Прим. автора: Следующая прода выйдет как обычно в полночь 20.05. На бусти лежит дополнительная глава.
16 год до Нашей Эры.
Шотландия. Земли Теней. Замок Дунскат.
Спустя полдня.
Сетанта, он же Кухулин.
— Ох, как же взбесился Балор, вы просто не представляете! — всплеснул руками до предела довольный Луг, который едва ли не светился... Кхм, учитывая его силу, это становится ещё более подходящим описанием эмоций божества. — Даже наблюдая издалека, тот крик ярости, который он издал после освобождения из концентрированной Силы Солнца... Великолепно! Одобряю...
— Меньше разговоров, больше дела, Луг. — весьма серьёзным тоном Скатах оборвала моего божественного батю, одновременно продолжая рисовать надо мною лечащие руны.
Ран у меня не наблюдалось, однако проклятье, коим является взгляд третьего глаза Балора, выводилось из организма куда сложнее, нежели чем лечить проткнутую печень или лёгкие. Вот поэтому при внешней целостности моей тушки, я всё равно мог лишь лежать в постели и немного двигать головой и конечностями. Ведь забег от Балора только усилил ту слабость, которую он вызвал одним лишь взглядом.
Да уж, понятно, почему его одного опасается целая куча богов.
— Кхм... Раз ты так хочешь... — пожал плечами означенный трикстер. — В общем, Балор собирает все силы с побережья и направляется в одно из немногих мест, из которых можно попасть в Тир на Ног — а именно его он собирается штурмовать. Собственно, там мы и устроим сражение... У местечка под названием Мак-Туиред. Прямо там, где мы когда-то сражались с фоморами и ныне вымершими Фир Болг.
— И где Нуаду потерял свою руку. — добавила фиолетоволосая женщина, не отводящая взгляд от рисуемых в воздухе рун.
Каждая из них активировалась в своей последовательности, и я начинал ощущать возвращающийся контроль над телом — словно проходило онемение и тело более не казалось тяжелее обычного. Прямо расцеловал бы её за такую помощь. Но увы, не в таком состоянии и не при свидетелях. Вон, пускай за матерью следит этот божок — а то поматросил и бросил... Не-е-ет, так дела не ведутся.
Лугу ещё везёт, что я с него алименты не требую — хотя да, такая дикость времён современности среди прошаренных местных не практикуется.
— Да хватит вам уже — один раз повидались, и даже когда лично не встречаетесь, постоянно попрекаете друг дружку в разговорах со мной! — возмутился рыжеволосый Бог, и я ему даже почти поверил. Но ключевое слово — почти. Слишком переигрывает, и явно осознаёт это. — А ведь вам предстоит на одной стороне сражаться...
— И вот мы наконец-то подошли к серьёзной теме. Когда планируется начать генеральное сражение? — деловито поинтересовалась Наставница Героев, впервые за весь разговор покосившись на моего отца.
— Скоро, очень скоро. Балор собирается в бешенном темпе. Вероятнее всего, уже завтра утром. — пожал плечами Луг. — Не от нас зависит, опять же. Засаду-то мы ему устроим, но пока его армия дойдёт до неё...
— Ясно. — моя наставница прикрыла на пару секунд глаза. — Но я не смогу с самого начала поучаствовать. Мне нужно излечить твоего сына от проклятья, а это займёт... Даже в экстренном темпе... До завтрашнего полудня. Сам знаешь, что у полубогов сопротивляемость хуже, особенно при первом разе, когда организм и магия в его теле не адаптировались к столь агрессивному вливанию чужой мощи.
— Не учи учёного, как говаривают в Элладе. — хмыкнул рыжеволосый, бросив взгляд на меня. — Без тебя будет опаснее, но... В кое-то веки и мы должны проявить свою мощь и показать людям, что их боги всё ещё с ними, чтобы они не перебежали к другим.
— К кому? — хмыкнула Скатах. — На этих островах ваша воля абсолютна — а земли почитателей Одина через целое море располагаются. Просто признай, что вы хотите увидеть восхищённые рожи сородичей Сетанты, когда они увидят вашу силу в бою.
— Ну и не без этого. — с совершенно невозмутимой и бесстыдной мордой отозвался папашка. — В конце-концов, мы заслуживаем поклонения, нет? За то что спасаем их от врагов, ценой собственного здоровья. Нашему любителю морей и колдовства основательно от Балора прилетела сконцентрированным проклятьем и его шипастой дубиной, зачарованной одним из глав Столпов демонов. Гадёныши. Разберёмся с Балором, потом этим тоже прилетит... Семьдесят два Столпа? Многовато-то как-то... Вот тридцать шесть будет звучать поскромнее, как раз в рамках тех идеалов скромности, которые проповедует их Бог.
— Кстати, всегда хотел задать вопрос... — подал я голос, радуясь, что со связками у меня всё было в порядке. — А почему я не слышал о почитателях этого Бога?
