Зеркала снова спали, превращаясь в прозрачные стёкла. Напротив Тиамата стояла Пантера. Она не двигалась, не улыбалась — просто смотрела. Долго. Слишком долго для того, кто пришёл просто посмотреть.

Опять галлюцинации? Не похоже. Слишком чёткий образ. Если она реальна — зачем она здесь? В глазах ещё плывёт, чтобы прочесть её мимику, жесты. Бесит. Даже больше, чем факт того, что мой костюм взламывают моим же устройством.

— Чего тебе? — процедил он, продолжая прикусывать губу. — Не видишь — я занят?

Пантера фыркнула, но не ответила. Медленным шагом пошла вдоль камеры, не сводя с него взгляда. Он так же следил за ней. Обойдя камеру вокруг, она остановилась и встала полубоком к нему.

— Может, хватит уже так смотреть на меня? — процедя, возмутился Тиамат. — Во мне скоро дырка образуется!

— Хочешь выбраться? — спросила Пантера, слегка кивая в его сторону.

— Чего? — удивился Тиамат.

— Повторять не стану, — процедила Пантера.

— В чём подвох? — спросил он, слегка наклоняя голову к ней.

— Никакого, — быстро ответила она.

— Тогда зачем? — спросил он, пытаясь понять.

— Личные счёты, — хмуро сказала она, отводя взгляд.

— Ладно… Допустим, — неуверенно кивнул он. — И как ты меня вытащишь?

— Сейчас — никак, — заявила она, отворачиваясь от него в сторону выхода. — Придётся подождать.

— Говорю сразу: времени — кот наплакал, — выдавил он и помотал головой, прогоняя неясность. — Не справишься — можешь забыть о своей мести.

— Управлюсь быстрее, чем ты произнесёшь A.O.E., — кинула Пантера через плечо и растворилась в тёмном пространстве.

Снова стёкла превратились в зеркала. Тиамат вновь наблюдал отражение комнаты и прикованного себя. Слегка расслабил челюсть и убрал губу из-под зубов.

Моё отражение всё ещё плывёт, но уже меньше. Опьянение не за горами. Однако Пантера — та, кого я считал сукой, сейчас не прочь помочь. Неужели быть убитой собственной командой так сильно на неё повлияло? В любом случае выбор невелик. Даже если она соврала — выбраться самостоятельно у меня нет возможности.

Прошло какое-то время. Глаза начали бегать от пола к зеркалам, мир шатался, тянуло то вправо, то влево. Тело перестало чувствоваться — только лёгкость, будто его больше нет.

Устройство на груди показывало 77 %.

— Ну привет… пятая стадия, — пробормотал он заплетающимся языком. — А этот яд… случайно наркоманы не употребляют? Ой… кажись, я вслух говорю. — Он посмотрел на своё отражение, выдавил смешок. — Ну вот ты и попался. Скоро они снимут с тебя твой костюмчик… выставят на всеобщее обозрение… и всё, что ты можешь — это рассчитывать на драную кошку. Ну ты пал, конечно.

Устройство показывало 88 %.

— Эй! — выкрикнул он, глядя в белые лампы потолка — эхо разнеслось по камере. — Я щас сам выберусь, слышите? Да слышите вы просто… боитесь. И правильно делаете… ща как активирую карту джокера… — Он резко посмотрел на своё отражение. — Тсс… дурак что ли? Ситуация не такая плачевная… — помотал головой. — Боже… Вот это тупость… болтаю сам с собой. — Оглядел комнату. — А вообще, мне даже нравится… убрать зеркала, постелить футон и можно жить тут… идеально… За исключением того, что я тут пленник. — Выдавил смешок. — И даже в туалет негде сходить… Ну что за люди… а точно нелюди!

Устройство показывало 95 % взлома.

— Пфф, — пропердел он губами, глядя на проценты. — Гавно! Мой ПК взломал бы мой же костюм за секунды! Ооо, кажеться, язык стал заплетаться меньше. Очень кстати. Карбли лавировали, лавировали, да не выловалыровали. А не, ещё заплетается. Ну да ладно. Хоть мне и весело разговаривать с самим собой, хотелось бы собеседника, который был бы нормальным. — Он посмотрел в потолок. — Слышите? Это называется самоирония! Того, чего у вас никогда не будет.

Раздался щелчок — кандалы отмагнитились.

