Прим. автора: Следующая прода выйдет как обычно в полночь 24.05. Вот и пошла-попёрла заварушка...

P.S. Ребята из комментариев, я понимаю, у всех вас появилось резкое желание насадить одного плотника на копьё, но... Я ни хачу судебный иск от славной нашей РПЦ на сто тыщ мильонов. Пощадите, ага...

4 год до Нашей Эры.

Иудея. В нескольких километрах над Вифлеемом.

Несколько минут спустя.

Ангелы: Действующий, Падший, Бывший.

Высоко над местом рождения Сына Божьего проявились три вспышки телепортации.

Белоснежно-сияющая, скромная дымчато-серая и закручивающаяся вихрем мрачно-чёрная.

...Когда остаточная энергия от процесса мгновенного перемещения через пространство рассеялась, на месте трёх вспышек закономерно появились фигуры... Сильнейшие фигуры Библейской Мифологии после самого Господа-Бога, сравнимые с Богами из числа других мифологий.

Михаил с Небес.

Азазель из Григори.

Люцифер из Преисподней.

Некоторое время три фигуры молча смотрели друг на друга, а после совершенно синхронно выпустили каждый по шести пар крыльев, распахнувшихся по всю свою ширину.

Белоснежно-белые перистые — у Михаила.

Чёрные перистые — у Азазеля.

Наполовину кожистые и наполовину перистые, но такие чёрные — у Люцифера.

И выпустившие свои крылья, а с ними всю свою мощь мужчины вспыхнули на весь Ближний Восток своей немаленькой силой, которая буквально вдавила бы кого-то другого, кто в этот момент изволил бы находиться с ними рядом. Даже люди, находящиеся в нескольких километрах внизу — и те почувствовали сухость во рту и какую-то необычную тяжесть в теле, невольно усилив эффект от рождения Сына Божьего.

— Надо же... Даже моя лучшая пророчица не смогла предугадать деяние нашего Отца... — процедил Люцифер, сложив руки на груди. — Мало ему было сначала людей полюбить... А теперь... Это. Непонятно что, но определённо порождение очередной его безумной идеи и цели. Брат мой Михаил, неужто не поведаешь ты мне, что затеял наш дражайший Отец, и почему его здесь нет лично? Это как-никак его... Сын... Земной Сын... Или что это вообще за существо такое?

Последнее Утренняя Звезда буквально выплюнул, причём с таким количеством яда, что хватило бы отравить все колодцы в Израиле.

— Брат... Ты лишился возможности это узнать, как только предал Его великое дело, и посчитал, что Он может ошибиться. — мягко покачал головой означенный брат, с сожалением прикрыв глаза на печальном лице, бывшим таковым уже многие столетия... Как раз с момента, когда Пали первые ангелы.

На его его голове сиял круглый нимб, освещая длинные светлые волосы на невероятно красивом лице.

(Это Михаил... И Миша парень. Точно. Нет, не смотрите на то, что Гавриил в DxD у нас Габриэль и вообще женщина)

Оранжевые глаза Люцифера и зелёные Михаила встретились в очередной незримой борьбе. Споры на счёт многих вещей начались у них ещё во времена бытия на Небесах, а сейчас... Они едва сдерживались, чтобы не начать битву для выяснения старых-добрых отношений старших и младших братьев.

— Воу-воу-воу... Братьям вообще нужно в мире жить! Вы же семья... — подал голос Азазель, и тон его был откровенно издевательским. — Что? Что вы на меня так смотрите? — оглядел обоих собеседников мужчина, одетый в тёмный плащ с распахнутой грудью. — Где я вообще, и где... Люцифер, блин! — недовольно проворчал резко дёрнувшийся падший, когда рядом с ним промелькнул чёрно-алый и дергающийся на протяжении всей своей длины, энергетический луч самой Силы Разрушения.

Силы, что уничтожала на своём пути сам солнечный свет и тень, ведь ничто не могло пережить её попадания, апофеоза самого разрушения. От неё можно было только сбежать, уйти прочь, уклониться, только лишь бы не встречаться с тем, что убивает всё живое и неживое на своём пути.

