Существуют разные определения смеха. Например, «Смех — дело серьезное». Мне это не нравится. Смех тут такой важный, солидный, что уже не до смеху. Таких определений можно давать сколько угодно: «Смех — дело серьезное», «Поцелуй — вещь немаловажная», «Любовь — дело ответственное» и т. д. А там, глядишь, и уже можно прийти к таким фразам: «Превратим медовый месяц в месячник любви, дружбы и товарищества!» Или: «Проводить любовные свиданья ритмично и бесперебойно, без авралов и штурмовщины!»
Что касается смеха на экране — существуют разные виды кинокомедии, но лучше их делить на два разряда: не-смешные, их подавляющее большинство, и — смешные, их очень мало, просто до смешного мало. В этом-то редком, как говорит Райкин, «дюфцитном» жанре смешной комедии и работает Эльдар Рязанов. И мы еще непростительно мало пропагандируем его имя. Я тут подработал планчик кое-каких мероприятий:
Переименовать знаменитую Пизанскую башню — в Рязанскую. Мы хоть будем уверены, что эта башня, стоящая так косо, — не упадет[2].
Напиток «Солнцедар» переименовать в «Эльдар». Сделать его более доступным по цене и выпускать с изображением улыбающегося Эльдара на этикетке и со стихотворной надписью:
Пью вино почти что даром —
называется Эльдаром!
Будь я тем же Булатом Окуджавой, я сложил бы об Эльдаре песню. Например, такую:
Не бродяги, не пропойцы,
за столом семи морей
вы пропойте, вы пропойте
об Эльдаре поскорей,
об Эльдаре, об Эльдаре,
о Рязанове скорей.
Вы в лицо его взгляните,
в корпуленцию его,
ни убавить, ни прибавить
невозможно ничего,
ни убавить, ни — тем более! — прибавить
невозможно ничего.
Просто нужно очень верить
этим синим маякам,
и тогда нежданный берег
из экрана выйдет к вам,
из экрана
сам Рязанов,
он слетит как птичка к вам!
По самой своей натуре Эльдар полон радости. А хорошо радуется тот, кто радует других.
Существуют разные определения, что такое оптимизм и пессимизм. Например: оптимист убежден, что мы живем в лучшем из миров. А пессимист боится, что так оно и есть.
Один английский писатель сказал: «Если жизнь преподносит вам кислый лимон — постарайтесь сделать из него лимонад». Впрочем, о лимоне есть другая история, прямо связанная с проблемой оптимизма. Одна монашенка на исповеди призналась, что она согрешила. Настоятель монастыря заявил, что теперь ей остается одно — лимоны, лимоны и лимоны. Она спросила: зачем? Он ответил: «Конечно, это не вернет вам, дочь моя, утраченной невинности, но по крайней мере уберет с лица выражение неописуемого блаженства». Я думаю, что эта монашенка, которая, согрешив, не впала в отчаяние, а радовалась, была истинной оптимисткой.
Дорогой Эльдар!
Желаю Вам и Вашим многочисленным зрителям сил, бодрости, оптимизма и — неописуемого блаженства!
Апрель 1982