Вместе с Инессой я поднялся на третий этаж. Ефим сказал, что подготовил здесь комнату под мой кабинет.

Кабинет был просторный и светлый, с выходом на балкон, с которого открывался вид на распростертую под холмом волость.

Обставлен прилично и даже богато, но с воинской суровостью. Никаких обоев с аристократическим орнаментом — только серая каменная кладка, только хардкор. Из веселья — тяжелые гобелены, расшитые сценами охоты. Письменный стол был так велик и массивен, что мог бы сыграть роль жертвенника для забоя быка во славу… гм, во славу стейков.

Когда мы остались вдвоем, Инесса сказала:

— Я ее знаю! С Владой мы вместе учились в Университете.

— Как так? Ты маг Огня, а она — воздуханка.

— На разных факультетах, конечно, но мы одногодки. У магии Огня и Воздуха много общего, у нас были общие лекции, так и подружились.

— Ага, видел я, как вы обе обрадовались. Подружки, ага.

— Дружила я с этой стервой недолго. Мы сошлись на интересе к волколакам, но потом выяснилось, что ее интерес другого рода. Для нее это был вызов. Справиться, укротить, уничтожить. Угроза Державы номер один — отличная тема для диплома, а?

— А какая тема была у тебя?

— Не скажу, — покраснела Инесса. — Потом скажу. Там показывать надо…

— Обязательно покажешь — не зря же училась. А почему ты сама не пошла в маг-кураторы? Волколачьи.

— Ставить лесным баронам клеймо и следить, чтобы они были послушными песиками? Это не дело по интересам, а каторга. Знаешь, как говорят? В детстве я любила животных, поэтому ходила в зоопарк. А когда выросла, то перестала ходить в зоопарк — по той же причине.

Я кивнул, не став заострять внимание на том, что меня сравнили с животным. Вместо этого вернул разговор в прежнее русло:

— Ну и что эта Владислава Громова?

— Я не знала, что она доучилась на зачарование и решила заняться волколаками. Девушки вообще редко идут на кураторство, а если и идут, то выбирают тихие красивые местечки, как бы санатории. Но Влада решила что-то кому-то доказать.

— Или ее направили, — задумчиво проговорил я, разглядывая гобелены с волчьей стаей, бегущей по лесу.

— Кураторов направляет Магический Сенат, ты знаешь.

— Это слишком широко и не конкретно. Она здесь не случайно. Я получило баронство хоть и за тайное задание, но всё вышло довольно шумно — я засветился перед разными людьми, затронул чужие интересы. Надо выяснить, кто ее прислал. Союзники или враги.

— Вряд ли друзья, — фыркнула Инесса.

— Я не сказал «друзья». Я сказал «союзники».

— Почему тогда она не сообщила об этом сама?

— Посмотрим. За ней может стоять та же Канцелярия — без моего ведома, чтобы меня лишний раз проконтролировать.

Инесса цокнула и тряхнула рыжими кудрями.

— Я доучусь на зачарование экстерном. Как только получу грамоту — выкину эту цаплю! Пошла она к воронам! Прогоню пинками под ее обтянутый лосинами зад!

Так и ногу сломать можно. В этих лосинах задница Влады напоминала отполированные пушечные ядра. Грозное оружие!

— Как быстро доучишься? — спросил я, отгоняя от себя видение.

Она задумалась, начала что-то считать, загибая пальцы.

— Я ведь уже на кафедре зачарования. В начале лета провела исследование с цепью Небольсина. Мы создали лунный браслет. Но все-таки нужен теоретический блок, это целый семестр. Но с середины осени могу перевестись на заочное и начать практику как куратор.

— Так, — сказал я. — Осенью — это уже крайний срок. В Атрагосию я еще могу отправиться с левой магичкой, но в Гардарот со мной пойдут только самые близкие и проверенные люди. Ты нужна мне, маг-куратор мечты. Так что доучивайся, дорогая. Знания твои тоже пригодятся — мало ли, что там в Университете про волколаков рассказывают.

Инесса горячо кивнула, но тут же замерла, по лицу пробежала гамма эмоций.

— Как же я тебя тут оставлю⁈ С ней!

— А что? Боишься, что она действительно шпион? — спросил я с невозмутимым выражением лица.

— Да, — сквозь зубы сказала Инесса. — Именно это меня и волнует.

— Будь спокойна. Мне сейчас не до интрижек. Может, Игорю она понравится, как думаешь?