Тиамат посмотрел на них, медленно вытащил руку из заточения, осмотрел её, будто увидел впервые. Дёрнул второй рукой и, выскользнув из кандалов, полетел на пол. В моменте выставил ногу и случайно сделал выпад вперёд. Выпрямился, качнуло по сторонам. Ухватился за устройство и, дёрнув, сорвал с груди. Проценты остановились на 98 %. Присел на колени. Руками грубо вскрыл корпус, покавырялся там, закрыл. Провёл пальцем по экрану — зеркала спали, и проход с тихим шелестом открылся.

— Эй, ушлёпки! — крикнул он, вставая с колен и шатаясь на месте. — Я покидаю вашу богодельню! Сервис у вас ужасный, а вот грибочки — ничё так.

Тиамат сделал театральный поклон, схватил «Таран» и выбежал из стеклянной клетки. Коснулся линз — включил ночное зрение. Оглядел помещение: камеры, вентиляция. Вдоль стен — железные столы с различным оборудованием, но его приспособлений не было.

Пошатываясь, подбежал к столам, упёрся руками и, хватая прибор за прибором, осматривал их и отбрасывал в сторону.

— Вы че, прикалываетесь надо мной? — выкрикнул он, отбрасывая очередное устройство. — Моя самоделка и то полезнее, чем всё, что тут имеется! Даже отвёртка будет лучше… — Он схватился за голову. — Так… Хватит уже говорить вслух. Публика всё равно ужасная.

Он схватил отвёртку и положил в карман. Пошатываясь, прыгнул на стену, прилип, дополз до вентиляции. Достал отвёртку, открутил три гайки — решётка повисла на оставшейся. Он залез в вентиляционную тьму.

Пробираясь по узким алюминиевым туннелям, он внимательно, как мог, осматривал перекрёстки и заглядывал за решётки.

— Для начала надо понять, на каком я этаже, — шёпотом проговаривал он, продолжая ползти. — Затем найти моё снаряжение, а уже потом делать ноги… Черт! Это уже начинает входить в привычку.

Из одного отверстия вентиляции сочился свет. Тиамат медленно подполз к нему и заглянул между решётками — швабра, чистящие средства. Подсобка. Он выкрутил гайки, отодвинул решётку и выпал в помещение.

Поднялся, упираясь в стену. Швабра начала падать на ведро — поймал, положил обратно. Прислонился к стене, дополз до двери, приоткрыл, заглядывая в щель. По обе стороны — работники и персонал «Одиссея», а также пара вооружённых охранников. Закрыл дверь и оглядел содержимое подсобки.

В подсобке нашлось всё, что нужно: чистящие средства, скотч, картон, зажигалка. Тиамат окинул взглядом стеллажи, взял несколько бутылок, подпёр дверь шваброй и за секунду собрал конструкцию, которая должна была создать дымовую завесу.

Взял ведро, поджёг немного бумаги, кинул на дно. Быстро убрал швабру, открыл дверь и выкатил ведро в коридор.

По всему этажу распространился едкий дым. Он рванул по коридору, периодически врезаясь и отталкиваясь от стен, обегая сотрудников. Мельком увидел этаж — 10. Держал наготове самодельную дымовую завесу. Вынырнул из дыма — навстречу бежали охранники, слегка ослеплённые.

На бегу швыряет самоделку между охранниками. Та ударяется об пол, лопается — из неё лезет плотный белый дым с запахом лаванды. Охранников окутывает облако, они хватаются за слезящиеся глаза, чихают. Тиамат проскакивает между ними и на полном ходу врезается в двери лифта. Отшатывается, быстро жмёт на кнопку. Двери открываются, он влетает внутрь, прижимается к панели, жмёт закрытие — двери задвигаются.

Оторвавшись от панели, пошатнулся. Глянул наверх — прыгнул к потолку лифта, прилип, открыл заслонку, вылез в шахту, закрыл. Уселся на попу, хватаясь за голову.

Я на десятом. В самом верху — пятёрка. Моё снаряжение — в подвале. Обычно они там хранят всё добро. Состояние не улучшается, но хотя бы не говорю вслух.

Встал на корточки и, упёршись руками, прыгнул на соседний трос. Схватился, пошатнул его и поскользил вниз. Пролетев этажи, добрался до следующего лифта — на третьем этаже.

Раздался сигнал тревоги.

«Побег. Побег. Побег. Здание изолируется».

По коридорам разнеслась сирена, красный свет замигал, перекрывая тени. Везде слышны щелчки — опускаются шлюзы. Окна, двери, все входы и выходы перекрыты.

Блеск. Ещё и с системой защиты разбираться придётся. Как же это уже заебало.

Под звуки тревоги он перепрыгнул на соседний трос и снова заскользил вниз. Добрался до подвального этажа, затормозил, отпустил трос. Подошёл к сомкнутой двери лифта, вставил отвёртку в зазор, слегка раздвинул, перехватил руками и раздвинул полностью. Вошёл в подвал.