...Ведь в конце-концов все особые наследуемые способности Столпов Демонов были получены ими из арсенала самого Люцифера, поделённого на Семьдесят Две более-менее равные части.*

* — в каноне это не сказано, но было бы крайне странно, если создания владели теми способностями, которыми не обладал бы их создатель. Приём крайне полезными и эффективными способностями. Подробнее дальше в главе.

— Азазель... — мягко улыбнулся Архангел Господень, но тоже для проформы призвал огромное световое копьё в свою ладонь. — Твоя непосредственность не меняется, но сейчас требуется проявить твёрдость. И я прошу тебя не вмешиваться в эту ситуацию — вы пали, безусловно... Вы подтолкнули людей Содома и Гоморры к тому, что там потом было... Но даже Падшие, вы в некоторой степени всё равно Ангелы... И не обратились в этих отвратительных, противоестественных... Демонов.

— Отвратительны? А не за это ли людей полюбил Отец? За их несовершенство, за их свободу... Я даровал демонам ровно тоже самое, Михаил! — громко рассмеявшись, Люцифер распахнул руки в стороны. — Они несовершенны настолько, насколько это возможно. Они грешны подобно людям и даже лучше... Я дал им с Лилит ровно всё то же самое, что было у людей! Так быть может Отцу стоит возлюбить их больше, чем людей? Я так хотел ему задать этот вопрос хотя бы сейчас, даже без своей армии пришёл... Но вместо него вижу лишь его главного подхалима и сумасшедшего экспериментатора, отвергнувшего перерождение в куда более совершенное существо...

— Мне мои перья нравятся больше этой твоей кожи. — в своём неподражаемом стиле фыркнул Азазель, махнув своими крыльями и позволив с десятку маленьких пёрышек начать опадать на землю. — Так что откажусь ещё раз, если это было очередное распоследнее приглашение присоединиться к вашей компашке с Вельзевулом, Асмодеем и Левиафан... Вот если бы ты был такой же большегрудой смуглой милашкой как Левиафан... — почти мечтательно вздохнул Азазель, за что вынужден вновь уклоняться от очередной ленивой атаки бывшего любимца Бога.

Вновь состоявшей из Силы Разрушения, коей Утренняя Звезда так беззаботно и беспечно раскидывался, словно это была не одна из сильнейших наступательных способностей среди всех мифологий в целом.

— Полагаю, переговоры на этом окончены. — с искренним сожалением вздохнул Михаил, покачав светловолосой головой. — И вероятно, наша будущая битва перетечёт в нечто куда более глобальное и непоправимое, верно же, брат мой Люцифер?

— Потому что пора закончить этот абсурд. — холодно отозвался платиноволосый демон, концентрируя в собственной ладони новую сферу Силы Разрушения, но теперь уже куда более серьёзную и являющейся преддверием новой атаки. — Слишком долго я позволял существовать как моим врагам, так и этим смертным тараканам... Только демоны останутся, Михаил. Но так и быть, когда ты будешь стоять передо мной на коленях, я дарую тебе Падение и Перерождение в демона. Прямиком на глазах нашего Отца... — исторгаемые оранжевое свечение радужки Люцифера сверкнули немаленьким таким предвкушением.

— Фи, как банально, Люцифер... Быть может... — попытался начать свою очередную речь Азазель, но в следующую секунду был вынужден широко распахивать глаза и весело улыбаться, когда Сила Разрушения уже в третий раз была направлена на него.

Только на этот раз она не была ограничена в мощи и Азазелю пришлось применить один из лично разработанных артефактов, который призвал в реальный мир огромный кусок камня, впитавший на себя всю основную мощь столь убийственной силы и рассыпавшийся буквально ничем.

Ведь этим и была страшна Сила Разрушения, которую Люцифер даровал Столпу Баэлов — тем, что она уничтожала абсолютно всё на своём пути без остатка, повреждая даже саму бессмертную душу. И была прямым антиподом, разработанным Люцифером на основе не раз видимой им силы самого Библейского Бога.

— Фу-у-ух... — преувеличенно вздохнул Азазель, вытирая с лица несуществующий пот. — Ещё немного и я бы помер прямо здесь...