— Она красивая и умная, — мрачно проговорила Инесса. — Почти как я!

Я подошел к ней вплотную, заглянул в глаза.

— Могу развеять твои опасения. Хочешь, я сейчас спущусь и оторву ей голову?

Глаза Инессы распахнулись в изумлении, но тут же сощурились.

— Ты смеешься надо мной.

А Ядро мне поверило. Еще бы — на нашу территорию без спросу проник чужак и ведет себя нагло, как так и надо! Оно с энтузиазмом поддержало мою идею, но добавило, что перед отрыванием головы можно и того-этого, не пропадать же добру.

Я ощутил ломоту в пальцах, поднял руку. Ладонь обросла серой шерстью, выдвинулись когти, похожие на консервные ножи. Одного взмаха такой лапой хватит, чтобы реализовать мою угрозу.

Инесса скосила глаза на когти, прерывисто вздохнула.

— Ты правда был готов сделать это? — прошептала она.

— И сделаю. Если она окажется врагом. От родни Небольсина или Челищева, например. Мы тут строим Волчий клан, а не блядствуем.

Волколачьей лапой я обхватил горло Инессы. Аккуратно, так, чтобы когти не оставили ни царапины на нежной белой коже.

Инесса запрокинула голову и прикрыла глаза, обмякла в моей хватке, словно это был расслабляющий массаж. Я ощутил ладонью, как она с натугой сглотнула. Губы разошлись в улыбке.

— Как скажешь, — прошептала она. — Я тебе верю.

Я поцеловал ее и отпустил.

— Кстати, об оторванных головах. Я обещал тебе показать кое-что. Пойдем…

Замок был довольно угрюмый, коридоры тянулись бесконечной каменной кладкой, но идти по ним было приятно. Я поигрывал в пальцах увесистым кольцом с ключами, которое мне до этого торжественно вручил Ефим.

Ах, да. Я шагнул к стене и приложил к ней волчье кольцо-печатку. После возвращения из Бездны я взял за правило оставлять след для волчьей тропы везде, где доводилось побывать. Через полминуты на стене отпечаталась волчья лапа, затлела тусклым желтым светом.

Такая же теперь есть в Вельграде, в Камске, в Пригорье и даже на загородной усадьбе графа Каменского, где мы проводили бал. Волколачьи фокусы — одна нога здесь, другая там.

— Видишь что-нибудь? — спросил я Инессу, показав на стену.

Она тщательно рассмотрела гладкий серый камень, даже провела ладошкой.

— Не-а…

— Замечательно, — улыбнулся я.

Я остановился у тяжелой дубовой двери с полосами металла на заклепках. Повернул ключ в скважине.

— Это будет трофейный зал.

Я пропустил Инессу вперед и затворил за нами дверь. Залом назвать эту комнату было преувеличением, да и трофей был всего один (если не считать присутствие Инессы!).

На одном из каменных столов стояло нечто, прикрытое темным покрывалом. Я сдернул его, и Инесса ахнула.

В квадратном кристалл кварцума, что переливался сиреневым цветом, застыла голова Челищева. Остекленевшие черные глаза распахнуты, рот навсегда застыл в возмущенном вопле.

— Знакомься, — сказал я. — Господин Челищев. Лучшая его часть.

— Здрасте, — сказала Инесса, подыгрывая мне.

В следующую секунду она взвизгнула, потому что Челищев сказал:

— Ба! Баронесса Рюмина! Давно не виделись, ваше сиятельство.

— Он живой⁈ — воскликнула она.

— Частично, — кивнул я.

— Простите мое любопытство, баронесса, а Вавила вас не обесчестил?

Ответил я:

— Мило с твоей стороны поинтересоваться. Сразу видно этикет.

— Любознательность — это все, что у меня есть, — ответил он таким тоном, что фразе явно должно было сопутствовать пожимание плечами.

— Прикончил я его. И Небольсина. И Аверия.

— И меня, — радостно закончил Челищев. — Такими темпами совсем один останешься, Лютиков.

— Волк — санитар леса, — сказал я. — Инесса, этого товарища можешь особо не опасаться, от него остался только умище. Так мы полагаем. Но никому не болтай — теперь это страшная тайна рода Лютиковых.

— Невероятно… — прошептала она. — Это же нонсенс.

— Значит, такую ты мне уготовил участь, волколак? Пылиться на полке, как череп, подпирающий книги? К слову, о книгах. Ты обещал дать мне что-нибудь почитать.

