Прим. автора: следующая глава как обычно 12.08.

2010 год Нашей Эры.

Северная Америка. США. Нью-Йорк.

Несколько десятков минут спустя.

Алукард.

Неприкаянные души наводнили Нью-Йорк.

Люди с шоком наблюдали за тем, как воины средневековья с алыми склерами без зрачков и трупным видом пробегали по городу на конях, на ногах, в бесчисленной крови, которая распространялась и распространялась.

Алукард не был существом из высшей лиги, но он определённо был одним из лучших в своей собственной.

Вампиры-нацисты пытались сражаться в своей последней войне.

Крестоносцы-фанатики пытались убить то, что уже было мертво.

Тщетно.

Все они падали под бесчисленным напором рычащих душ людей, накатывающих и накатывающих десятками тысяч, буквально целыми волнами, подгребающими под себя всякого их бойцы. Многие при жизни пытались убить его, Дракулу, считая что сын Первого Вампира будет не так силён, как его отец.

И сейчас они же убивали его врагов, ведь в молодости граф разочаровывал своих врагов раз за разом, а они раз за разом пытались вновь и вновь — людское упорство и впрямь было всегда очаровательно.

Но тогда он возгордился из-за этого, а не восхитился, отчего едва не умер, и многое в его жизни изменилось. Вероятно, к лучшему.

...Где-то в нескольких сотен метров разрушилось несколько зданий и мелькнули две фигуры, мужская и женская, отоваривающие друг друга такими ударами, что волны от них раскидывали машины, а здания кренились.

Возможно, в иной момент он бы захотел сразиться с оборотнем из Миллениума — он казался действительно сильным. К тому же это классический в нынешние времена сюжет противостояния сверхъестественных тварей.

Но его более прочих интересовал Александр Андерсон, человек. Не потомок богов или героев, а всего лишь... Человек.

(Прастити, не мог не вставить этот мем...)

Сильные люди всегда были его слабостью, пожалуй. Прекрасно понимая, какого это — отставать от сильнейших, нельзя было не восхититься их упорством и смелостью, которых когда-то не хватило ему, вынудив довольствоваться тем, что он уже тогда имел.

— Андерсон... — проговорил Алукард, наблюдая за тем, как он его освящённые клинки прорубали себе путь сквозь мертвецов вместе с кучкой экзорцистов Искариота.

Включая даже выделяющегося своей нетипичной для Искариота одеждой обладателя Чёрных Ключей — недавно изобретённого оружия Церкви в сотрудничестве с технологиями ангелов, так-то очень опасного для вампиров и уже доставившего немало неприятных моментов Алукарду.

А Андерсон... Андерсон рвался и рвался вперёд, не поддавшись страху ни на мгновенье.

Клинки мелькали в воздухе с аномальной для человека скоростью — он был определённо сильнейшим бойцом в церкви. Возможно, даже сильнее постаревшего и подряхлевшего Васко Страды. Но даже это было выдающимся достижением для человека его маленького возраста.

Пожалуй, такого человека стоит уважить.

Человека, что храбро идёт убивать чудовище, убивающее членов Искариота.

Внезапно мертвецы разошлись в стороны и бросились по флангам... Обходя экзорцистов и устремляясь к легионерам последнего Крестового Похода. Вроде был так кричал тот мальчишка наверху, в этом забавном стеклянном кубе, пусть и бронированном.

Сам же Алукард изменился.

Пропали алые одеянья, знаменуя его полное освобождение от печатей.

Теперь перед Андерсоном и его подчинёнными стоял не чистильщик Хеллсинга, не слуга Интегры Хеллсинг, ни главное оружие всё той же организации.

Перед ними стоял Второй Король Вампиров, Известнейший Вампир, Сын Первого Вампира и героя Ирландии (не просто ведь так Брэм Стокер был ирландцем, верно?)...

Третий из Владов, господарей Валахии.

Дракула.

Тёмно-багровый доспех появился на его теле, словно заявляя о том, что более на свою неуязвимость и регенерацию Король Вампиров полагаться не будет, уважив относительно честным боем.