— Они у него были. — пожал плечами Бог Солнца. — Но в следствии раскола среди созданных им существ он недосмотрел за ними... Ну и они стали почитателями знакомых нам демонов, устроив очень нехорошие вещи даже по меркам греческих наших собратьев, а они вообще ничего не стесняются. Отчего их Бог в бешенстве залил те места основательного вида потопом, заставивший и нашего Мананнана и Посейдона впечатлиться. Оттого его и считают одним из сильнейших.
— Занятно... — пробормотал я, буквально наяву видя, как всякие религиозные фанатики крутятся в гробах от такой интерпретации произошедшего.
— Не то слово, но мне уже пора. Эта аватара и так скоро пропадёт — большая часть сил идёт на ловушки нашим недругам. Давай, сынишка, лечись под присмотром сей славной особы и ждём тебя на поле брани. — ухмыльнулся мужчина, и его аватара исчезла в небольшой световой вспышке, заставившей прищурить глаза.
— Наконец-то. Шума много, пользы мало. Сетанта, изволь не брать с него примеру. Ужель вызвался быть моим спутником жизни — знай, что таких как он я недолюбливаю. Слишком много ветра в голове, особенно в подобные серьёзные ситуации... — с соответствующей серьёзностью в тоне и взгляде прокомментировала произошедшее женщина.
— Приложу все усилия... Когда смогу их прилагать. — недовольно проворчал я, с трудом пошевелив шеей и удобнее устроившись на подушке.
— Сроки ты уже слышал. — слегка пожала плечами обладательница алых глаз, исполняющая обязанности лекаря. — До тех пор...
В этот момент раздался осторожный стук в основательную дубовую дверь, стоящую на выходе из моей комнате, в которой я и обретался.
— Панорамикс? — подал я голос вновь, проморгавшись от небольшого потемнения в глазах. — Заходи.
Дверь тут же принялась с некоторым трудом отходить в сторону из-за собственной массы.
— Сетанта, госпожа Скатах. — заговорил вошедший в комнату друид, оглядев нас обоих. — Ваш гость... Ушёл, полагаю?
— Да. — коротко отозвалась Наставница Героев, продолжая неотрывно рисовать руны, которые по капельки возвращали мне силы и контроль над собственными конечностями. — Можешь говорить свободно, друид. Я не возражаю.
— В общем... Я восстановил свой рецепт и, учитывая отсутствие некоторых нужных трав из моих родных мест, волшебное зелье будет не столь эффективным... Но где-то чуть более половины силы уже есть. — слегка помявшись, объяснил нам старик, до конца не привыкший к тому факту, что вновь может вернуться к исследованиям всей своей жизни, позволяющим людям вставать на одну ступень с демонами и иными расами. Ну, хотя бы по физической силе — но и это уже немало.
И демонам такое явно не понравилось, раз несколько глав Столпов прибыли уничтожать там всех и вся.
— Прекрасно. — кивнула обладателю белой бороде женщина. — Не зря ученик попросил тебя поселить в Дунскате. Твоя полезность оправдывает подобное моё решение... Взял с собой результаты своих трудов?
— Да, но... — слегка опешил бедный старик, но под требовательным взглядом владычицы Земель Теней только коротко кивнул и сняв с пояса, протянул ей флягу.
— Попробуем. — только и бросила сия властная особа, залпом залив в себя жидкость так, словно не боясь возможных побочных эффектов из-за нового вида рецепта... А... Стоп.
Действительно, чего ей бояться-то?..
Миг, и женщина р-р-р-резко так вздрагивает и мотает головой, словно по телу прошлась куча мурашек и холода вдобавок.
— М-м-м... — оторвалась от фляги она, медленно моргнув. — Очень недурно, хотя вкус отвратен. Прирост скорости... — резко взмахнув рукой в сторону, Скатах создала основательный такой порыв ветра. — Впечатляющий. Прибавка тоже... А срок действия... Что-то около десяти минут?
— К сожалению, да. — прикрыл глаза друид. — В Галлии я высаживал модифицированный сорт тамошних магических растений, и так как я не догадался сделать посадки в укромных местах... Демоны их уничтожили. А растут они долго, двадцать лет как минимум... Меня даже за это несколько... Сумасшедшим считали. Но результат оправдывал ожидания, и плоды они давали множество раз, не умирая и распространяясь...
— Прости, что будоражу старое... И возможно я это спрашивал, но... Демоны ведь не смогут использовать зелье на себе? И не могли ли они прибрать эти плоды себе? Со всем уважением, но... — я недовольно цокнул. — Возможно среди них найдутся достаточно хорошие умельцы в алхимии.
— Маловероятно. Плоды они точно уничтожали, буквально раздавили водой — там среди демонов была женщина... Если это существо вообще можно было назвать женщиной... — практически сплюнул он. — К тому же адаптировал я к это человеческой физиологии, а не тому... Что у этих тварей.