— Извиняй, пока не до того мне.

— Скучно, — сказал он, и вдруг его голос стал вкрадчивым: — Но недавно мою скуку разбавил новый посетитель.

— О чем ты говоришь? — прищурился я.

— Я продолжу, если ты дашь мне книгу.

— Справедливо. Будет тебе книга.

— Когда?

— Сегодня.

— Не хитришь? А то меня нынче легко обвести вокруг пальца, знаешь ли. Я немножко инвалид.

— Я не склонен обманывать.

— И точно. Ты больше склонен убивать. Добро, я скажу. Но если не поставишь сегодня передо мной книгу, то больше я с тобой не разговариваю. И хрен меня заставишь, верно?

— Мы можем провести научный эксперимент и поместить тебя в камин, — задумчиво проговорил я.

— Мне остается надеяться только на доброту и отзывчивость дамы, — сказал Челищев.

— Это вы зря, — отозвалась Инесса. — Но я правда не прочь обсудить с вами некоторые ваши записи в журналах.

— Отрадно. Наконец-то вменяемый собеседник. Я полон надежд, как девушка на выданье…

— Ну так что ты видел, Обакум? — сказал я.

— Не что, а кого, волколак. Сегодня утром в комнату зашла некая дама. Высокая, статная, лучезарная. Мордашка широкая, губки алые аки маков цвет. Ноги такие длинные, что со своего стола я аж развилку лицезрел. Жаль, что частей тела у меня немного не хватает, иначе не выпустил бы я ее отсюдова.

— Влада! — ахнула Инесса.

— Так вы знакомы? Баронесса Громова, да. При жизни я знавал этот род…

— Ты говорил с ней? — спросил я.

— Страшная тайна рода Лютиковых уже не такая и тайна, да? — язвительно сказал Челищев.

— Отвечай.

— Расслабься, волколак. Я затихарился, аки мышь под метлой. Госпожа Громова ничего не уразумела. Только пялилась на меня долго-долго, словно влюбилась. На это я надежд не питаю, да и мне насрать. В общем, похлопала она глазками, зело задумалась, обезобразив свое лицо мыслительным процессом и ушла.

— Как она сюда попала? — спросил я.

— Ну, это не секрет, — подала голос Инесса. — Маги Воздуха легко вскрывают любой замок потоком ветра.

— Именно, — подтвердил Челищев. — Из них получаются прекрасные шпионы.

Я потянул носом воздух.

— Приятно пахнешь, — сказал я Инессе. — А вот наша гостья совсем не оставляет запаха. Как так?

— Магия воздуха. Влада знает о твоем волколачьем чутье, ее этому обучали, поэтому пользуется аурой. Ну сучка…

— Хреново. Так я не смогу почуять ее и узнать, где она побывала. Хорошо, что наш дружок сдал ее.

— Книгу мне! — напомнил Челищев.

— Инесса, займешься? — спросил я. — В библиотеке Рыкова должно найтись что-нибудь интересное.

— Я? А что, с удовольствием…

— Только не какие-нибудь рыцарские романы, — поспешно вставил Челищев. — Что там найдется в библиотеке лесного барона? Умоляю, никаких сказаний о волколаках, никаких историй про бояр, не то я блевану и прискорбно захлебнусь, ибо нахожусь в замкнутом пространстве.

— Рекомендую «Голова профессора Доуэля», — усмехнулся я. — Тебе понравится.

— Никогда о таком не слышал. Это наука?

— Научная фантастика.

— Никакой фантастики, пожалуйста. Не люблю я эту ерунду. Только научную магию.

Я рассмеялся, но никто из присутствующих не понял, над чем.

— Уверен, вы хорошо проведете время. А позже я с тобой потолкую о змиях и Атрагосии. Знаешь о ней что-нибудь?

— Оу, волколак заинтересовался историей! Вот это зрелище. Держите меня, дамы и господа, а то упаду со стола.

— Это не теоретический интерес. Я собираюсь туда отправиться.

Некоторое время Челищев думал, обращаясь к запасам своих знаний. Наконец сказал:

— Да, у меня найдется для тебя пара поучительных сказок, волколак. Думается мне, что после этого ты передумаешь туда идти.

— Разберемся.

Так называемый трофейный зал и вправду был пустоват. Ничего, со временем наполнится. Будет греть меня в старости, когда я буду захаживать сюда, убеленный сединами, болтая в стакане виски. Буду скользить задумчивым взглядом по полкам и вспоминать былое. Жаль, что не повесить на стену мой старый добрый «Ремингтон».

