Прим. автора: Следующая прода выйдет как обычно в полночь 01.06. Да, эта глава немного меньше остальных, но так надо. Следующая будет побольше, и 30-ой закончим арку Иисуса. А там уже смерть Ддрайга и Альбиона, Артуриана и переход к Скандинавам. Да, жёстко наспойлерил будущие арки, ага.
26 год Нашей Эры.
Иудея. Где-то неподалёку от Иерусалима.
Через несколько десятков минут.
Сетанта, он же Кухулин.
Иисус, конечно, при всех своих возможностях, всё ещё крайне наи-и-ивный.
И вот, в очередной божий раз он доказывал это нам.
Воскресив девочку и привлеча внимание Драконьего Бога просто походя, Иисус на некоторое время остался в гостях, и вскоре парочка слепых явилась к нему в окружении родственников. И закономерно попросила исцелить их. А Иисус им и говорит в ответ:
— Веруете ли, что Я могу это сделать?
— Да, Господи! — синхронно бухнулись они на колени, направляя лица по источнику голоса.
Тогда наш добренький Иешуа просто-напросто коснулся глаз их и абсолютно спокойно сказал:
— По вере вашей да будет вам. — ну а когда их слепота закономерно пропала за мгновенье, весьма строгим тоном наказал им: — Смотрите, чтобы никто не узнал.
И что, думаете, произошло? Конечно же они всем и вся растрепали! О Офис, если бы не защита ангелов, что изо дня в день самоотверженно сражаются с демонами, те бы его давно нашли и прикончили за такие возможности, да ещё им не служащие. Даже слова Мессии не работают на людей, когда те желают о чём-то растрепать и поболтать.
— Что знают двое, то знает и свинья. — коротко и метко охарактеризовал я тогда произошедшее, вызывая печальный вздох Иисуса, неловкие улыбки будущих двенадцати апостолов, которые наоборот, хотели подобной огласки.
Да уж, не подозревал я в тот момент, что эта моя фраза войдёт в строки Библии... Не подозревал. Ибо мысли мои были заняты тем, что неплохо было бы вернуться в Назарет и перенести созданные Иисусом кровать, стол, столы и табуретки в Дунскат на сохранение — барьерные руны в самом Назарете скоро должны будут выдохнуться окончательно... Туда же надо будет определить несколько запечатанных кувшинов вина, которые не так давно на одной свадьбе Иешуа превратил из воды.
Вино, надо сказать, было настолько шикарным, что его придётся пить только по бо-о-ольшим праздникам. И воссоздать рецептуру то не выйдет — тут божественный авторитет Мессии нужен. Редчайший и невозобновляемый ресурс...
Вот бы ещё уломать Иисуса на повторение такого трюка...
***
Спустя несколько месяцев.
В таком неспешном темпе и продолжалось путешествие Иисуса по Иудеи и сопредельным землям, и с каждым днём последователей у него становилось больше, а сила его условного Божественного Авторитета росла. Настолько, что... Нас, при всём своём хорошем отношении конкретно к Иешуа, это стало напрягать ещё больше и больше.
И это не осталось незамеченным самим виновником нашего беспокойства, который после излечения очередного слепого, уже и не знаю какого подсчёта, очень искусно отвлёк своих учеников... Он даровал им право лечить как физические, так и психические болезни, включая старческую немощь.*
* — канон, да. Библии.
Просто пожелал.
И они обрели такую возможность.
То есть, заставил наши со Скатах правые глаза дёргаться ещё сильнее.
И потом отпустил их по ближайшим городам, делать то же самое, что и он, заодно проповедовать веру от его имени.
...И вот, мы сидели в комнате очередного дома, в котором остановился Мессия, исцелив гостя хозяина дома от водяной болезни, сиречь ненормального скопления жидкости в организме. И при этом сама эта жидкость просто исчезла в никуда, а человек стал здоров. Да уж, законы магии начинают нервно курить гашиш в сторонке, только чтобы отвлечься от того, что делал Христос.
Про физику, химию и прочую фигню я даже не заикаюсь.
— Вижу Я, как обеспокоены Вы. — наконец, подал голос Иешуа, не отводя взгляда от четырёх наших алых глаз, от которых даже демоны струхивают. — Не мной, но переменами, что я несу с собой. — утвердительно заявил он.
— Нечто вроде того. — кивнул я, понимая, что разговор этот необходим. Тем не менее, Гаэ Болг лежал на моих ладонях, пусть и завёрнутый в ткань.