Но повторить свою атаку по наглому Падшему Люцифер не успел — раннее призванное огромное световое копьё Михаила с впечатляющей скоростью устремилась к Утренней Звезде.

Быть может, атаки заместителя Бога не были столь же чудовищны по своей природе, что и Сила Разрушения, но они были гораздо быстрее неё. И вместо очередной атаки ею, Люцифер был вынужден резко хлопать крыльями, и ставить барьер из демонической силы.

Последний задержал атаку Михаила лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы закончить начавшийся хлопок двенадцатью крыльями и уйти с траектории движения светового копья.

Ну а затем...

Затем небо над Вифлеемом буквально взорвалось десятками атак трёх самых могущественных существ Библейской Мифологии после самого Господа Бога.

***

Азазель.

Энергетические вспышки пронзили верхние слоя облаков, сталкиваясь друг с другом в оглушительных взрывах, ослепляющих ночное небо основательным светопредставлением. Иногда взрывы двух световых копьев — Михаила и Азазеля сменялись звуком ломающегося стекла, когда Сила Разрушения уничтожала саму их структуру, заставляя распадаться на светящиеся осколки, жадно пожираемые антиподом силы Бога.

Сами владельцы подобных возможностей летали по небу на полной своей скорости, в полную свою силу махая всеми шестью парами крыльев на спине каждого из них.

И параллельно полёту их руки совершали махательные движения со столь же чудовищной скоростью, на лету формируя множество различных атак собственной силой. Параллельно разум каждого из троицы просчитывал точку своего полёта, полёт оппонентов и даже то, что их противники начинают создавать.

Всё это заставляло двенадцатикрылых существ использовать свой разум на полную, анализируя каждый элемент стремительного воздушного боя с обстрелом друг дружки с дальних дистанций.

Но основную битву, разумеется, вели два Архангела — бывший и действующий. Азазель откровенно уступал в силе каждому из них, однако периодически вмешивался в схватку, когда кто-то из братьев хоть немного начинал брать вверх и тем самым не позволял ему развить преимущество — а потом уходил от направленных в его сторону контратак, которые уже обеспечили множество мелких ран по краям тела Падшего.

Не всегда ему удавалось реагировать, не всегда...

Михаилу и Люциферу по хорошему бы сначала убить его, но конфликт вернейшего слуги божьего и главного его бунтаря был слишком глубоким, слишком давним... Так что трёхсторонняя битва вновь и вновь заставляя их сходиться, не имея возможности победить.

— Ха-а-а... — выдохнул Сатана, резко распахивая руки в стороны и заставляя Силу Разрушения объединиться с Силой Времени Столпа Агарес, тем самым применяя две самые мощнейшие способности, которые поставили Столп Баэл и опять же, Столп Агарес — на первое и второе место в иерархии соответственно. — Звезда... Уничтожения. — практически выплюнул Люцифер, наблюдая как вокруг него стала формироваться аура из тонкого слоя Силы Разрушения, из которых состояли и позднее вспыхнувшие целых шесть чёрно-красных энергетических сфер.

Шесть.

Их было целых шесть — этих Звёзд Уничтожения.

И в этот раз благодаря Силе Времени, их формирование было внезапно ускорено в разы.

Четыре были направлены на Михаила — два на Азазеля, ясно показывая, кого повелитель Ада считает главной угрозой.

Азазель бы попытался вслух оскорбиться — наигранно, разумеется... Но сейчас ему нужно было просто выжить, ибо такое простые артефакты не выдержат... А прерывать было уже поздно — барьер из Силы Разрушения был слишком труднопробиваем в такой ситуации.

Но вот если они выживут... У Люцифера начнутся проблемы.

И ему придётся помогать... Но не то чтобы Азазеля это расстраивало! Так он точно сможет проконтролировать, чтобы никто из двух архангелов не погиб в этом бою, и уже давно готовившаяся война не закончилась бы быстрее нужного. В конце-концов он, лидер всех Падших Ангелов и Григори, собирался извлечь из дальнейшей основательной заварушки максимальную выгоду для себя.

...А Сила Разрушения тем временем закончила нагнетаться.