— Андерсон... — начал он, выхватывая из ножен свой клинок.

— Дракула. — оскалился он, без всякого страха рванув в бой. — Сегодня ты умрёшь, Дьявол от Вампиров.

— Ха-ха-ха... — рассмеялся Алукард в ответ. — Тогда выходит, что мой отец является Богом от Вампиров? Ты умеешь льстить, Андерсон. Вперёд же, инквизитор из церкви. Человек, что желает одолеть чудовище. Герой.

— Я не герой. — возразил он, вспыхивая Святой Силой, которая стала сиять синим пламенем, сосредоточившимся вокруг его клинков. — Я клинок божий, остриё его, копьё, повергающее врагов Его.

Звон стали раздался по улице Нью-Йорка.

Раз за разом сходились их клинки.

Мастерство самого талантливого члена Церкви, что не будь он таким радикалом, заполучил бы Дюрандаль вместо какой-то девчонки, ныне предавшей Бога из-за всего лишь его смерти и сбежавшей к демонам. Оттого Андерсон был человеком ещё более восхитительным, ибо при своём положении не мог не знать о том, что случилось с Господом, в которого ещё верят.

Как жаль, что все скоро узнают, что его нет, и Александр Андерсон, вероятно, останется последним таким человеком — ведь зачем верить в Бога, зная, что его уже нет на этом свете? Как иронично, тот, кто в наивном людском сознании является всемогущим, погиб.

А он, Дракула, нет.

— Ты ничего не добьёшься, служитель Мёртвого Бога... — с воистину отеческой улыбкой покачал Дракула. — У тебя просто нет сил, Андерсон.

Но его противнику было всё равно — он просто вновь и вновь обрушивал на него мощнейшие атаки Святой Силой, сражаясь без устали и даже капли сомнения в своих глазах за очках.

Для него Дракула был очередным врагом, которого нужно уничтожить. Ни великим вампиром, ни тем, кто внушает ужас... Обычный враг.

Это освежало.

Ведь остальные прежде всего видели в нём легендарную личность, которую нельзя делать врагом. Даже личность Алукарда, фактически для этого и созданная, не всегда спасала — в каком обличье бы не был сын Первого Вампира, он всегда выделялся слишком сильно. После естественной смерти Интегры, а она никогда не обратится в вампира, он планировал вновь сменить личность.

А нынешняя формально должна была умереть здесь, хотя ещё десятилетия он бы жил с Хеллсингом.

Но недавно открытые перед нём сведенья изменили слишком многое, чтобы даже такая эгоистичная личность, как Дракула, заставила пересмотреть свои приоритеты. Ведь как он сможет восхищаться упорством людей, если этих самых людей просто не будет существовать?

...Тем временем очередной выпад Андерсона был отбит.

— Пора с этим заканчивать, человек. Твои люди умирают, а ты устаёшь. Это бессмысленно для нас обоих, хотя я и отметил твою смелость, умение и мастерство, а также твёрдость идеалов. — мощным ответным выпадом он заставил Андерсона отскочить прочь. — Я не буду добавлять тебя к своим душам, как и твоих людей — они заслужили того, преданно сражаясь с тобой в этой безнадёжной схватке. Надеюсь, в следующих жизнях мы встретимся, кем-то, кто мог бы разделить общие идеалы.

С печалью покачав головой, Дракула вновь превратился в Алукарда в красных инквизиторских одеяниях, а вместо клинка в его руках появилось по пистолету.

Из которых он тут же открыл непрерывный огонь по Андерсону, показывая, почему даже на их уровне противостояния зачарованное огнестрельное оружие будет куда эффективнее даже самых острых из клинков.

Выставив руки в попытке защититься, выставив клинки напротив лица, он попытался сформировать из них подобие щита... Но тщетно. Один из наиболее мощных выстрелов просто-напросто разорвал локоть одной из рук, заставив ту повиснуть буквально на куске мяса.

Но...

Андерсон не остановился.