Такая мелочь не помешает его активации в случае чего. А не сработает один... У нас есть ещё два, что также лежат на коленях сидящей рядом Наставницы Героев, подмечающей в этот момент каждое движение Мессии.
— Страх пред неизведанным естественен... Многие наоборот, стремятся к тому будущему, что я несу с собой вопреки словам фарисеев и книжников — верят, что там будет лучше, в Царствие Небесном. — покачал он головой. — Мой Отец Небесный также верит в то, что я принесу его на Землю Людскую. Что стану тем, кто наведёт необходимый порядок средь людей. Что Чудеса мои заставят их уверовать, и вера приведёт их в настоящие Царствие Небесное. Я верю, что под Его руководством и впрямь люди обретут обещанное мною счастье — в это я верую прямо и открыто. Но такожде вырос я среди людей, и прежде всего Человек я, а не Бог. Он любит нас, любит истово и искренне, ради этого на многое готов пойти — в это тоже уверуйте, как верите в мои силы. Но любовь слепа. И более Царства Божия я желаю Царство Человеческое, людским потом и кровью построенное. Но возможности для этого не вижу никакой — Человек Слаб, и многое таится в тенях, не позволив ему царство своё построить. Оттого единственной возможностью остаётся Царство Божье, проповедую я вам Которое.
— То есть... — я ме-е-едленно моргнул, анализируя и сокращая сказанное. — Ты хочешь сказать, что хочешь независимости людей, но не видишь возможности для её реализации, а потому вынужден проповедовать власть Бога над людьми, как наилучший возможный вариант?
— Истинно так, Самсон из далёких земель, Солнцем озарённый. — прикрыл глаза Мессия. — И оттого не сокрушаю я Врагов человеческих, хотя Сила такая у меня имеется. Это будет помощью божественной, а не упорством и волей человеческой. А я всё ещё надеюсь, что когда-нибудь у людей появится шанс на Царство Человеческое, пороками демонов и павших созданий Божьих не обременённое.
— Содом и Гоморра. — коротко кивнула Скатах, воспринявшая сказанное куда проще.
Ну да, она ведь не знакома с историей христианства, как один конкретный попаданец-перерожденец в моём лице. Вероятно, за передачу сказанного сейчас Иисусом меня бы обвинили в попрании чувств религиозных лиц, а на пяток веков раньше и вовсе попытались бы на костёр потащить... Но от этого слова Иешуа ведь ничуть не поменяются, даже если Церкви они не понравятся вот совсем.
— Истинно так, Сара из из далёких земель, Учитель Великих. — взглянул на мою ненаглядную Христос. — Лишены там люди были свободы своей и права выбора им дарованного, сделал его за них. Оттого осуждать Его не смею я, за действо там произошедшее. Иначе похоронило бы оно столь лелеемую мной возможность на Царство Человеческое, даже если наступит оно после Царства Божьего. И оттого же я заклинаю вас — не мешайте тому, что случиться должно. Ведаю о предательстве зреющем я, и разговор сей нужен был, чтобы вы не запятнали себя таким Грехом в глазах тех, кто поверил в меня также, как и вы абсолютно поверили в меня, в силы мои. Не заслужили Вы осуждения Такого.
— Однако... — пробормотал я, весьма... Удивлённый этим разговором.
Нет, я конечно слышал, что Иисус был в курсе возможного предательства, но чтобы прямо так явно и откровенно...
— Но в таком случае, не будет ли так, что без тебя Божье Царство не наступит, и не наступит потом Человеческое Царство? — тут же задала весьма логичный вопрос Скатах, оценивающе уставившись на молодого даже по сравнению со мной Иисуса.
— А ежели предотвращу я предначертанное с помощью силы своей — наступит ли вообще Царство Человеческое хоть когда-то? Как человек сможет оспорить право божественное правом своим, коли пример перед собой иметь будет такой? Пример того, что разум человеческий бесполезен против силы человеческой? — покачал головой длинноволосый выходец из Назарета. — Нет уж, я лучше я покажут в очередной раз, что человек выбор имеет, каким бы ужасным он ни был. Главное — своим. Ведь в этот раз не будет склонений к предательству со стороны существ нелюдских — исключительно выбор личный.
— Да уж. Всё оказалось несколько сложнее, чем я предполагал. — хмыкнул я, поднимая взгляд к потолку.
— А как же? Просто всё бывает в глазах тех, кто не желает видеть дальше носа своего. — развёл руками Иисус, уже планируя вставать.