Вокруг Азазеля тотчас появились зачарованные до предела щиты, дополнительно пред собой сгенерировавшие полупрозрачные магические барьеры. Им он научился благодаря контактам и торговле с другими мифологиями, которых и ангелы, и демоны — презирали и недооценивали.

Глупцы.

Та валькирия, Гёндуль, была прекрасным мастером барьеров, коей был один только равный — архангел Рафаэль. И было бы грех не воспользоваться таким преимуществом, когда Падшие уступают в численности и ангелам и демонам. Первых мог создавать Бог, а вторые воспроизводились способом, подобным людскому. Последний вариант рассматривался Григори... Но они всегда были слишком раздроблены, чтобы целенаправленно начать плодиться, как то приказал Люцифер своим созданиям, и даже сам обзавёлся сыном — что было просто нонсенсом.

...Сила Разрушения врезалась в барьеры, тут же треснувшие под таким напором.

Но Гёндуль и Азазель создали воистину шедевр.

Он не мог выдержать мощь Силы Разрушения, антипода Силе Божьей — но она могла впитать в каждую свою молекулу эту мощь, и не позволить ей уничтожить что-то за пределами барьеров и генерирующих их щитов из лучшей стали Скандинавской Мифологии, так называемого Уру.

***

Михаил.

Покуда его падший собрат использовал рассыпающиеся на глазах изобретения языческих богов, чтобы выйти в ничью против атаки Люцифера, Михаил был вынужден действовать иначе. Он не был настолько же хорош в создании барьеров, как брат Рафаэль... Но был аспект, в котором он был неповторим, подобен самому Богу.

В конце-концов не просто ведь так его имя расшифровывалось очень лестным образом — Тот, кто как Бог?

Нимб Ангела вспыхнул ярче, и даже сами крылья превратились в свои энергетические аналоги из чистого Святого Света, той самой силы, что одним своим присутствием причиняла боль демонам. Возможно, не таким могущественным, как Люцифер, который к тому же какой-то частью оставался ангелов...

Но не вред собирался причинять Михаил.

Как только четыре сферы Силы Разрушения приблизились к нему расстояние вытянутой руки, намереваясь пожрать и уничтожить ангельскую плоть...

Архангел Божий вспыхнул.

Настолько яркой и нестерпимой вспышкой Святого Света, что даже даже Люцифер с Азазелем были вынуждены прищурить глаза, а плоть Утренней Звезды стала покрываться дымом.

...И оказался в двадцати метрах над пролетевшей мимо Силой Разрушения, устремившейся вдоль, испепеляя на своём пути даже сам воздух и его молекулы.

— Да будет... Свет! — вспыхнувшие золотистым сиянием глаза Михаила устремились к небесам, и он всем лицом повернулся к небу. — И да примите Его в своё сердце.

Затем он высоко поднял правую ладонь с широко растопыренными пальцами, словно стараясь схватить сами Небеса, что были где-то ещё выше.

Затем он сжал руку.

И небо над Вифлеемом вспыхнуло яркостью солнечного дня.

Ни один клочок тени не смог помешать свету сильнейшей способности на Небесах, малому аналогу той самой силы, коей владел Господь.

В мир над царством Иудейским словно явился и мгновенно пропал самый настоящий утренний рассвет посреди ночи, принеся за собой новый день.

Свет, наполнивший ночное небо над местом Рождения Христа, был настолько ослепительно ярким, что отражался от многочисленных плывущих облаков, окрашивал их в чистейший белый цвет, словно бы они висели в дневном небе, а не в ночном.

И именно ночного неба больше нельзя было разглядеть те за просветами между копьев, выстроившихся в форме огромного ромба, озарившего Землю Обетованную.

Их... Этих копьев было бесчисленное множество.

Чудовищно огромный ромб из них заполонил всё небо.

Их было десятки тысяч и каждое из них сияло, словно новое солнце, наполненное энергией, способной одним прикосновением испепелить четырёхкрылого Падшего Ангела.

Своей огромной фигурою они разрисовали всё небо Иудеи своею идеальной белизной и в этот краткий миг было похоже, будто в небе висел самый настоящий ромб из жидкого света... Света, что своими святыми лучами доходил до границ Египта, где всполошился Ра и иные боги его мифологии.