Он просто зарычал и... Не выпустив меч из раненной руки, буквально зубами схватил её за предплечье, и вновь рванул в бой, поражая вернувшихся в бой живых мертвецов армии нечисти Алукарда.

Но был откинут в очередной раз одним пинком сапога вампира, который смотрел на его попытки с искренним восхищением. Такая сила духа... Даже жаль, что в этой истории победу одержит не человек, но демон. Возможно, родись Андерсон не вблизи от церкви, не сражайся за мертвеца, недостойного веры такого Человека с большой буквы... Он бы стал одним из величайших героев Рода Человеческого на радость двум всем известным личностям.

— Ха-а-а... Ха-а-а... — тяжело начал дышать инквизитор, понимая, что мертвецы вокруг него попросту не кончаются, даже если он убивал сильнейших из них одним взмахом своего клинка. — Не у одного тебя есть козыри, вампир.

Святая Сила вокруг него забурлила, начиная... Преобразование? Его Механизм заходит настолько далеко, если раньше просто был очень интересным инструментом и усилителем для Святой Силы? Бог опять сделал нечто невообразмое, нелогичное, но очень сильное.

— Ох, Святой Механизм пришёл в действие... — уже вслух подметил Алукард, делая новый выстрел... Но тот оказывается отбит мощнейшим куполом из Святой Силы.

Который позволял пройти дальнейшим процессам.

Сначала было Слово.

— Крушитель Баланса: Тернии Сына Его.

Затем было Дело.

...Многочисленные тернии вырвались из его раны, начиная шевелиться подобно живым червям или змеям, окружая тело нынешнего величайшего воина Церкви.

— Вот оно что... — прошептал Алукард с искренним сожалением. — Ты тоже решил стать чудовищем с помощью Дара Божьего. Вот только монстром на службе Бога, в отличии от меня, веру в мертвеца отрицающего.

Не будет великой истории про Человека и Чудовище. А как всегда, в этом мире будет сражаться два монстра.

...Несколько новых выстрелов из его пистолетов наконец-то пробили барьер и попали прямиком в голову человеку, буквально взрывая добрую треть той. Однако... Ему было всё равно. Из раны просто вырвались новые окровавленные тернии, рванувшие во все стороны.

Одновременно с этим его скорость стала невообразимо выше — в десять раз как минимум.

Он рвался в бой вновь, даже утеряв разум — в его пустых глазах Алукард больше не верил тех устремлений, ради которых тот вновь и вновь сражался с ним. Теперь это была лишь беззаветная ненависть к монстрам, ни более, ни менее.

...Кровь второго Короля Вампиров рванула во все стороны, сталкиваясь и сражаясь с терниями Божьими. Те были невероятно прочны, мгновенно восстанавливались, и на них приходилось тратить порядочное количество собственных сил, одновременно с этим уклоняясь от клинков и стреляя со сверхближней дистанции, не очень удобной для его длинных и мощных пистолетов.

Нельзя было позволить Андерсону-монстру ранить его этими мечами, которые оплели тернии. Ибо слишком много было в них Святой Силы.

Бог при своей жизни и впрямь создал занятное оружие.

Многочисленные атаки со всех сторон, кардинальное увеличение Святой Силы, регенерация... Не превосходя такого кардинально, такого практически невозможно одолеть — даже пламя будет бессильно пред Святым Светом, хотя и всё равно поэффективнее его нынешних кровавых атак.

Два чудовища продолжали сражаться друг с другом, и Алукард, хоть и с печалью, но оценил силу противника, и а также будоражащее чувство сражения с кем-то, кто не был кардинально слабее тебя, и кто вместе с этим не был кардинально сильнее тебя.

...В этот момент соседнее здание рядом с ними взорвалось, заставив их рефлекторно дёрнуться остатками голов — к этому моменту голова Алукарда превратилась в сплошную эктоплазму с одним смотрящим глазом, а голова Андерсона представляла из себя сплошные тернии без намёка на человечность.

И следом из разлетевшегося на части здания появилась чья-то спина.

Оборотень.

А следом за ним... Да, последний оставшийся тут человек.