— Что-ж, хорошо. Значит можно не ожидать, гм, неожиданностей. — явно прислушиваясь к собственным ощущениям, отстранённо пробормотала Скатах. — Потом расскажешь о том, как ты выращивал их. Найдём тебе новое место для твоей волшебной рассады... Сейчас другой вопрос. Сколько до завтрашнего полудня ты сможешь сделать зелья?
— Есть брать по времени действия... Около часа, пожалуй? Больше не выйдет так быстро. — судя по выражению лица, Панорамикс прикинул всё что нужно и выдал ответ. И весьма, весьма удачный для нас.
— Прекрасно. Работай. — распорядилась женщина, вернувшись к написанию в воздухе новых Истинных Рун.
Не очень дружелюбно с её стороны, конечно, но в этой дружелюбности Наставницы Героев никогда и никем не обвинялась. К тому же тот факт, что Панорамикс был теперь под её защитой — было лучшей формой благодарности, практической и реальной, а не всего лишь на словах, как часто и бывает.
Откинувшись поудобнее на подушку, я продолжил наблюдать за свечением рун — спать мне не рекомендовалось, чтобы я мог продолжать сознательно сопротивляться проклятью.
***
На следующее утро.
Равнина Мак-Туиред.
Луг, он же Бог Солнца.
Здесь, где когда-то происходило невиданных размеров сражение, ныне всё вернулось к естественному положению дел, за которое многие зовут этот остров Зелёным и Изумрудным.
На самой равнине располагалось несколько деревень, из которых уже сбежали жители — находившиеся при Богах и феях друиды выступили в качестве посланников и предупредили жителей. Хотя и происходило это скорее по инициативе самих белобородых стариков...
Богам и феям было не до этого — они не могли отвлекаться на мелочи в виде пары-тройки сотен людей, когда на кону без всяких шуток стояла судьба всего острова... И гораздо большее количество жизней смертных созданий.
Они зачаровывали местность, создавали магические ловушки... Но самой титанической работой занимались феи — на них, как больших умельцев скрываться от взглядов людей, была возложена задача скрыть всю засаду, которую все боеспособные боги готовили на отпрыска своих давних врагов. Врагов, которые учавствовали в прошлой битве на этих землях.
— Они справятся? — как и всегда, вечно недовольный всеми и вся бывший король Туата де Дананн левитировал над земле в метрах эдак ста от неё. — Ежели из-за их слабости и недостатка умений погибнет кто-то из нас... Луг! Ты меня слушаешь вообще?
— Не ворчите, ваше бывшее величество. — закатил глаза рыжеволосый. — Всё будет нормально. Феи будут оч-ч-ч-чень стараться, так как знают и нашей силе, и о том кто послал чешуйчатых тварей испепелять их остров. Да и ваш давний друг Мананнан всё ещё жив.
— Нам стоило вместе со Скатах напасть и прикончить его сразу. — не собирался успокаиваться Нуаду.
— Сам знаешь, почему нельзя. И даже если с учётом этого факта мы бы справились с ним, его фоморы успели бы разбежаться и вырезать всех поклоняющихся нам смертных. — сложил руки на груди Луг. — Пока мы были бы заперты понятно в чём.
В ответ бывший король проворчал что-то неопределённое, но всё-таки замолк, продолжая наблюдать за подготовкой.
— Ускорь своих фей, Луг. Он уже близко. Я чувствую этот отвратительный морской смрад, ничего общего с красотой чистой воды не имеющий... — сощурился зелёными глазами Среброрукий, поигрывая пальцами искусственной руки. — Он прибудет быстрее. Скатах и твой... Сын его отлично разозлили. В этом они действительно крайне пригодны, это... Признаю.
— Хе-хе. — довольный трудностью этого признания, Луг весело улыбнулся во все свои зубы. — Вы тоже будьте готовы к сражению. Не я ж буду всю работу по убиению этого трёхглазого выполнять?
— Мои силы уже не те, что раньше... — слегка повёл плечами Нуаду. — Если бы со мной была рука и та мощь, которой я пожертвовал в прошлой битве при этой проклятой равнине...
— Скажите просто и коротко — вы опасаетесь Балора. — продолжая довольно лыбиться, ответил ему Бог Солнца. — Но не буду лишний раз вас провоцировать... Дорогая Нимуэ, пожалуйста, ускорь своих! — к закатыванию глаз, вслух крикнул Луг.
— Хорошо. — отозвалась ему древняя фея с юга самого большого из здешних островов, Британии. — Заклинатели, работаем на износ, и о здоровье не беспокойтесь — вылечу я вам всё потом... Скорее, ну!..
Удовлетворённо кивнув, бог покосился назад, где также в воздухе зависли остальные боги, которые будут участвовать в сражении. Первым из них был Диан Кехт, младший брат Нуаду — высокий и сильный мужчина, которому престало быть богом, а не лекарем. Но тем не менее, на нём стояла основная задача в том, чтобы нивелировать основную способность Балора, который в этом был до ужаса похож на Небесного Дракона Альбиона, также умевшим ополовинивать силу даже сильнейших богов. Собственно, именно это сходство заставляло так напрягаться и опасаться прямого противостояния до сих пор.