— Иешуа. — тихо донеслось от Скатах, но таким, таким тоном, что замер даже Мессия, повернув к ней свою голову.
Поднявшись и сделав слегка резкий шаг вперёд, она что-то прошептала ему на ухо, да из такого положения и настолько тихо, что даже я ни услышать, ни прочитать по губам не мог.
После чего отступила на шаг назад.
— Что-ж... Скажи мне одно, Сара. Веруешь ли ты в силы мои, в то, что смогу я это сделать? — с искренним любопытством поинтересовался Богочеловек, смотря на глаза моей ненаглядной.
— Поболее иных. — сухо кивнула ему женщина, заинтересовав меня этим странным диалогом.
— Гордыня — грех, но искренни твои слова. Веруешь ты много, и достижение это для человека с опытом большим, и главное, иным. — удовлетворённо кивнул бородатый мужчина. — А раз веруешь, то я это уже сделал, мой коллега учитель. Достойна и ты обладать тем, что даровал Господь роду человеческому, роду Адамовому.
— Благодарю. — вполне искренне кивнула она, принявшись молчаливо провожать взглядом уходящего из помещения Мессию.
— Полагаю... Ты решила времени зря не терять, и получить от нашего Сына Божьего какое-то благословение? Ну прямо как целая куча обычного народу на наших глазах ранее? — весело хмыкнул я, и стрельнул глазами в сторону женщины, когда дверь за Христосом закрылась.
— Раз он думает помереть во имя благих намерений, то терять времени больше нельзя. — широко улыбнулась Наставница Героев, почти счастливо потягиваясь и хрустя косточками. — Но не изволь спрашивать, что именно я попросила... Это будет... Сюрприз, как любит говаривать твой божественный отец.
— Ну, не то чтобы я любил загадки и тайны, однако я уважаю право их иметь. — спокойно отвечаю ей в ответ, поднимаясь на ноги. А как иначе, если я сам ей про своё происхождение не говорю? Было бы крайне лицемерно самому молчать, а другим не позволять. — Ведь мне главное знать, что они не обратятся против меня. А ты, моя дорогая, нечто столь глупое никогда не задумаешь, ибо слишком умна для такой низости.
Я притягиваю к себе женщину за талию, после чего аккуратно кладу подбородок на её плечо, замирая в таком, гм, романтическом положении. Несколько неудобном, учитывая разницу в росте, но гибкость моего тела и не такие трюки позволяет реализовать.
— Хех! Изволить мне польщённой быть таким доверием, Сетанта? Но да, моя просьба придётся тебя по нраву... Наверное. Всё же ты не совсем типичный мужчина нынешних времён — отчего и я, не совсем типичная женщина нынешних времён, стала твоей спутницей жизни. — веселящийся взгляд женщины устремился на меня, слегка отлипнувшего от этой прекрасной особы. — Что-ж, и раз этот вопрос мы обсудили, предложу продолжить действовать за столь неординарным Сыном Божьим. Чую, что он нам покажет ещё множество чудес... Да и интересны мне те, кто вздумает предать того, кто исцеляет раненных и всяких больных, помогает людям с полной самоотдачи и не прося никакой платы.
— Угум. — киваю я ей, сложив руки за спиной и особенно сильно контролируя выражение лица. — И ведь он говорил именно про предательство, а не вражеские происки. И личность этих предателей наверняка будет очень интересной...
— Подозреваешь уже кого-то? — хмыкнула она, сложив руки под грудью. Ну да, было бы глупо думать, что такая впечатляющая во всех аспектах женщина, в том числе и в проницательности да наблюдательности, что-то не заподозрит.
— Да. А ты? — интересуюсь в ответ, ведь в конце-концов моё знание основано на Библии, а не на каких-либо особых наблюдениях. Я больше за Иисусом следил и мысленно обтекал от игнорирования всех законов магии и наук.
— Есть один кандидат. Но ради интереса, предлагаю заключить пари. Чей кандидат окажется предателем. — явно развеселилась Скатах, отчего интерес к её словам к Иисусу у меня вспыхнул вновь. На что ей он ответил согласием, что она так обрадовалась? Явно не лишение бессмертия — мы этот вопрос уже проговаривали.
— Будь на нашем месте кто-то другой, он бы сказал в случае победы иного, что на него же поставил ставку. — пожал я плечами. — Но да, мы, хе-хе-хе, особенные. И врать друг дружке не будем. Так что я согласен на пари, моя дорогая.