Ночь в этот краткий миг целиком обратилась днём, когда весь иудейский город внизу осветился ярче, чем мог быть освещён лишь одним солнцем.

То была сила Архангела Божьего, сильнейшего и могущественнейшего из всех творений божьих, что обитают на Небесах.

Михаил, Тот Кто Как Бог, опустил ладонь.

И сияющее небо рухнуло следом за ней.

***

Люцифер.

Он помнил эту мощь.

Он когда-то ею владел сам.

Возможно, даже лучше, чем паривший меж облаков брат, призвавший сильнейшую площадную атаку архангелов, не имеющую официального названия, дарованного богом... Но имеющая неофициальное, что иронично, данное ему самим Люцифером — Кара Господня.

Кара, что принялась всей своей мощью, ливнем из десятков тысяч световых копий опускаться на Люцифера и парящего не так далеко Азазеля.

Михаил, понимая, что его противники слишком быстрые для большинства иных атак, решил ударить по площади. Сделать своё наступление настолько всеобъемлющим и задевающим каждую частичку поля боя, что у Владыки Демонов и лидера Григори не останется не единого шанса на уклонение. Только защиту на одном месте, а это скует Люцифера на одном месте — и позволит Михаилу тут же сформировать более мощную точечную атаку.

Казалось бы, в чём была проблема от копьев, что могли испарять собой лишь четырёхкрылых падших ангелов... Или аналогичных по силе, или даже чуть более сильных — из-за фактора урона святостью, демонов? Он ведь был сильнейшим из детей Божьих, когда-то лучшим Его воином и сыном...

Но дело в том, что Михаилу также не составило бы проблем перенаправить ливень копий в одну точку... И там, где одно не причинило никого вреда — прилетит сотня, и Люцифер получит первую незначительную рану.

На лице Люцифера появилась воистину улыбка дьявола.

Его брат недооценивает его — считает, что лишившись возможности использовать световые копья после перерождения в демона, Утренняя Звезда ослаб. И что против такого Сила Разрушения слишком медленная, несмотря на всю свою ужасающую мощь.

— Да будет Свет, говоришь? — платиноволосый Бунтарь Божий припомнил сказанные пару секунд назад слова брата. — Тогда в ответ я должен сказать нечто подобное?.. Да будет Тьма да Разрушение!

Все двенадцать крыльев взмахнули перед самым попаданием солнечных копий, когда Люцифер решил продемонстрировать всю тщетность усилий брата.

Сила Разрушения вспыхнула вокруг него столь же яркой алой-чёрной звездой, что и раньше Михаил.

Потеряв возможность использовать привычную силу, Люцифер все эти столетия разрабатывал то, что ему не просто поможет встать на прежний уровень, чтобы сражаться с архангелами — нет, это было совершенно недостаточно для победы.

Он разрабатывал то, что может уничтожить даже самого Бога. Стереть его из самого существования... Иначе не было бы никакого смысла начинать эту войну и в целом вылезать из Ада. Его и его армию просто уничтожил бы Бог, почти не задействуя иных сил.

Но эта сила... Эта сила способна уничтожать даже богов, даже их души, даже их сознания. Окончательно и бесповоротно.

Это была концептуальная сила Стирания Существования.

Её можно было хитрым образом зациклить, замедлить... Что проделал Азазель, всегда бывший известным за свой лучший гений на Небесах. В плане Творения он был всегда был лучшим из Ангелов, хоть до падения и не был в числе Архангелов.

Но не было ничего, что способно бы выжить или продолжить существовать после встречи с антиподом самого понятия существования.*

* — Сила Разрушения в каноне без каких-либо проблем уничтожала абсолютно что угодно, даже существо уровня Драконьих Богов — Трихексу. Она-то и выживала исключительно за счёт регенерации даже из пылинки.

И он, Люцифер, стал воплощением этой силы.

Воплощением Разрушения.

Его тело изменилось за считанные мгновенья, наполовину перейдя в энергетическое существование из Силы Разрушения, что внешне выразилось в полупрозрачности, но с учётом, что каждая часть его тела и одежды окрасилась в ало-чёрные цвета.