Красный свет пульсировал, вырывая из темноты бетонные колонны и ряды армейских ящиков. Стеллажи уходили вглубь, образуя узкие проходы между ними. Подвал был похож на военный склад, переделанный из парковки — холодный, без окон, заставленный техникой и оборудованием.

Он рванул, но тело не слушалось — инерция понесла его вперёд, он едва не грохнулся о ящик. Поймал равновесие, открыл. Внутри — старые крюки-кошки. Вытащил один, сжал в кулаке, будто боялся, что выскользнет.

Гавно старое, но хоть что-то.

Две ладони вцепились в его плечи и резко потянули назад, отпихнув за бетонную колонну. Он еле устоял на ногах, прижался к колонне, потряс головой — и увидел Пантеру. Она стояла ровно, хмуро глядя на него, руки скрещены.

— Ты какого чёрта ещё тут? — возмутилась она.

— Не бурчи, киса, — сказал он с заплетающимся языком, упираясь в колонну. — Я над этим работаю.

— Ты что? — удивилась она, приподнимая бровь и оглядывая его всего. — Пьян?

— А ты что, отрезвитель? — усмехнулся он, пытаясь встать ровнее. — Давай не будем тратить время на тупые вопросы. Лучше найди моё снаряжение.

— Это не мои проблемы, — отрезала Пантера, оглядываясь по сторонам.

— Ещё как твои, — заявил Тиамат, тряся перед ней крюком-кошкой. — Ты позволила мне сбежать. А если кто-то узнает…

Не дав договорить, Пантера оскалилась, отмахнула его крюк, прижала к колонне и наставила когти к его горлу.

— Если кто-то узнает, — процедила она, — ты точно не выживешь.

— Поэтому… — выдавил он, плавно хватая её коготки двумя пальцами и убирая от горла, — помоги мне сбежать. Мне всего-то нужно моё снаряжение. И мы оба в выигрыше.

— В выигрыше? — кривясь, возмутилась она, делая шаг от него и скрещивая руки. — Ты себя-то видел? Снаряжение ему подавай. Да тебе отрезветь надо! — Она оглядела склад. — Любой тут хлам хорошо заменит твой.

— Ты про это гавно? — усмехнулся он с заплетающимся языком, показывая ей крюк-кошку. — Да оно и близко не стоит с моим снаряжением. Тут даже предохранителя нету! Да ещё он не крепится на запястье.

— Ладно, — скалясь, протянула она, дёргаясь от раздражения. — Что тебе нужно?

— Наручи с тросами и пояс с твоими любимыми шариками, — быстро ответил он на одном дыхании.

Пантера вытянула руку, схватила свои наручи, сняла их и протянула ему.

— Это подойдёт? — хмурясь, спросила она.

— Это, конечно, мило, — усмехнулся он, хлопнув в ладоши и наклонив голову. — Но если хочешь скрыть своё участие в моём побеге, то твои наручи точно не подойдут.

— А ведь точно… — проморгавшись, заявила она и натянула наручи обратно на запястье.

Тиамат прижался к колонне, выглянул из-за неё — камеры по бокам, их красные индикаторы мигали в такт тревоге. Он задержал взгляд на секунду, затем плавно вернулся к Пантере.

— Надо взламать камеры, — заявил он заплетающимся языком и помотал головой, пытаясь прогнать опьянение. — Есть вероятность, что ты там засветилась.

— Ну так взломай! — потребовала она.

— Как раз хотел этим заняться, — усмехнулся он и театрально потянулся к поясу, которого нет. — У меня в поясе как раз лежит одна штука… Ой, а пояса-то нету! — Он развёл руками. — Не беда, у меня на наручах есть другое устройство… Хотя подожди — а у меня и наручей-то нету! — Он хлопнул себя по бёдрам. — А может, я просто гениальный и смогу взломать камеры силой мысли?

— Да поняла я, — дёргаясь, возмутилась она. — Что тебе поможет их взломать?

— Хватит телефон, — спокойно ответил он.

Пантера выдохнула, закатила глаза, нервозно закинула руку за спину и, вынув телефон, протянула его ему.

— Вот, — протягивая ему телефон, сказала она. — Только не спрашивай, откуда…

Не давая ей закончить, Тиамат выхватил телефон, прижался спиной к колонне — и пальцы тут же забегали по экрану.

— «Вижен», — пробубнил он, не отрываясь от экрана. — Гавно операционка. Кому мстишь?