Но более терпеть уже было невозможно — ладно раньше, когда он сидел в своей башне во многих сотнях километров от Изумрудного острова, но сейчас, когда он объявил прямую войну...
Боги собрались, чтобы покарать наглеца.
Вторым из условной ударной группы (как их обозвала Скатах) — также был младший брат Нуаду, Огма. Покровитель литературы и искусств был также одарён в воинском искусстве и давнее время был соперником своего старшего брата в борьбе за престол богов... Но проиграл. И проиграл уже самому Лугу, когда попытался оспорить его как преемника Нуаду.
Что-ж, по мнению Луга этот Огма был самым физически сильным богом среди них, но вот умом особым не отличался, как и знаниями в чародействе, в отличии от самого Бога Солнца.
Следом был отец и второй муж матери Нуаду и его братьев, а заодно отец Огмы — Дагда, крайне опытный чародей в плане управления землей, а также лучший повар всего народа Дану. Как подметил Луг, на нём как обычно была слишком простая по меркам богов коричневая рубаха с широким вырезом на вороте, и едва прикрывавшая его бёдра. Поверх неё тоже ничего не обычного не было — широкая накидка, ниспадавшая с плечи.
На ногах у него были башмаки из конской шкуры волосом наружу. А в качестве оружия как всегда использовал свою любимую восьмизубую боевую палицу, закинутую на плечо.
Рядом расположилась всем известная тройка Богинь Войны, бывших крайне редкими и едва ли не единственными тройняшками, триликими повелительницами войны Бадб, Маха, и соответственно, сама Морриган. Если последняя балансировала на грани, как считал Луг, то вот первая была наиболее жестокой среди них, тогда как Маха — милосердной. И поэтому первой молились для того чтобы покарать врагов в бою, а второй — чтобы твои собственные воины выжили.
...Вздохнув, Бог Солнца вновь перевёл взгляд на приближающее воинство фоморов. И того, кто в силе в целом превосходил даже самого Луга.
Две сотни километров, а атмосфера и погода над равниной уже начали портиться, потворствуя воле шаманов фоморов. Противодействовать им Боги не могли, не раскрыв себя из-под мощнейших в истории скрывающих чар... Вблизи Балор их обнаружит — магическое зрение у него великолепное, но тогда уже будет поздно.
— Готовимся. — сухо и кратко бросил Луг, начав нагнетать в себе Силу Солнца и кивнул троице сестёр, на которых лежит особенная часть их плана, призванная нивелировать собственный козырь Балора, о котором тот ещё даже не подозревает — вот такая вот ситуация сложилась.
Километр за километрам орда низших фоморов приближалась с горизонта.
Десятки тысяч обычных жителей, сотни различных благородных фоморов, десятки их меньших королей... Все они шествовали сюда огромной толпой, отчего у сокрытых магией фей смертных начинали подрагивать колени. Но командиры там были достойные — ученик Скатах, Фердиад, не говоря уже про известных среди богов и фей Фергуса и Медб из Коннахта.
Так что люди не дрогнули и не побежали, к победоносному-то взгляду самого Луга на закатившего глаза Нуаду.
Ну а внизу с каждой минутой становилось всё больше и больше врагов, заставляя даже богов начинать хмуриться — такое количество и впрямь будет долго и муторно уничтожать под корень.
Но...
Вот они окончательно достигли границ засады, зайдя на территорию зарытых Дагдой под землю схронов с взрывоопасными алхимическими реагентами.
Где-то половина всей массы фоморов успела зайти на территорию засады, но... Потом на неё встал сам Балор, в сопровождении особо крупных драконов и чудовищ шествовавший как раз в середине всей своей орды.
— Взрывайте. — бросил Луг фее Нимуэ, понимая, что Балор обнаружил их защиту в кое-то веки.
— Готово. — оскалилась та, кого в будущем будут звать феей Озера. Но сейчас она с азартом наблюдала за тем, как магический сигнал достигает всех схронов с, по-сути, прототипом магической взрывчатки.
...Основательный совместный взрыв вмиг раздался впереди, заставив поморщиться от грохота даже скрытых магией фей богов.
Огромные пласты земли вместе с остатками трупов фоморов взлетели в воздух, создав воистину впечатляющее и оглушающее зрелище.
— Народ Дану! Сегодня последний из божеств фоморов падёт, а за ним будет истреблён весь народ наших давних врагов! За нашу великую мать, за Дану! — сразу после резко рявкнул Луг, поднимая высоко своё копьё, тут же вспыхнувшее ослепительным светом, даже новым солнцем на всю равнину, и тем самым заменив то, что было скрыто за серыми тучами.
В этот же миг спала маскировка и с воинов смертных, расположившихся на холмах по бокам равнины и сейчас с криками и боевыми кличами принявших спускаться к дезориентированным взрывом фоморам.
Боги тоже выпустили заготовленные атаки.