Фиолетовые волосы дочери героев сверкнули в ночной тьме, прежде чем её кулак влетел прямиком в летящего впереди ней оборотня в полуразорванной военной форме, почти со звуковой скоростью заставляя его влететь в следующее здание.

— Надо же... Андерсон... Всё-таки использовал Крушитель. — покачала головой она, вытирая с лица кровь — на её скуле тоже виднелся ощутимых размеров след от чьих-то когтей.

— Тебе знаком его Механизм? — поинтересовался Алукард, пользуясь тем фактом, что Святой Механизм Андерсона оценивал новых действующих лиц.

— От родителей. Они обучали таких. Подобно Истинному Лонгину, он является осколком сознания Библейского Бога. Только гораздо более несущественным, слабым, но всё равно способным подмять и заменить собой сознание носителя. Обычно такого не должно происходить, но Его смерть заставила правила игры измениться, хоть времени его жизни мы и не застали. — довольно развёрнуто ответила она, тут же резко дёрнувшись, когда тернии атаковали её, забыв про Алукарда. — Надо же, вероятно, почуял в моих жилах кровь языческих богов... Или Мананнана. А так как атаковать растение водой более чем бесполезно...

Ладонь в изорванной чёрной перчатке схватила тернии голыми руками, после чего... Резко дёрнула на себя через них всё тело Андерсона, и прежде чем он успел очухаться, с одновременным опусканием терниев, со всей силы впечатала ему ступню в грудь.

Около сотни метров преодолел он в полёте, прежде чем врезаться в одно из горящих зданий, улетев далеко внутрь какого-то бывшего магазинчика на первом этаже.

При этом противник дочери друзей отца... Не спешил атаковать. Подобно какому-то глупому рыцарю он дождался когда его противника будет готова к продолжению боя. Воистину, последний из оборотней был существом благородным и не менее интересным, чем все тут.

— Прости, Ганс. Возвращаемся к нашему мордобою. — бросила она, тряхнув рукой.

И окуталась аурой Тоуки, вспыхнувшей вокруг неё тёмно-фиолетовой бушующей аурой.

Раздался хлопок разрываемого воздуха, после которого раздался точно такой же, и сражающаяся парочка вновь принялась доламывать несчастный Нью-Йорк, который после такого вряд-ли восстановится и не то что станет прежним, хотя бы вообще останется на картах хоть как-то, кроме города призрака. Учитывая количество самой разной магической энергии, магического оружия Миллениума... Здешний воздух и земля уже отравлены настолько, что понадобится существо уровня Бога, дабы всё очистить — и то, это будет долгим и кропотливым процессом из аур собственных душ Алукарда.

— Вернёмся и мы к нашей битве, монстр Божий. — подал голос самый известный вампир в мире. — Даровать победу другому чудовищу я не имею не малейшего желания, так что...

Вся кровь с города начала стекаться к Алукарду.

Каждая пролившаяся капля с момента нападения Миллениума, заканчивая растерзанными армиями фракций и кровью гражданских... Всё это закружилось вокруг, формируя мощнейший смерч из одной лишь крови, принявшийся закручиваться вокруг Алукарда.

И который он вскоре направил прямиком в своего противника, начиная потихоньку, постепенно перемалывать каждую тернию, разрывая её на множество мелких частей.

Это не будет быстрая победа одной пафосной атакой. Нет. Всего лишь тихое, спокойное, неспешное убийство человека, ставшего монстром и став не лучше тех людей, кто решил добровольно обратиться в чудовище, вампира, утратив свою искру человеческую, что и делает людей... Людьми.

Печально всё это...

***

Тем временем.

Базетт Фрага.

Женщина не знала, что такое сделали с этим оборотнем, но он определённо был чудовищно силён для того, кто был, вероятно, её ровесником.

Ладно она сама — она была дочерью величайших героев и воинов с превосходной наследственностью. Но обычный истинный оборотень, который несмотря на всё это — может сражаться с ней на равных, крайне успешно противостоя её навыкам благодаря чудовищным инстинктам... Это нечто запредельно неестественное.

