...Ужель та самая газета,

где я творил, где я строчил,

где я любил в младые лета,

где я взысканье получил?

Скажи, газета, что́ с тобой,

с твоей былою славной ролью?

Я над твоею полосой

склоняюсь с головною болью.

Передовая под названьем:

«Пора покончить с отставаньем».

Мол, корнейчуковские «Крылья»

все наши пьесы перекрыли,

и только зоринские «Гости»,

как кости, тлеют на погосте.

Затем на полосе второй

вопрос проблемно-половой.

Живет, мол, гражданин такой,

что не живет с своей женой,

а жить ему или не жить,

должна общественность решить.

Нам убеждения велят

повсюду вывесить плакат,

плакат с протянутой рукой:

«А ты живешь с своей женой?»

Продолжим марш по «Литгазете».

Покончив с первой и второй,

теперь займемся с вами третьей

литературной полосой.

Там чудеса! Там критик бродит,

плюсы и минусы выводит,

то перескажет с одобреньем,

то вдруг смешает с удобреньем,

то вдруг качать тебя начнет

обеими руками,

то вдруг, обнявши, понесет

тебя вперед

ногами.

Ох, не смотреть бы, полоса,

в твои туманные глаза

с неверною, жестокою,

коварной поволокою.

Какие только, полоса,

ты издавала голоса!

То воспевала качество,

то отпевала начисто,

то беспросветную муру

вдруг подымала на «уру»,

А только проблеск промелькнул,

уже орала «Караул».

Что́ ж это, что́ ж это

дрогнула строка?

Разве мало прожито?

Почему тоска?

Мы не будем тосковать —

будем новый тост ковать.

Ты свети, моя газета,

без искусственного света.

Не играй ты с правдой в прятки.

Если взгляд — то без оглядки!

Если вдруг напишет худо

(может быть такое чудо!)

Грибачев Н. М.,

не пиши, что где-то кто-то

почему-то, отчего-то

грешен кое-чем.

Если надо крепким словом

говорить с самим Сурковым —

не теряйся, не дрожи,

хоть зажмурься, а скажи!

Не звони, как для банкета,

и навзрыд не голоси.

Вот тогда за все за это

зазвучат слова привета:

— Выходи, моя газета,

все четыре полосы!