Огромное количество фоморов было нанизано на гигантские шипы из камня и земли, резко выстрелившие из почвы под ногами остальной армии фоморов.
С кончика копья Луга и меча Нуаду выстрелили ослепительные лучи магического света, направившись прямиком к Балору, чья громадная фигура превосходила любого из народа Дану... Но которая слишком резво для своих размеров отошла под защиту тел своих чудовищ, которые и приняли на себя основной удар нынешнего и бывшего королей.
Чудовища обуглились, завизжали, и оба четырёхголовых и многоруких существа неопределённой и изменяющейся формы принялись кататься по земле, подминая под собой не успевших убраться прочь фоморов.
Дальнейших слов не потребовалось.
Луг, Нуаду направились к Балору по воздуху, тогда как Огма и Дагда выбрали более привычную землю.
За ними полетели Морриган и её сестры, несущие в шести руках массивного и котёлоподобного вида артефакт, приготовленный и созданный как раз для этого дня.
...Не прошло и пяти минут, как с огромным грохотом палица Дагды расплющила голову одного из двух чудовищ, за которыми стоял усмехающийся Балор, сознательно отдающий своих телохранителей на растерзание для раскрытия глаза.
— Диан Кехт! — приказным тоном распорядился Луг, направляя в голову Балора новый поток Силы Солнца, но тот подставил собственное оружие и концентрированный поток магической плазмы не остановил божество фоморов.
Ну а потом, потом было то, к чему они готовились, но всё равно опасались.
Око Балора было раскрыто на полную.
И на один удар сердца смертного человека они резко ослабли, и летающие божества народа Дану едва не свалились на землю — а бежавшие по ней Боги едва не покатились кубарем вперёд, внезапно обнаружив, что ноги уже не способны выдерживать вес их тел и скорость передвижения.
Но в следующий удар сердца человека всех богов озарила зелёная аура, вмиг восстановившая большую часть утерянных сил — но не всю.
И именно этот факт позволил Балору успешно вступить в ближний бой с почти всеми — Дагда взял на себя действия по добиванию чудовищ-телохранителей, воющих из нескольких ртов и пытающих зацепиться за тела и одежды богов народу Дану.
Оружие которых с оглушительным звоном принялось в бешенном темпе встречаться с Балором, активно скалящимся прямо им в лица с высоты своего роста.
— Думаете одни вы приготовили ловушку? — ничуть не испуганный противостоянием, ухмыльнулся он. — Ради чего по вашему я приказал шаманам сдохнуть, но сделать непроницаемые серые тучи? Чтобы ослабить ваших смертных союзничков и усилить моих ничтожных подданных? — расхохотался он, отбивая близко к его шее промелькнувший меч разъярённого Нуаду, превратившего свой потаенный страх перед противником в злость для боя. — Кром Круах! — резко рявкнул балор во всю мощь двухметровых лёгких.
Крик пронёсся настолько сильный, что у смертных буквально рвались барабанные перепонки в ушах, а боги — отшатнулись, вынужденные блокировать теперь уже наступающего на них гиганта.
А с неба...
С неба, прямиком из плотных туч, с грозным рёвом свалился чёрно-золотой дракон, на теле которого были всё ещё заметны основательного вида раны.
Даже раненный, Злой Дракон решил не пропускать такую битву.
Недовольно цокнув и оцарапав наконечником своего копья бедро противника, Луг мысленно пообещал себе готовиться в следующий раз потщательнее. Недооценил он безумие этого дракона и желание сражаться его же — недооценил.
Теперь победа, весьма вероятно, будет как у того южного царя Пирра...
***
Днём этого же дня.
Сетанта, он же Кухулин.
— Они всё ещё сражаются? — присвистнул я, наблюдая с холма развершуюся битву. — Полдня же уже прошло...
— Три часа. — правила меня держащая Гаэ Болги наставница. — И они ждут, пока их артефакт напитается достаточным количеством эманаций энергии самого Балора, для того чтобы он сработал.
—...может быть ты объяснишь, почему все такие сложности? — повернулся я к алоглазой воительнице. — Уже как бы время наступило для этого, нет?
—...сейчас и впрямь можно. Раскрытие тайны более никак не повлияет на будущее, что мы прозрели. — с лёгким вздохом проговорила Скатах. — Дело в том, что нынешняя сила третьего глаза Балора, ослабляющая даже Богов — лишь первая ступень. Вторая ступень — остановка времени. О которой он не ведает, так как в пророках видел лишь пустословов. Понимаешь, Сетанта? Остановка времени. Понимаешь, почему мы так осторожны? Понимаешь, почему мы так страшимся того, что может проснуться в его проклятом глазу? Какой прок от великого чародейства, от лучшего оружия, от невероятных умов... Если твой враг просто заставит всё замереть, всё что увидит своим проклятым глазом? На кой мне бессмертие, если я застряну навечно в замороженном времени?
— Оу... — протянул я, выслушав весьма эмоциональную для самой Скатах речь. — Понятненько...
Стоп.
Боже, я придурок.
