Письмо после «Кармен-сюиты» в Большом театре
Дорогие Майя и Родион!
С той минуты, когда начался балет, мягко ударили колокола и откуда-то издалека, сначала почти неузнаваемо и потом, как во сне, радуя узнаванием, зазвучала мелодия Кармен, и до последней минуты мы испытывали чистую радость. Весь многолюдный зал стал одной улыбкой.
Арена корриды была и ареной жизни. Майя сидела перед тореадором, устремившись вперед с откинутой назад ногой, похожая на цветок на длинном стебле — его обязательно срежут.
А танец Кармен и тореадора! Это вам не радость любви. Танцуют два смертника: за Кармен — нож Хозе, за тореадором — рога судьбы. И музыка тоже как будто из сновидения, и все неожиданно ударяет печалью, и очень жалко обоих.
Можно ли сильнее сказать, что любовь всегда права и всегда подсудна?
Майя-Кармен не амурничает, а заигрывает — не на жизнь, а на смерть.
Все в ней крупно, решительно, бесповоротно, гибельно и празднично.
Спасибо Вам за весь этот праздник.
Кажется, что Блок посмотрел Ваш спектакль, когда написал:
И кровь бросается в ланиты,
И слезы счастья душат грудь
Перед явленьем Карменситы.
3 мая 1967