Уже собираясь уходить, я вспомнил о кулоне с рубином, который отдал мне Рюмин. Я достал украшение из кармана. Рубин был особо крупный, с изумительной огранкой, рассыпал на ладони красные блики, словно маленький кровавый закат.

Не прав Челищев в том, что я только всех убиваю. Этот камешек — прямое тому доказательство. Рюмину я буквально спас жизнь. Его отцу, кстати, тоже, когда нашел ему противоядие. Спасать жизни Рюминым у меня, кажется, вошло в традицию, ведь и Инессу я однажды отобрал у вероломного волколака!

Я передумал класть рубин на полку. Вместо этого протянул Инессе.

— Фамильный кулон, — вздохнула она, принимая украшение. — Корнилий отдал его тебе?

— Угу. Поменялся на коробок спичек.

— Это в его духе.

— Куда он теперь подался?

— Не знаю… После бала он набрал полную сумку разных бутылок и уехал в неизвестном направлении.

— Думаю, мы еще услышим о нем. Все будет хорошо. А рубин тебе к лицу.

— Еще бы! Ведь это наша фамильная драгоценность. Вот уж не думала, что буду носить его вместо виконта, наследника отца…

Этой ночью она надела кулон. Он действительно хорошо на ней смотрелся, тем более больше на ней ничего и не было. Вскоре она осталась и без него.

После всего мы лежали в моей новой спальне, в кровати под балдахином.

Некоторое время я млел на баронских перинах, ощущая теплое нежное тело Инессы, словно прилипшее ко мне, и слушал ее умиротворенное дыхание на своей шее.

Потом вдохнул и высвободился из теплых сладких объятий.

— Куда? — прошептала Инесса.

— Бдить.

— А я?

— Спи, моя хорошая. Я приду позже.

— Но без тебя не усну!

Я наклонился к ней, вдавил в перину и прошептал на ухо:

— Советую уснуть. Тебе понравится, как я тебя разбужу, когда приду.

Он театрально откинулась на постель, притворяясь спящей, и только затаенная улыбка выдавала ее.

Я оделся и вышел, бесшумно ступая двинулся по холодному коридору в трофейный зал.

Пусть Влада изолировала запахи и даже звуки, но мою чуйку не обманет никакая магия.

В трофейном зале было темно, но не для меня. Темнота не мешала и Челищеву, перед которым на подставке стояла раскрытая книга.

— Сделай одолжение, перелистни страницу, — раздался его голос.

Я сделал одолжение.

— Когда она придет — ни слова, — сказал я.

— А ты уверен, что она придет?

— Разве могут быть сомнения?

— Никогда не понимал людей. Тем более женщин.

Я глянул на обложку фолианта, который раздобыла Инесса. Там было написано: «Ἐντελέχεια ἐν τῇ μεταφυσικῇ». Я даже не был уверен, читается ли это слева направо или наоборот.

— Что читаешь?

— Энтэлехэйа эн тэй мэтафусикей. Энтелехия в метафизике. Недурственный образчик аркадийской философии. Удивительно, как такой трактат затерялся в библиотеке столь дремучего владельца. Уповаю на то, что последние страницы не вырваны для туалетных нужд.

Да уж, неудивительно, что Челищев разучился понимать людей.

Челищеву сегодня повезло. Я ждал около двух часов, отмеряя время перелистыванием страниц. Разговорами не отвлекал — прислушивался к звукам в коридоре и далеким трелям птиц с улицы.

Влада вошла не через дверь.

Сначала я увидел легкое белое сияние за окном. Оно нарастало, и вот я уже различил контур светящихся крыльев.

Убрав книгу и накинув покрывало на куб кварцума, я отошел в темный угол комнаты и сложил руки на груди.

Раздался тонкий свист, от которого шпингалет на окне задребезжал и выскочил из паза.

Длинная нога, обтянутая черными кожаными лосинами, грациозно толкнула оконную раму, окно отворилось, и внутрь вплыла Влада. Медленно опустилась на пол.

Светящиеся крылья сложились за ее спиной и погасли. Она закрыла окно и направилась к столу с кристаллом.

«Любопытство кошку сгубило!» — хотел гаркнуть я, но сдержался.

Влада уже попалась с поличным, обнаружить себя я всегда успею. Предоставилась возможность посмотреть, что она намерена делать, и я решил этим воспользоваться.

Затаив дыхание, я наблюдал.