К тому же она чувствовала, как с каждой новой секундой их сражения его жизненная сила, которая необходима для Тоуки, становилась всё сильнее и сильнее. Словно костёр затухал, сжигая свои дрова с бешенной скоростью.

И это расстраивало Базетт.

Ведь этот противник ей безумно нравился — он не разбрасывался словами во время боя, он не позволял себе гневаться или беситься, хотя эмоциями точно обладал. Он просто сражался, максимально эффективно и прагматично используя свои способности, обменивая равными по мощи ударами с Дочерью Героев.

Но к сожалению, если она хочет, чтобы он выжил и потом с ней тренировался на спаррингах вновь, конкретно это сражение пора заканчивать. И учитывая их более-менее равные физические возможности, его придётся заставить открыться.

Воззыв к своему Святому Механизму давался непросто. Божественная Контратака отзывалась болью в теле — слишком много сил она потратила на вольфрамовые стержни, которые, как она сейчас поняла, были ещё и дополнительно зачарованы, да направлены явно магией — иначе, если она правильно понимала физические процессы, эта атака вообще не была бы такой мощной, не ослабив существо уровня Бога до сильнейших из десятикрылых ангелов, на физических возможностях которых она с оппонентом и была.

— Оборотень! Продемонстрируй мне всю свою силу! — бросила она, вместо очередной атаки взмахнув рукой в сторону. — Пожалуйста.

Последнее слово ни за что бы не убедило никого иного... Но этот мужчина просто кивнул головой, не изменившись в лице и зашёлся белоснежной дымкой.

Не физическое тело его преобразовывалось, не биологическим процессом это было, а очень даже наоборот, истинный оборотень превращался в чистую энергию, чтобы потом из неё образовать нечто похоже уже на материю.

Он рванул столь быстро, что уставшая Базетт едва успела среагировать, убирая с пути огромной пасти.

Следом она заблокировала вспыхнувшем болью предплечьем его когти.

А потом он вновь превратился в белоснежную энергию, с бешенной скоростью принявшейся двигаться вокруг неё, буквально скользя по пространству. Понятно, почему вампиры боялись, что когда-то эти существа объединятся в единую расу, а не будут жить малыми стаями — как вид, естественные оборотни превосходили созданных искусственно вампиров по всем параметрам.

Она продолжала обороняться.

Вновь и вновь.

Получая синяки и раны, игнорируя накатывающую слабость, и на безмолвные вопросы амулета о состоянии владелицы и необходимости ей телепортироваться, она просто отвечала отказом — надеясь лишь на то, что её состояние не упадёт до такой отметки, когда её самостоятельно телепортирует прочь. Родители сделали такое для всех своих детей, очевидно и правильно не желая их терять.

И...

Наконец, её оппонент всё же решил закончить бой одной атакой — то ли желая побыстрее закончить, то ли наоборот, не желая причинять ей больше страданий многочисленными ранами. Если она правильно поняла его характер и личность, второй вариант тоже был бы возможен.*

* — автору в каноне Хеллсинга всегда казалось, что Ганс откровенно поддавался Серас, особенно учитывая его из манги-то.

Это напоминало залп чистой энергией, частью себя, из собственной же пасти.

Очень интересный способ атаки, учитывая, что эта энергия вернётся к нему потом обратно... Или может превратиться в его тело прямиком после попадания, таким образом резко перемещаясь в упор.

Но к его несчастью, она была крайне неудобным противником для чистых дуэлей. Этот Герр Майор поступил правильно — перегрузив её способности, иначе бы с включенным Механизмом ни одна из атак не достигла бы её за сегодняшние битвы, отразившись в их обладателей.

...Молнии сверкнули вокруг её тела.

Они обхватили... И отправили энергетическое тело истинного оборотня в него самого, буквально врезав по нему же его же кулаком.

А потом и её кулак, окутанный тоуки, вылетел прямиком в челюсть оборотню, возвращая его в человеческий облик, который хоть и не был изначальным для истинного оборотня, но наиболее оптимальным в плане расходования сил, отчего его организм принял его автоматически.