— Тебе какая разница? — отрезала она, отводя взгляд и скрещивая руки.

— Мне плевать, — заявил он заплетающимся языком, не отрываясь от экрана. — Просто пытаюсь тебя занять, а то дёргаешься много.

Пантера вернула на него взгляд. Он неотрывно что-то делал у неё в телефоне. Она выглянула из-за колонны — красные огоньки всё так же мерцали. Повернулась к лифту — двери были закрыты.

— Пружине, — скалясь, выдавила она, не смотря в его сторону.

— Хороший выбор, — подтвердил он, заканчивая взлом.

— И тебя не удивляет это? — удивилась она, возвращая на него взгляд.

— Удивляет, что ты решила ему насолить через мой побег, — подметил он, пожимая плечами. — Могу предположить, что он должен был следить за мной. Ты выбрала момент его поста и дала мне сбежать. В результате он может вылететь из пятёрки. Я прав?

— Да, — кивая, протянула она, выпучив на него глаза. — Ты что, детективов насмотрелся?

— Нет, — усмехнулся он, проводя по экрану. — Я просто много вижу, даже того, что не хочется. И, кстати говоря, всё.

Тиамат кинул телефон ей — Пантера поймала его обеими руками. Он оторвался от колонны и, пошатываясь, устоял. Оба выглянули из-за колонны — лифт двигался в подвал.

— Ой-ей, — усмехнулся Тиамат, хлопая себя по лбу. — У нас скоро гости будут, а у нас даже угостить нечем. Ну хотя бы большой брат смотреть не будет.

— Да как ты в таком состоянии вообще что-то можешь делать? — рыкнула Пантера, кривя лицом.

— Я просто Цезарь на максималках, — усмехнулся он и, чуть не упав, схватился за неё. Пантера слегка дёрнулась и скривилась. — Пошли! Найдём мою снарягу.

Он обогнул её сзади и толкнул в сторону ящиков. Пантера не спорила — просто пошла, сжав челюсть. Сзади гудел лифт, табло мигало: 4-й этаж. Время таяло.

— Нет времени вскрывать каждый, — бросил Тиамат, упершись на ящик, чтобы не упасть. — Давай нюхай!

— Не командуй тут! — скалясь, возмутилась Пантера. — Я это сделаю только потому, что так реально быстрее, а не потому, что ты попросил.

Тиамат тяжело выдохнул, помотал головой, но промолчал. Пантера начала обнюхивать каждый ящик. На табло лифта уже был 3-й этаж.

— Че так долго? — возмутился он, глядя, как Пантера водит носом. — Меня ты быстро находила!

— Заткнись! — рыкнула она, оглядываясь на него. — Не видишь — ищу! Или у тебя вместе с опьянением глаза перестали видеть?!

Она продолжила идти и водить носом между ящиков. Тиамат, шатая головой, обернулся на табло — 2-й этаж. Перестал упираться на ящик и, шатаясь из стороны в сторону, рывками направился к лифту. Пантера краем глаза увидела его ковыляющего в сторону лифта.

— Ты куда намылился? — крикнула она ему вдогонку.

— Выиграю время, — кинул он заплетающимся языком, не оборачиваясь. — Ты продолжай искать.

Табло лифта показало 1-й этаж. Тиамат упёрся на первый попавшийся ящик, вскрыл его — внутри пистолеты. Взял один, вынул обойму: патроны были. Вставил обратно. Оторвался от ящика, доковылял до колонны рядом с лифтом, прижался к ней спиной и ухватил пистолет обеими руками.

Табло лифта моргнуло — 0. Двери с шипением разъехались, и из ярко освещённой кабины повалили бойцы спецотряда.

Один из них подошёл близко к колонне. Тиамат качнулся вперёд, едва не потеряв равновесие, но нога сама нашла дуло — сбила его в сторону. Вторым движением, уже падая, он махнул пистолетом и заехал бойцу по скуле. Тот рухнул, схватившись за нос.

Спецотряд заметил чёрную фигуру и открыл огонь. Тиамат толчком укрылся за колонной, прижался к ней спиной — пули пробивали бетон, колонна таяла. Он наставил пистолет в противоположную сторону, ухватился обеими руками и, целясь в металлические углы, сделал череду выстрелов. Пули отрикошетили от стен и потолка, каждая попала по оружию бойцов, заклинивая затворы.

Отряд пытался стрелять, но слышны были только щелчки. Тиамат, пошатываясь, вышел из укрытия и косо встал напротив спецотряда. Одна нога впереди, на другой упор, пистолет в одной руке, дулом вниз — он медленно крутил им, словно мельница.