— Великолепно... Идём же быстрее, а то Иешуа опять не усидел на месте и отправился всем даровать добро даром. — взмахнув шевелюрой фиолетовых волос, она вновь надела скрывающий от других их истинный цвет и скрыла волосы под мафорием, эдаким покрывалом замужней женщины, закрывающим волосы и плечи, и по-сути, я понял, где находится прототип этой всей исламской одежды.
Бе-е-е-е.
Волосы — это одно из самого прекрасного, что есть у женского полу. Особенно если не опускаться до пошлых банальностей уровня главного героя этого сраного мира — хы-хы, большая женская грудь. Тьфу.
Какое счастье, что до того абсурда осталось ещё две тысячи лет.
***
Иерусалим.
Спустя несколько дней.
Скатах, она же Наставница Героев.
Приближалась местная Пасха Иудейская, и Скатах/Сара вместе с Сетантой/Самсоном и Иешуа пришли в Иерусалим, покуда остальные его ближние ученики проповедовали по другим городам и только собирались возвращаться, чтобы вновь объединиться.
И недолго думая, тридцатилетний мужчина, такой юный и наивный даже на фоне её Кухулина, отправился в храм... Ну и обнаружил, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели меновщики денег. В общем, происходил полный базар, и отчего этот обычно кроткий и спокойный мужчина по-настоящему рассвирепел.
— Впервые его вижу таким. — хмыкнул Сетанта, оперевшись об стенку храма и наблюдая за тем, как Иешуа молча делает бич из верёвок, который явно будет использован против ничего ещё не подозревающих торговцев.
— Аналогично. Но в теории, я его понимаю. Он не только формальный жрец своего Бога, он его ещё и сын. Сыновья почтительность объединилась с почтительностью религиозной, и это даёт воистину впечатляющие результаты. — протянула обладательница забавляющихся алых глаз, принявшись наблюдать за происходящем.
За тем, как Иешуа выгнал из храма всех торговцев, как начисто выгнал бичом и стоящих прямо здесь на продажу овец и волов, и деньги у меновщиков начисто рассыпал во все стороны, а столы их прост-напросто опрокинул. Лишь продающим голубей он более менее спокойно сказал:
— Возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли!
— Ну да, мне бы тоже не понравилось, если бы в доме моего отца или, в моём случае, матери устроили вот такое вот. — хмыкнул мужчина, поводя плечами. — Эй, таки Сарочка моя, не хочешь поучаствовать в сем славном погроме? Торговцев здесь ещё много, и хотя они явно сбегут, надо придать им... Мотивации.
В красных глазах мужчины блеснуло озорство, столь похожее на отцовское... Но после ответа Иешуа, Скатах была готова убить ради него Бога — просто за то, что тот согласился и помог ей в одной не такой уж и малозначительной детали.
А какой-то погром... Ха!
Так что Скатах двинулась прямиком за собственным мужчиной, принявшись даже с некоторым азартом раздавать пинки всяким торговцам и менялам. Храм был немаленьким и торговцев в нём также было немало. Так что всей троице погромщиков досталось возможностей вдоволь повеселиться.
— Вали отсюда, ростовщик! Никогда вас не любил! — со смехом раздаётся от Сетанты сбоку, который буквально брал людей за шкирки и выкидывал из храма лицом в камень.
Носы ломались, кости трещали — но всё были пока что живы. Скатах, с некоей долей иронии, совершенно не спеша, отвешивала мощные пощёчины, или как их называл её мужчина — чапалахи. От силы которых головы людей почти неестественно дёргались, а сами они с ошалелыми глазами падали на землю и отползали прочь, забывая про всякий скарб.
Подняв одно из яблок, женщина с удовольствием откусила его, почувствовав недурный вкус.
— Да уж, не последним торговцам разрешили торговать в Храме... — покачала она головой, уклоняясь не глядя от попытавшего отоварить её клеткой и с курицами торговца. — Каков наглец! Изволил пытаться атаковать меня! — веселящимся тоном ответила она, делая подножку толстяку и заставляя его рухнуть на впечатляющее пузо, и мимолётом подхватила обеспокоенных курочек, принявших активно дёргаться и кудахтать. — Тихо. — алые глаза почти гипнотизирующие уставились на не слишком умных животных, но даже немногие их инстинкты возопили перед ней, заставив нелетающих птиц замереть подобно мышкам перед удавом.
Поставив пернатых обратно, Скатах повела плечами и направилась к группе менял, что пытались как можно быстрее убрать своё золото по мешочкам.
