Как-то я был в командировке в Новосибирске. Местное бюро пропаганды предложило мне выступить с лекцией о Маяковском в одном доме отдыха. Меня встретила миловидная библиотекарша, проводила в маленькую комнатку рядом с читальным залом и попросила подождать. Жду, рассматриваю стенды, вдруг слышу — в мощный мегафон объявляют: «Внимание! Через несколько минут в библиотеке начнется лекция о Маяковском. Читает лекцию известный писатель...» И — мучительная пауза. Смущенный мегафонный голос: «Фамилия очень трудная... Товарищ... Па... Пе... Пе-пе-рин. Все на лекцию товарища Пеперина!»

Входит библиотекарша. Я говорю, что я не Пеперин, а Паперный. Она приветливо улыбается: «Тем лучше». И добавляет: «Дайте, пожалуйста, вашу командировку». Я протягиваю, она читает: «Паперный 3. С.» — и тут же расшифровывает инициалы по-своему — не «Зиновий Самойлович», а «Захар Семенович». Хотел было сказать ей, что я не «Захар Семенович», но постеснялся: только что я качал права и доказывал, что я не «Пеперин», а теперь буду препираться насчет имени-отчества. Так я ничего и не сказал. Ладно, думаю, побуду час Захаром Семеновичем. Я-то ведь знаю, что я не Захар Семенович. Ничего страшного. Есть люди, которые всю жизнь носят имя Захара Семеновича и — ничего. А библиотекарша то и дело: «Пожалуйста, сюда Захар Семеныч... Здравствуйте, товарищи, к нам приехал из Москвы Захар Семеныч... Все мы знаем и читаем Захара Семеныча!» Потом посыпались вопросы: «Скажите, пожалуйста, Захар Семеныч...»

Я совершенно перевоплотился — держался и говорил так, как если бы действительно был не самим собой, а Захаром Семеновичем.

Встреча закончилась. Библиотекарша выражает от имени всех присутствующих благодарность Захару Семеновичу, я от имени Захара Семеновича желаю им успехов. Мы с библиотекаршей сели в машину и едем: я в свою гостиницу «Золотая долина», а она до своего дома у плотины через Обь. Машина останавливается, плотина, библиотекарша сходит, я прощаюсь. Лунная ночь. Тишина. И вдруг совершенно неожиданно — и для нее, и для себя — я заявляю: «А вообще-то я не Захар Семенович, а Зиновий Самойлович». Услышав это, она просто окаменела — видно, за время встречи она так сроднилась с именем Захара Семеновича, что сейчас для нее я — не я, а неизвестно кто. Я сел в машину и уехал, оставив ее почти что в окаменелом состоянии.

В Москве я рассказал об этом сыну. Он задумчиво произнес:

— Так вот почему на Руси так много каменных баб...

196...