Это была ещё не настоящая его мощь, и перейдя в окончательную форму, существующую пока лишь в теории, он предполагал десятикратный рост мощи... Мощи, которая наконец-то позволит ему одолеть даже своего Отца, всегда казавшегося непобедимым, и уж точно являющегося сильнейшим из всех Богов.

Но на Михаила и Азазеля...

Ему хватит даже этого.

...Ливень световых копьев встретился с телом Первого из Сатан.

И потух.

Подобно какой-то свече, огонёк которой опустили в воду.

Каждый из элементов атаки Михаила просто стирался из существования.

— Кха-аха-ха-аха-ха-аха-ха-ха! — в голос расхохотался Люцифер, видя как его оппонент абсолютно ничего не может сделать ему в новой форме. — Ну что, видишь ли ты разницу, брат мой?! Нет у Небес больше будущего! Скоро его не будет даже у нашего Небесного Отца!

Люцифер распахнул полупрозрачные, алые руки.

И само Разрушение затрепетало на его пальцах, проявившись на них в полной мощи.

Да сорвалось в виде огромной скалящей пасти самого антипода существования.

Растянувшаяся на тысячи метров атака направилась прямиком в нахмурившегося Михаила, что принялся вновь нагнетать силу в своём нимбе и во вспыхнувших светом крыльях, и заинтересованно блеснувшего глазами Азазеля, что даже перед неминуемой смертью не собирался снижать уровень своего исследовательского интереса.

Но...

В этот момент по воздушному полю боя трёх двенадцатикрылых созданий Божьих пронеслась незримая волна.

И каждый из них услышал детский плач новорождённого в своих разумах, но донесшийся туда отнюдь не через уши.

...Люцифера выбило из его формы в один миг. Его глаза широко расширились, а оранжевое сияние радужек основательно потускнело, вернувшись почти к золотистому, какой у него был в бытность архангелом.

Азазеля словно ударили под дых, и заставили переключиться на нечто ещё более интересное. И по одному ему лицу было видно, что кто-то очень хотел изучить новый феномен.

Михаил... Михаил же просто с благоговением посмотрел куда-то вниз. Все его атаки вмиг прекратились, световые копья развелись по его собственной воле, дабы не пугать то дитя, что каким-то своим чувством чуяло идущую братскую битву.

— О Сын Божий... — с трепетом прошептал светловолосый Архангел.

— Это существо... Чтобы оно из себя не представляло... Чем бы ни была эта затея Отца... Её надо... — отстранённо пробормотал Сатана, устремляя взгляд в аналогичную сторону, и продолжая уже синхронно с Азазелем:

— Уничтожить/Изучить!

Взгляды двух Падших пересеклись, давая друг другу понять, что здесь Григори и Ад не сойдутся во мнениях. Одни не позволят уничтожить это проклятое дитя, а другие — его изучить.

Значит эта война, как и предполагалось, будет трёхсторонней.

— Ни то ни другое, я не могу позволить вам сделать. — раздался громкий голос Михаила, куда более твёрдый и уверенный чем обычно.

Словно его обладатель обрёл цель, за которую теперь искренне хотел сражаться даже с собственным братом.

Позади Архангела вспыхнули множественные круги телепортаций, что в виде светящихся энергетических крестов стали проявляться многими тысячами, десятками тысяч... Сотнями тысяч.

Воинство Небесное явилось на битву за судьбу Сына Божьего, озарённые светом сотен тысяч нимбов.

Остальные члены трёхстороннего сражения тоже не стали ждать какого-либо чуда.

Григори явились почти в полном составе, облаченные в модифицированные людские доспехи — ведь они всегда любили людей... В том или ином смысле. Ведь человеческий род был столь любопытен и интересен... И многие как раз пали из-за него.

Позади сверкающего молчаливой ненавистью Люцифера во вспышках осязаемой тьмы явились они — Семьдесят Два Демонических Столпа. Их главы, их дети и дети их детей. А за ними были их демонические легионы, что распахнули кожистые крылья во всю свою ширь.

Невидимый для простого людского глаза, целый миллион противников явился на первую битву за судьбу Богочеловека.

Первую битву этой войны.

Великой Войны.