Но Базетт не стояла на месте как истукан.

Взорвав остатки асфальта под собой, она резко впечатала свой кулак в живот противнику, заставляя его сложиться по полам и открыть шею для рубящего удара ребром ладони.

Не прошло и доли секунды, прежде чем с оглушительным звуком бессознательное тело капитана рухнуло на землю. И в тот же момент покрылось крепчайшими путами из магической воды.

— Ха-а-а... Проблемно. Осталось лишь с парочкой нацистов разобраться... — выдохнула Базетт, оценивая оставшиеся силы после победы. —...точно.

Дополнительно наложив на беззащитного оборотня чары сна и оттащив его с улицы подальше, Дочь Героев резко рванула со своего места к тому месту, где в последний раз видела Интегру Хеллсинг и Викторию Серас. И к счастью, они решили благоразумно не испытывать судьбу и остались на прежнем месте.

— Госпожа Базетт! — воскликнула бывшая полицейская, закономерно заметив гостью первее своей человеческой начальницы.

— Мадам Базетт. — коротко отозвалась и напряженная глава Хеллсинга.

— С вашим вампиром всё хорошо. С церковниками и недобитками он разберётся. Нам же нужно разобраться с головой змеи, засевшей на дирижабле. — сразу к делу перешла Дочь Героев. — Я же несколько устала после отражения ракетных и ещё кое-каких атак технологий Миллениума, а затем и победы над их капитаном... В общем, нужна ваша помощь.

—...хорошо. — тотчас же приняла решение Интегра. — Раз сильнейший их боец был побеждён, а вся армия сгинула внизу, у нас есть разумные шансы на победу.

— Благодарю. — серьёзно кивнула обладательница тёмно-багровых глаз. — А теперь не обессудьте, но...

Подхватив обеих особ из Хеллсинга за талии, причём крайне аккуратно, женщина дополнительно наложила на Интегру укрепляющие чары в дополнение к её собственным, а она была магом, а затем вновь задействовала Тоуки и совершив несколько прыжков к другим небоскрёбов, вскоре оказалась на достаточно близком, чтобы с него запрыгнуть на неспешно летящий дирижабль.

Там их ждали.

Остатки офицеров и командования, не превращённых в существ для войны, подобно представителям многих рас, лишённых всяких расовых существ и превращённых в единую штамповку, отличающуюся лишь силами.

Зачарованные пистолеты открыли по ним огонь, и самое главное, какой-то снайпер, который всю битву с оборотнем — до последнего её этапа, стрелял по Базетт, осложняя ей битву. Но то ли снаряды зачарованные кончились, то ли он понял бесполезность этого действа, но выстрелы тогда прекратились.

Так что на пару с вампиршей разметав всех и вся кровавой кашицей по стенам помещения гондолы, Базетт с удовольствием пожала шею тому... Или той — по внешность так сходу и не понять, кто доставала ей всё время так нравящейся ей битвы с оборотнем.

Сразу после этого на них выпустили каких-то химер.

Но они даже в подмётки не годились усиленному капитану Миллениума.

Очередные чудовища были повержены, а их создатель — попытавшийся начать стрелять... Внезапно обнаружил, что на него обрушился собственный тяжеленный шкаф с различными результатами экспериментов, вроде мутировавших глаз и когтей.

Нелепая смерть, хоть и не случайная — небольшое щупальце из воды, пробравшееся позади вроде как учёного Миллениума за время битвы с химерами, просто толкнуло предмет мебели вперёд.

Возможно, его умения и пригодились бы человечеству... Но ей не хотелось оставлять в живых того, кто со стопроцентной вероятностью и проводил все эти опыты с последним истинным оборотнем, от которых ему потом придётся кучу времени лечиться.

Наконец... Они оказались прямиком в командном центре.

Где за бронированным стеклом, заблокировавшим первые выстрелы из 30 мм орудия Виктории Серас, одно из которых она притащила с собой, расположился майор и в нескольких метрах от него, Шрёдингер.

