изменения. Если захочешь, я могу помочь тебе с объяснениями непонятного материала в любое свободное время.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, перехватывая тетради поудобнее. — Я это очень ценю.

Когда мы с Гарри, успешно выполнив свою миссию, уже выходили из комнаты в коридор, я услышал за спиной тихое озадаченное бормотание Гермионы, адресованное самой себе:

— И что, во имя Мерлина, на него внезапно нашло?..

А следом донесся громкий шепот Фреда:

— Джинни, сестренка, ты вообще видела это своими глазами? Наш Рон только что взял в руки книги, чтобы добровольно учиться. Конец света уже близко, я чувствую это каждой клеточкой своего тела.

Я лишь усмехнулся про себя и закрыл за нами дверь, оставляя эту шокированную компанию переваривать данное событие.

Вернувшись к себе на чердак, я немедленно оккупировал стул и с головой зарылся в позаимствованные у Гермионы записи. Гарри, уютно устроившись на своей кровати, первое время бросал на меня крайне подозрительные, настороженные взгляды, видимо, всё ещё пребывая в состоянии легкого шока от моего внезапного академического рвения и искренне полагая, что это лишь прелюдия к какому-то масштабному розыгрышу. Однако, когда прошел час, затем второй, а я всё так же неподвижно сидел над пергаментами, тщательно вчитываясь в строчки, его паранойя наконец-то сдалась под натиском банальной усталости. Осознав, что феерического шоу со взрывающимися котлами сегодня не предвидится, наш герой тяжело вздохнул, отвернулся к стене и благополучно провалился в сон, оставив меня наедине с гранитом магической науки.

И что я хочу вам сказать по поводу записей этой поистине великолепной дамы: да хранит Бог её в целости и сохранности — ну, или Мерлин, не знаю уж, кто тут у них занимает должность самого главного начальника по чудесам. Изучая эти идеальные, каллиграфически выверенные конспекты, я пришел к однозначному выводу: она на сто процентов делала их не для себя. Вы уж меня извините, но не может человек, обладающий столь выдающимся интеллектом, расписывать базовые понятия настолько подробно, буквально разжевывая каждую мелочь. Между этих ровных строк чуть ли не огромными неоновыми буквами светилось завуалированное, но совершенно очевидное послание, специально адаптированное для людей, скажем так, не сильно обремененных выдающимися умственными способностями. Здесь были не просто сухо выписаны формулы — здесь присутствовали детальные зарисовки пассов руками, наглядные схемы того, как именно нужно махать палочкой, чтобы заклинание получилось с первого раза, и фонетические транскрипции правильного произношения. Сто процентов эта святая девушка писала всё это в тайной надежде на то, что когда-нибудь мы с Гарри всё-таки возьмемся за ум, перестанем валять дурака и начнем нормально учиться.

Так, а где тут у нас защитные чары… Ага, вот они. Ну не моя ли ты прелесть? У неё даже была аккуратно расчерчена отдельная колоночка с защитными заклинаниями, а прямо по соседству красовалась столь же педантичная таблица с атакующими сглазами. Была бы она сейчас рядом, я бы, клянусь, расцеловал эту кудрявую энциклопедию в обе щеки. Оставалось только найти свою палочку и немедленно проверить теорию на практике. И тут в полный рост встал один маленький, но весьма существенный вопрос: а где, собственно, находится мой рабочий инструмент?..

Порывшись в памяти оригинального Рона, я с чувством глубокой обреченности вздохнул и заглянул под кровать. Ну твою ж… Мерлинову дивизию! Волшебная палочка, главное оружие и инструмент любого уважающего себя мага, у этого веснушчатого остолопа — а теперь, получается, уже у меня — валялась прямо на полу, укрытая густым слоем пыли и каких-то подозрительных крошек. Подавив острое желание пробить себе лицо фейспалмом, я достал это четырнадцатидюймовое сокровище из ивы с сердцевиной из волоса единорога, тщательно осмотрел его и протер от грязи о край футболки.

Воодушевившись, я уже было занес руку, чтобы, строго следуя подробнейшей инструкции нашей кудрявой прелести, попробовать скастовать хотя бы простенькое «Протего», но вовремя одернул себя. До моего внезапно проснувшегося разума дошло, что на дворе вообще-то глубокая ночь, Гарри мирно сопит на соседней кровати, а будить его внезапными вспышками света и своими неизбежными нецензурными комментариями в случае неудачи мне совершенно не хотелось. А это значило лишь одно: спать мы сегодня не ложимся, а продолжаем с маниакальным упорством грызть гранит магической науки. Я, конечно, бездарно потерял целых три года, и за одну ночь — да что там, даже за неделю — выучить весь этот колоссальный объем у меня при всем желании не выйдет. Но хотя бы малая часть этого материала просто обязана была осесть в моей голове, благо, как подсказывает житейская логика, в пустой сосуд новые знания заходят куда легче и свободнее, чем в уже переполненый. А уж завтра утром я подниму нашего очкастого героя и буду понемногу отрабатывать всю эту теорию вместе с ним на практике.