Поздно.
Она оказалась рядом и с азартом перевернула стол вместе со стоящими рядом людьми.
— Т-ты... Тебя ведь убьют, глупая женщина! И мужиков твоих, проклятая блудница! — выкрикнул один из них с пола, заставив её моментально развернуться и замереть.
Сузить глаза.
Посмотреть на весьма поджарого мужчину, явно прекрасно питающегося и следящего за своей формой.
Посмотрела чуть дольше.
...Лужица под задницей мужчины расплылась весьма основательная.
Довольно оскалившись, Богоубийца пошла дальше, слегка скривив нос от запаха.
Вот ещё всякие ничтожества будут ей что-то заявлять — да уж, давно она так весело, а главное, беззаботно — не расслаблялась. Так-так, какую бы следующую цель выбрать? Ах, вот! Торговец с охраной, какая редкость! Все остальные надеялись на то, что никто не посмеет буянить в Храме Господнем, в Доме Его, как любит повторять Иешуа, отоваривая всех плетью.
Стол одного из менял был ею взят просто походя и безжалостно стряхнут ото всякого серебра.
— Остановите эту сумасшедшую! — возопил тот самый предусмотрительный торговец, указывая на неё пальцев. Ка-а-ак некультурно... — И вообще, где стража?!
— Мы и есть стража. Гораздо более высокого ранга, нежели любая храмовая. Ведь мы — Хранители Тела Сына Господнего. — довольно оскалилась она, сверкнув глазами и говоря вполне искренне. Учитывая, что он сделал по её просьбе, она вполне была готова лет эдак пятьдесят серьёзно побыть на этом посту. — Того самого Сына, которого вы взбесили местным балаганом и отвратительном базаром, который он, как почтительный сын своего Отца, терпеть не смог. И хотя я не очень уважаю Богов, особенно местного, но я уважаю Иешуа и его принципы. Так что...
Стол молниеносно был разбит об лысую голову выходца откуда-то из южных земель, а обломки оказались в обеих руках Скатах.
Которыми она основательно треснула по плечам второго с боков, ломая кости.
Нечего было надвигаться на неё с угрожающим видом, не имея возможности оценить силу противника по его предыдущим действиям. К тому же имея наглость во время боя застилать себе глаза похотью откровенной после оценки её лица.
Торговец был схвачен за шкирку по примеру Сетанты, и отправлен в полёт прочь.
Раздался крик боли и отвратительный хруст, но мужчина ещё шевелился, а значит шансы выжить у него были. Всё-таки смерти заслуживали больше достойные враги, могущие хоть что-то, а не всякий торговый люд, к оружию и смертям непривычный.
— Куда-а-а! — с азартом гнался неподалёку Кухулин, явно играясь с парочкой торговцев, пытавшихся спрятаться от него в колоннах и торговых рядах.
Пройдясь по ним внимательным взглядом, причину интереса Сетанты она быстро обнаружила — огромные мешки с трясущимися монетами, которые эти люди никак не желали выпускать из рук, отчего сильно замедлялись и постоянно спотыкались.
Хмыкнув и увернувшись от метнувшегося в неё ножа, Скатах заинтересованно сверкнула глазами.
С начала этого погрома её только тупыми предметами и кулаками пытались поколотить, но кто-то, видимо, всё-таки более-менее достойно оценил уровень угрозы... Но вместе с тем и развязал ей руки, теперь могущей использовать Гаэ Болг... Но к чёрту.
Она будет сейчас развлекаться, а не в очередной раз устраивать осточертевшую ей резню, коя ей наскучила ещё до начала ученичества Кухулина.
К тому же...
Стража наконец-то пожаловала.
И если они попытаются вступиться за тех, кто занимается торговыми делами в непредназначенном для этого Храме, они станут ещё одними игрушками для развлечений.
Да уж, не зря она решила поспешить за Иешуа — иначе бы пропустила такую прекрасную отдушину.
***
На вершине горы Сион. Сионская горница.
Спустя несколько дней.
Сетанта, он же Кухулин.
В очередной раз вспоминая события Погрома в Храме, я довольно скалился, и судя по взглядам окружающих взрослых мужиков, видевших с Иисусом многое — скалился я не совсем по-человечески.
Ведь избивать кучу обнаглевшего от безнаказанности торгового народу с полного одобрения Сына Божьего было в высшей мере забавно.