Я же помнил, какая сила у Гаспера Влади из канона — и её название тоже. Но услышав, что местный Балор может лишь ослаблять врагов, как в оригинальной, кажется, мифологии — я успокоился. Подумал, что канон отличается от реальности... А тут вот оно как...
— Теперь, когда ты осознаешь серьёзность ситуации и понимаешь, что даже действие изменения причинно-следственной связи у нашего с тобой оружия может просто не начать своё действие, мы пойдём в атаку. — выдохнула женщина, вновь беря себя в руки. — Но не слишком осторожничай и действуй так, будто ты не знаешь об этой его способности. Именно поэтому я не хотела сообщать тебе — нужна полная самоотдача, а не опасения, что время внезапно заморозится... Именно поэтому я не использовала Гаэ Болг — при уничтожении его сердца и потенциальной угрозе жизни его заморозка времени сто процентов активируется, и если есть хоть малейшая возможность того, что он выживет и научится ею управлять... Никто не мог так рисковать. И, собственно, ради разморозки времени и создан тот артефакт, что несут знакомая тебе Морриган и её сестры... Что? — резко дёрнулась она, заставив и меня отвести от неё взгляд, обратив внимание на поле боя более пристально.
А там было кое-что неприятное для нашей стороны.
Балор с чудовищной силой откинул Луга и, судя по описанию, Нуаду Среброрукого, и подпрыгнул с земли так высоко, что достиг трёх Богинь Войны, и мощным ударом палицы прямо в полёте попал по одной из них.
Вторые едва успели удержаться на лету и еле-еле удержали явно крайне тяжелый артефакт в форме котла, но пострадавшая...
— Уй... — слегка сощурился я, когда Балор приземлился прямиком на сбитую богиню, превратив её тело в неопознаваемую кашу своими огромными ступнями. — Как действовать будем?
— Копья. Бросаем прямо сейчас. Нужно дать Лугу и Нуаду возможность контратаки и схватывания его тела без сильных повреждений, чтобы убить его одной мощной атакой... С гарантией, Кухулин, гарантией. — пробормотала женщина, которую я впервые видел в состоянии некоторого мандража. — Это первоначальный вариант плана — второй подразумевает активацию артефакта, когда он всё же остановит время... Всё, давай, сейчас!
Три копья сорвались с наших ладоней в очередной раз, прямиком как вчера.
Кости Курруида, ведомые остатками его злобной воли, направились прямиком к ещё одной злобной твари — твари, что в этот раз быта абсолютно готова к трём Гаэ Болгам.
И отбила их широким и мощным ударом своего монструозного четырёхметрового оружия...
Но именно этот взмах позволил моему божественному бате и богу-инвалиду (кхм!) добраться до трёхглазого и как следует вломить ему копьём и мечом соответственно.
...Тут перед моими глазами появилось чёрное пёрышко.
Зрачки моих глаз вмиг сузились, когда мозг и инстинкты тела завопили от угрозе.
Резко нагнувшись вперёд, я избежал огромного копья света, пролетевшего над моей головой прямиком вдаль — к полю боя.
Резко развернувшись, я начертил в воздухе руну, связанную с пламенем — ту единственную, которую я мог быстро рисовать в воздухе одними пальцами.
Вспышка и волна яркого огня слегка ослепила меня также, как и новых противников — но я даже не глядя мог отступить назад... Чтобы обнаружить, как спина взрывается болью и резко разворачиваясь, перехватывая световое копьё голой рукой, не давая ему войти ещё глубже в плоть спины.
Зачарованный плащ остановил часть атаки, как и нанесённые на тело символы Неблагого Двора (отказавшегося участвовать в войне, кстати. Вот уж действительно неблагой поступок!) — но не целиком, и с шипением я рванул вперёд, буквально соскальзывая с чужого оружия.
И тут же развернулся лицом к врагу, нагнулся назад, пропуская копьё над своими глазами, оказавшимися в опасной близости от чужого оружия.
— Четырёхкрылый. — оскалился, вновь уходя уворотом вбок от нового светового копья, которые продолжали появляться в руке Падшего, находившегося в нескольких метрах от меня.
Тот ничего не сказал, призвав в свою ладонь новое копьё из сгущенного и переливающегося света.
Облачённый то ли в римские, то ли в греческие доспехи крылатый воин рванул ко мне, намереваясь прикончить в ближнем бою. Отчего мне пришлось резко уходить прочь, и пользуясь немаленькой (с распахнутыми крыльями-то!) фигурой оппонента, скрываться за ней от залпов аналогичным оружием от других падших, в количестве трёх штук.
И также крылатых.
И также решивших спуститься, чтобы самолично проткнуть тушку одного полубога.
...Но было поздно.
Ведь Гаэ Болг я призвал сразу же, как только увидел, что он отлетел от оружия Балора, вдалеке сошедшего в бою с другими Богами.
Хвать.
Древко Гаэ Болга оказывается в ладони.