— Усе, — выдавил он заплетающимся языком. — Подходите, девочки.

Отряд переглянулся в недоумении. Кинув пушки, они побежали к шатающемуся Тиамату со всех ног.

— Подержи, — сказал Тиамат и швырнул пистолет в первого бойца.

Оружие врезался в лицо бойцу и он рухнул на спину.

Второй замахнулся — Тиамат качнулся в сторону, едва не упал, ушёл от удара и, пятясь назад, потянул бойца за собой. Спиной наткнулся на ящик, повалился на него — и, падая, закинул ноги, врезав бойцу по челюсти. Тот рухнул.

Выпалзывая из-под ящиков, на Тиамата с ноги летел третий. Он встал в планку — нога пролетела мимо, и боец, нелепо подскользнувшись по полу, подлетел и упал на спину. Тиамат сделал стойку на руках, не удержал равновесие и рухнул на лежавшего бойца, оглушая его.

— Полежи пока, — усмехнулся Тиамат, похлопывая вырубленного бойца по щеке.

Он встал так, будто его ударило током, и, пошатываясь, развернулся. Пятый занёс кулак. Тиамат нырнул под удар, едва не упав, схватился за шиворот бойца, волоча того за собой. Тот устоял, замахнулся, разворачиваясь. Тиамат шатнулся, уходя от удара, и случайно вдарил пощёчину. Схватился за плечи бойца обеими руками и, падая, поволок за собой, отправляя по инерции прямо в колонну. Тот ударился и рухнул в бессознательное состояние.

Тиамат приподнялся — сзади его обхватили в замок. Дёрнулся, но не вырвался. Поваленный боец встал, замахнулся и врезал ему в живот — Тиамат выдохнул, согнулся. Ещё удар — зашипел. Третий заносился прямо в лицо — Тиамат дернулся вниз, и кулак встретил голову того, кто держал его сзади. Захват ослаб.

Тиамат качнулся назад, случайно задел ногой переднего бойца — тот отлетел в ящики. Развернулся к заднему, ткнул пальцами в глаза, схватил за шею, поставил подножку и, падая, повалил его на лопатки. Точечный удар в шею — и тот затих.

Отстающие уже нагоняли.

Тиамат выпрямился, шатнулся, глянул на них — и выдавил с искренним раздражением:

— Блин, я так и отрезветь могу.

Боец на ящиках поднялся, схватил трубу и врезал Тиамату по спине. Тот повалился, зашипел, перевернулся — боец занёс трубу снова. Тиамат откатился — труба врезалась в бетон. Боец рванул её на себя, чтобы замахнуться. В момент удара Тиамат ухватился за другой конец, дёрнул, выбивая трубу из рук, перехватил и, не глядя, всадил бойцу в бок, потом в ногу, потом снизу в подбородок. Тот рухнул на ящики.

Остальные уже подбежали — окружили. Тиамат встал, шатнулся, оглядел их. Один зашёл сзади, занёс кулак — Тиамат качнулся в сторону, боец пролетел мимо, споткнулся о его ногу и полетел вниз. Тиамат, не глядя, ткнул его в шею ещё в воздухе. Боец рухнул без сознания.

Тиамат, шатаясь, глянул на последнего. Боец перевёл взгляд с вырубленных товарищей на него — и замер. На секунду. Потом оглянулся, будто ища подмогу, но рядом никого не было. Он сглотнул и схватил с пола газовый ключ.

— Как хочешь, — выдавил Тиамат, перехватывая трубу.

Боец рывком взмахнул ключом — Тиамат отбил. Ещё взмах — отбил. Боец просто кинул ключ в него — Тиамат отбил, но боец повалил его и прижал к земле. Завёл кулак. Удар в лицо. Ещё удар. Ещё удар. На линзах показались трещины.

Боец, улыбаясь, завёл кулак.

Глухой удар — его голова дёрнулась, глаза закатились. Он рухнул в сторону как подкошенный.

За его спиной стояла Пантера с трубой в руках.

Тиамат убрал с себя лежавшего бойца и, еле переваливая конечностями, начал подниматься — шатаясь во все стороны и держась за голову.

— Чёт ты долго, — возмутилась Пантера, кинув трубу на плечо. — Че свои пальцы не использовал?

— В моём состоянии точечные удары могли их убить, — заявил Тиамат, переводя дыхание. — Да и броня у них толстая… Ты нашла?

— Нет, — ответила Пантера и кинула трубу в сторону. — Здесь нет твоего барахла.

— Ладно, — выдохнул он на посошок. — Возьму то, что есть.