На следующее утро я… нет, не проснулся, как вы могли бы совершенно логично предположить, а просто оторвался от пергаментов, поскольку всю ночь не смыкал глаз, с маниакальным упорством сумасшедшего поглощая магические знания. От этого академического марафона голова слегка гудела и отзывалась тупой болью, что, впрочем, было не так уж и критично: в конце концов, если голова болит, значит, мозги в ней определенно присутствуют, а это уже само по себе отличная новость. Конечно, чашечка крепкого, хорошего эспрессо мне бы сейчас совершенно не помешала, чтобы окончательно вернуть ясность мысли, но чего нет, того нет, поэтому придется умыться ледяной водой и искренне надеяться, что этого спартанского ритуала окажется достаточно для полноценного пробуждения.

Приведя себя в более-менее вменяемый вид, я вернулся в нашу комнату и подошел к кровати, на которой безмятежно сопел Гарри.

— Гарри, — негромко позвал я, весьма настойчиво тряхнув его за плечо. — Вставай.

Гарри лишь недовольно заворчал, категорически отказываясь открывать глаза, и попытался зарыться поглубже в одеяло, отворачиваясь к стене.

— Ммм… Рон, ты чего? Ещё же совсем рано… — неразборчиво пробормотал он хриплым со сна голосом. — Дай поспать хотя бы до… ну хоть немного еще.

— Уже достаточно светло. Вставай, герой, у нас на сегодня запланировано слишком много дел.

Гарри с трудом приоткрыл один глаз и посмотрел на меня с таким искренним возмущением, что я ни на секунду не усомнился, что, окажись у него сейчас под рукой что-нибудь тяжелое и увесистое — вроде того же толстого словаря Гермионы, — он бы не задумываясь запустил им прямо мне в голову.

— Много дел? — возмущенно проворчал он, потирая помятое лицо. — Мы же на каникулах… Что за изощренный утренний садизм? И… во имя Мерлина! — он смешно приоткрыл рот, наконец-то сфокусировав взгляд и разглядев мое, скажем так, слегка потасканное бессонницей лицо с залегшими под глазами тенями. — Эм, Рон… ты вообще себя в зеркало видел?

— Ну да, видел, и вынужден признать, что я хоть и немного худоват, но в целом весьма и весьма хорош собой, — скромно заметил я. — А что, имеются какие-то проблемы с восприятием моей неземной красоты?

Гарри на мгновение завис, усиленно моргая, а затем подозрительно прищурился.

— …Это ты, Фред? Или Джордж? Признавайтесь, кто из вас выпил Оборотное зелье, потому что это уже совершенно не смешно!

Я лишь слегка улыбнулся, прекрасно осознавая, насколько дико выглядит происходящее с его точки зрения.

— Поднимайся, пойдём, у нас действительно накопилось много работы.

Подхватив со стола стопку конспектов и тетрадей, которые я вчера выпросил у Гермионы, я направился к выходу. Уже пересекая порог комнаты, я услышал за спиной полный искреннего негодования голос окончательно проснувшегося друга:

— Какая ещё работа, Рон?! Эй, я с кем разговариваю?!

— Давай быстрее, Гарри, я жду тебя во дворе! — бросил я через плечо, не сбавляя шага.

Снаружи царила удивительная свежесть и почти непривычная тишина. Утренний белёсый туман ещё не успел рассеяться над окружающими «Нору» холмами и полями, а высокая трава густо серебрилась росой. Я остановился посреди двора, аккуратно сгрузил стопку драгоценных тетрадей на старый широкий пень и с удовольствием сделал глубокий вдох. Прохладный воздух приятно обжёг лёгкие, немного приводя в порядок гудящую после бессонной ночи голову.

Спустя пару минут со стороны крыльца послышались торопливые шаги, и из дома, едва не споткнувшись о порог, выскочил Гарри, на ходу неловко заправляя помятую рубашку и пытаясь хоть как-то пригладить свои вечно растрёпанные черные вихры.

— Ну и что за жизненно важная срочность заставила тебя поднять меня в такую несусветную рань? — недовольно спросил он, подходя ближе и ёжась от утренней прохлады.

— Да вот подумал, не хочешь ли ты поработать для меня живым манекеном для отработки заклинаний? — невинным тоном поинтересовался я.

Гарри замер и уставился на меня немигающим взглядом.

— …Что, прости?!