Глаза черноволосого падшего расширяются, когда тот осознает мощь оружия в моей руке, и пытается атаковать меня со своими соратниками. Но если ранее они могли меня давить, то с копьём в руке... С ним меня превосходили одни лишь боги да Скатах.
Гаэ Болг принялся с уверенностью отражать и ломать световые копья противников, а сами они принялись получать рану за раной от моих точных выпадов, от коих падшие едва уклонялись... Ну как уклонялись... Уже не уклонялись.
Первый падает с пробитым горлом, а второй с сердцем — третий успевает взлететь прочь, однако я помнил, кто пытался засунуть в меня свою световую заточку. Так что недолго думая, я мощным ударом заставляю пошатнуться черноволосого Падшего и его четыре крыла взмахивают, пытаясь отправить обладателя в воздух, но...
— Гаэ... Болг! — первее вырвалось из моих уст, и значительное количество собственной силы ухнуло в эту атаку.
Причина и следствие поменялись местами.
Его сердце было пронзено. Причина была осуществлена.
Копьё начало двигаться вперёд, врезаясь лезвием прямиком в уже существующую рану. Следствие также было настигнуто.
— Тупая пернатая курица. — ухмыльнулся я, пинком ноги отправляя умирающего падшего ангела со склона холма.
...И только я разворачиваясь к последнему своему противнику, параллельно углядывая то, как ещё десяток, но уже шестикрылых Падших получают новых погибших от рук вернувшей копья Скатах, как... Как небо вспыхивает множественными источниками яркого света.
Сотни копьев из света возникли на уровне серых туч.
И их создатель не был виден.
Но они всё равно принялись обрушиваться на нас единым потоком, который не собирался прекращаться — и мне пришлось буквально на пределе скорости отбивать каждое из них, что пыталось пронзить меня насквозь. Каждое копьё было подобно стреле, которые я отражал, когда сражаться против Медб и его армии.
И вновь и вновь отражал.
Уже какую минуту — а напор световых копий не собирался прекращаться.
— Сетанта! Помоги отцу! Я сама справлюсь! — в приказном порядке распоряжается Скатах, куда активнее принявшись отражать копья аналогичным способом.
— Есть! — почти по-армейски отозвался я, резко срываясь из зоны поражения чужой атаки, и даже предполагаю чей, и которая всё это время не менялась, эта зона поражения.
Не оборачиваясь, я направился прямиком к идущей битве божеств, не особо понимая, чем я тут помогу. Но Скатах не ошибается — это аксиома, которую я выработал за время всего с ней знакомства.
Так что недолго я думал, и выпив из фляги с волшебным зельем всё её содержимое, тотчас принялся кидать Гаэ Болг в Балора, между этим рисуя руны на собственной коже — это было крайне опасно, но я должен был залечить полученную в спину весьма глубокую рану, не говоря уже про обоженную левую ладонь, которой схватился за световое копьё.
— Гра-а-а-а! — раздался крайне недовольный рёв Балора, доказывающего собою фразу, что толпою валят даже льва.
Ведь его огромное тело было испещрено огромным количеством небольших ран, не способных спровоцировать его опасненький такой козырь, но вместе представляющих немаленькую проблему. Особенно учитывая Силу Солнца, золотыми светлячками исходящими от его окровавленных порезов и дыр.
И которые продолжали появляться на его теле от повторяющихся атак Луга, Нуаду и других божеств, которых порой я даже рассмотреть не мог — они были слишком быстрыми, порой откровенно заходя за звуковой барьер.
Но даже так гигантская фигура Балора была просто прекрасной мишенью для бесконечного закидывания его Гаэ Болгом, из раза в раз возвращающегося в мою руку. А так как я целился в громадный глаз на его лбу, он был вынужден постоянно уклоняться от обработанной кости Курруида, дабы та не лишила его глаза и ослабляющего эффекта соответственно — за счёт которого он до сих пор и держался.
Ну и за счёт того, что Кром Круах часть богов забрал за себя, раскидываясь чёрно-белым пламенем, больше походящим на какую-то плазму.
...Огромный пласт земли просвистел рядом, буквально выпнутый из равнины мощным ударом Балора — однако это всё, что он мог сделать против меня, не отвлекаясь от Луга и Нуаду слишком сильно. Да даже так его за этот пинок притоварили лучом совместной Силы Солнца, который Среброрукий также владел.
И вновь, и вновь насыщенные солнечные лучи срывались с кончика копья Луга и конца меча Нуаду, соединяясь в единую мелкую копию солнца, из которой вновь и вновь выстреливали лучи магической плазмы.
Вот так, раз за разом, без серьёзных атак, мы продолжали выматывать Балора — и даже пусть на одного полубога он тратил всего лишь один взмах своего оружия или один уворот, это было существенной помощью для моих союзников, энергетические лучи которых в этот же момент создавали на массивном теле трёхглазого гиганта новую рану.
— Мальчишка, сейчас! — совершенно внезапно рычит Нуаду, с оглушительным звоном перехватывая своей серебряной рукой огромный моргенштерн Балора, а другой буквально по рукоять врезая меч в ногу гиганта.