...От приятных воспоминаний меня отвлекли слова, которые произнёс Иисус, сидя с одной стороны одного длиннющего стола:
— Вы знаете, что через два дня будет Пасха, и Сын Человеческий предан будет на распятие. — выдал он, заставив всех и вся замереть.
Ах да, сейчас вроде как происходила эта известная всем и вся Тайная Вечера — уж больно хороша известна та картинка с кучей сидящего народу была. Да что там говорить, она даже слегка вульгарно была разобрана на мемы и переделана.
Мы же разместились у стены и наблюдали за этим стоя — не были мы так близки с Иисусом, как его ученики. Да и последователями тоже не были, не говоря уж о том, что последователями никаких Богов мы также не были — Скатах их вообще убивала, а я имел весьма атеистический стиль мышления прямиком из двадцать первого века той версии Земли, где боги были мифом и выдумкой, в которую почему-то до сих пор верили.
Что же до учеников Иисуса
Они весьма опечалились. И, недолго думая, наперебой начали говорить Ему, буквально каждый из них:
— Не я ли, Господи? Не я ли? — и при этом их лица были до невозможности искренними, включая даже самого Иуду, который буквально вчера ходил к первосвященникам и договаривался о предательстве Христоса. Проследить за ним не составило для меня проблемы — он даже ничего не заметил.
Не то чтобы я сомневался, что события пойдут иначе, но... Хотел просто убедиться, что Искариот действительно сам предает такого мирового мужика, как Иешуа. И да, как и предсказывал означенных Сын Божий, никакого влияния демонов или падших. Или иных мифологий.
Ноль магии.
А простая психологическая обработка не делается за то время, что Иуда был вне поля зрения кого-то из апостолов, Иисуса или нас.
Так что да... Иуда держал лицо прекрасно, и никто из других апостолов его не заподозрил... А я, я не видел смысла также идти против истории и желаний Иисуса, явно знавшего и желавшего своей смерти, если Иуда или иной человек по своей воле решится на предательство, которое к этой смерти приведёт.
Я же... Нет.
Слишком сильно поменяется история. Слишком непредсказуемым станет мир. Страшно даже представить, что может произойти. Да, я боюсь. И не боюсь этого признать — в конце-концов страх это естественное состояние, выпестованное эволюцией человека. Которое, вот так неожиданность, является частью инстинкта самосохранения — против которого идти... Глупо. А я и так слишком часто делал это.
Не стоит искушать судьбу лишний раз, право слово. Что я также делал слишком часто.
Не говоря уж об желании самого Иисуса, опять же. Пускай всё идёт так, как он хочет. В этот раз... Побуду просто наблюдателем, и может волю какую-нибудь последнюю выполню его — если там совсем уж чего-то бредового и слишком напряжного не будет. Мужик, Иешуа, конечно хороший, но не настолько, чтобы я слишком за него впрягался, право слово.
Означенная личность тем временем ответила каждому из своих учеников одним-единственным предложением:
— Опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня.
Прозвучало весьма веско, заставив нас со Скатах переглянуться и откусить часть хлеба, да запить кружкой с вином. Тем самым, который он для вечери вновь преобразовал из воды — и этот алкоголь был настолько великолепным, что с ним не стыдно и алкоголиком стать, честное полубожественное слово.
— Не я ли, Равви? — раздался тихий голос напрягшегося Иуды.
— Ты сказал. — неопределённо ответил ему Иисус, но Искариот не успел даже обдумать эти слова, ведь стол вновь погрузился в шум тринадцати мужчин.
И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал:
— Приимите, ядите: сие есть Тело Мое. — и, взяв чашу и благодарив за то, что они взяли хлеб ранее, подал им и продолжил: — Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов. Сказываю же вам, что отныне не буду пить от плода сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего. И вы, друзья мои Самсон и Сара — примите Это такожде. Многое вы прошли со Мною, и многое сделали для Отца моего, и Ангелов его Небесных, дабы стоять в стороне, подобно неприкаянным.
Похоже прознал о нашем сотрудничестве с Ангелами. которые всё это время по-прежнему несли чудовищные потери, но не допустили даже малейшего вмешательства в жизнь Иисуса. По-сути, последним было то озеро, где Левиафан бурю вознамерилась устроить, но жёстко обломалась об Божественный Авторитет нашего... Пожалуй, славного знакомого.
Да, это подходящее словосочетание для описания наших взаимоотношений.
Не друг, не лучший друг — слишком во многих моментах наши характеры и взгляды отличались, но...
Славный знакомый — это уж точно.