— Приветствую вас... — попытался начать он свою наверняка очень пафосную речь.

Но Базетт хотела лишь всё побыстрее закончить, учитывая тот факт, что этот дирижабль был одной большой бомбой с килотоннами тротила вместо газа для поддержания его в воздухе.

Чувствуя уже шум в ушах, Дочь Героев просто рванулась вперёд.

Стекло, способное выдержать тридцатимиллиметровку, просто-напросто разлетелось на части,

Ещё миг, и она оказывается рядом с майором, с ходу и без всякой остановки впечатывая кулак прямиком в его сердце... Но вместо плоти встречай один лишь металл... И такого в разведывательной информации по Миллениуму просто-напросто не было. Никто не занимался этой организацией так плотно, вполне справедливо считая её не слишком опасной на фоне остальной Бригады Хаоса, многие из которых могли бы победить Миллениум в одиночку. Да, при этом они вряд-ли бы защитили людей... Но уж кому-кому, но на людей было плевать даже Фракции Героев.

— Кх... — довольно улыбнулся, насколько уже понимала Базетт, киборг. Призрак в доспехах, от которого осталось совсем немного, лишь мозг. — Надо было бить в голову...

Чувства дочери Героев завопили, и она уже планировала ценой серьёзных внутренних повреждений перейти в Обожествление, чтобы защитить хотя бы себя — на Викторию и Интегру сил просто не оставалось... Но как только вспышка массового подрыва и пламени показалась на глаза, рядом с ними с бешенной и едва различимой даже для Базетт скоростью появилась женщина.

Чья божественная суть была неоспорима.

— Всё-таки пришлось спасать твою шкуру, героиня, опять возжелавшая спасти людей вместо побега куда подальше... — по одним её губам прочитала припавшая на колено Дочь Героев, покуда пламенная сфера взрыва поглощалась явившейся особой.

Базетт оставалось лишь прикрыть глаза с лёгкой улыбкой.

Эта американская богиня была, в конце-концов, абсолютно права. Она выбрала спасти остатки людей в городе, нежели просто убежать из зоны поражения. Такова уж была её суть.

***

Где-то в Евразии. Ближний Восток.

Спустя некоторое время.

Вали Люцифер.

Парень смотрел на представших перед ним драконов в человеческом облике.

Злые Драконы, которые уже сравнялись в некоторых аспектах с Небесными Драконами времён их жизни, были крайне гордыми существами. Один из которых, Апофис, вообще не явился. Но остальные пришли, подчиняясь одному простому правилу, правилу силы.

И тому факту, что сейчас Вали можно было считать драконом ровно в той же степени, что и человеком и демоном.

— Зачем ты столь нагло приказал нам явиться сюда. Ты не Офис и не имеешь на то таких прав. — оскалился Ази Дахака,

Остальные в лице Крома Круаха, Гренделя, Ладона, Нидхёгга — молча поддержали его, вопросительно взглянув на самоуверенно ухмыляющегося потомка Дьявола.

— Зачем говорить, когда я могу показать? Я хочу вас всех привести на величайшую битву драконов, которую бы видел этот свет со времён битв Красного и Белого Императоров Драконов. — сразу к делу начал Люцифер, не собираясь интриговать и затягивать. Зачем, если всё можно было решить одним махом. — Телепортируйтесь за мной.

Ни говоря ни слова больше, он телепортировался намеренно максимально открыто, позволяя и идиоту понять конечную точку перемещения.

Ею оказалась самая большая пустыня в мире — Сахара.

И идеально поле боя.

Мгновеньем позже все драконы телепортировались за ним, ведь иного их гордыня не потерпела бы.

— И где наши противники в этой великой битва, Белый... — считая их одним и целым с Альбионом, начал оскалившийся Нидхёгг.

Но был прерван Люцифером.

— Все уже здесь. И союзники и враги. — оскалился по всю ширь Люцифер, наблюдая как проступает понимание на человеческих лицах Злых Драконов. — Именно так. Всё именно так. Обожествление Дракона!..