— Ничтожества!.. — только и успевает выдавить такую банальщину трёхглазый Бог... Прежде чем время начинает двигаться как-то медленнее.
И это послужило мне напоминаем о том, что медлить было больше нельзя — особенно учитывая тот факт, что знакомая слабость принялась накатываться на тело.
— Гаэ... Болг! — словно в замедленном воспроизведении звука вырываются из меня слова, причём с ощутимым трудом.
Однако...
Причина и следствие поменялись местами.
Его сердце было пронзено. Причина была осуществлена.
Копьё начало двигаться вперёд, врезаясь лезвием прямиком в уже существующую рану. Следствие также было настигнуто.
...Око Балора вспыхнуло красным, зловеще красным цветом.
Время замерло.
Мой разум также замер.
...Но неведомо от меня, артефакт Богинь Войны начал своё действие.
Время возобновило свой ход.
Всего лишь на секунду перебороло чудовищную способность Балора, который подобно какому-нибудь главному герою заполучил новое умение в момент смертельной опасности.
И этой секунды хватило, чтобы за причиной в виде пробитого сердца, последовало следствие в виде движения копья в это самое сердце.
В ином случае причинно-следственная связь была бы разрушена, и рана бы зажила — ведь следствие в виде копья в ране так и не было бы достигнуто.
Полученная серьёзная рана вновь сняла остановку времени, но... Око Балора было ещё цело, и даже умирая, собиралось возобновить действие замороженного времени и на неопределённый срок отдалить свою гибель, всё сильнее переплетаясь с сущностью и разумом своего владельца — самого Балора.
Быть может оно успело бы.
В какой-нибудь другой момент.
Но не тогда, когда здесь были бывший и нынешний король кельских богов.
...Чудовищный луч света, от которого я едва успел спрыгнуть, сорвавшийся и объединившийся с потрескавшегося оружия Богов — просто-напросто испепелил всю верхнюю часть гиганта в ничто.
И параллельно ширящейся на моём лице улыбке, остатки умирающего бога, чья сущность принялась рассыпаться под влиянием агрессивных частиц Силы Солнца, принялись падать назад.
— Хм-м.
...Мои зрачки сузились до физиологического предела.
Моё тело буквально вбило лицом в грязь и землю.
Рядом на колено рухнули Нуаду и Луг, с ненавистью в блеснувших глазах уставившись на... Яркий источник света, возникший прямиком позади упавших остатков тела Балора.
Источник, за пару-тройку ударов сердца утихший, являя на своём месте... Сияющего старица в бело-золотых одеяниях.
Старика, который полыхал силой больше чем все остальные здесь собравшиеся, вместе взятые и выбранные на пике своих сил. Каждого из них и всех разом, превосходил Он, Отец.
Господь.
Господь-Бог.
Эти слова буквально насильно выжгли в моих мыслях, словно кто-то изнутри принудительно заставил меня подумать именно такими словами.
Словами, которые, тем не менее, прекрасно описывали фигуру сияющего старца с ничего не выражающим, но всё равно подавляющем выражением златого лица.
— Твоя сила поможет Человечеству, павшее Зло.
Его голос вновь прогремел так громко, что из ушей потекла горячая жидкость, бывшая понятно чем.
Меня ещё сильнее вдавило в землю, словно на меня обрушили целую скалу.
Кх-х-х...
Гадство...
Как же... Кх-х-х... Хреново то... Светящийся... Ты... Гад...
С каким-то чудовищным и обычно ненавистным мне превозмоганием я смог поднять щурящийся и слезящийся взгляд на сияющую фигуру Библейского Бога — иным это существо быть просто не могло.
Существо... Которое активно поглощало умирающую сущность Балора.
...И тут в глазах вспыхнуло воспоминание о том, что у Гаспера Влади был созданный как раз Богом Святой Механизм... И я понял что делает Библейский.
Он.
Крадёт.
Нашу победу!
Мы потратили кучу сил, чтобы заманить Балора в ловушку. Чтобы его прикончить едва ли не превозмоганием.
А этот...
Вор.
Нарушает собственную заповедь.*
* — в каноне DxD именно Луг убивает Балора, но потом каким-то образом душа последнего оказывается у Библейского для создания Святого Механизма, до того, как рассеется окончательно... Каким это образом, спрашивается?) Неужели Бог заключил договор с мерзким языческим идолом? Ага-ага, аж два раза...
Гад.
Этот светящийся гад.
...Меня охватила ярость.
Просто бешенство, иррациональное и безумно глупое.
Активно подхваченное и подпитавшееся сущностью Курруида во всё ещё сжимаемом мною Гаэ Болге, вытесанном из черепа древней твари.
И тогда настало время её.
Время боевой ярости — риастрад.
Но даже она не могла поднять меня с места рядом с божеством такой мощи.
Но это и не нужно было.
Потому что мне хватило сил на два слова.
— Гаэ... Болг!