Делая пересадку в Пригорье на узкоколейный поезд, я вспомнил о том, как однажды Свиридов вместе с полицией вытащил меня прямо из вагона. Интересно, снеговик на заднем дворе его усадьбы продолжает стоять, несмотря на лето?

Казалось, всё это было так давно. Тогда я был бесправным новообращенным волколаком, а теперь, глядите-ка, барон.

Настроение у нас четверых было приподнятое. Маленький поезд с тесными вагонами увозил нас в, прямо скажем, захолустье, но это мое захолустье.

Красные Родники были для меня не просто провинциальной волостью. Их я сначала отвоевал, а потом официально получил за особые заслуги перед Державой. Трофей и награда в одном флаконе. Моя отправная точка, родина в этом мире.

То ли еще будет. Чужого нам не надо, но свое мы возьмем, чье бы оно ни было!

— Вон, мельницу починили, — сказал старик Ефим, показывая в окно. В его голосе слышалась сдержанная гордость. Видно было, что свои полномочия дворецкого он распространял и за пределы особняка.

— Одобряю, — кивнул я. — Ты поладил с Митричем?

— Да, барин, хороший он мужик. Семейный. Для старшины волости это важно.

— А что Ратибор?

— Не видал я его.

Значит, не вернулся еще с моего задания. Ходит, как говорится, по городам и весям, собирает волчью общину.

Насчет Ратибора у меня были особые планы. Я помнил его ярый взгляд и приверженность легендам про волколаков. Не забыл я и то, как он единственный встал на мою защиту, когда я валялся обессиленный после схватки с Рыковым и меня собирались добить. Он первый в списке тех, кому я предложу стать волколаком. Когда разберусь, что к чему.

— Немного волнуюсь за ту голову в кристалле, — вполголоса сказал мне Игорь. — Не доверяю я ей.

— Кто она? — всполошилась Инесса. Она услышала фразу, потому что сидела рядом со мной, положив голову на плечо.

— Не она, — ухмыльнулся я. — Он. Потом тебе покажу. Тебе понравится.

— Вряд ли это может кому-то понравиться, — поморщился Игорь. — Лично я считаю, что будет правильным ее уничтожить.

— Разберемся.

За разговорами вслух и воспоминаниями с планами в мыслях мы доехали до Красных Родников.

Никакого перрона и тем более вокзала здесь не было — лишь кто-то покрасил ствол дерева на обочине в красный цвет. Через осиновую рощу устремлялась тропа и вливалась в проселочную дорогу. Дальше виднелось поле, деревня и холм с каменным домом, похожим на замок.

— ХРА! — раздалось из рощи. Между деревьев мелькнула исполинская серая фигура.

Я-то почуял Кабачину заранее — такой волчий дух волколака в третьей форме я чую буквально за версту даже в человеческом обличье. А вот остальные вздрогнули.

Игорь привычно схватился за эфес палаша — годы службы в Черном Полку не прошли даром, до недавнего времени он видел в волколаках исключительно врагов. Инесса, заметив мое спокойствие, отпустила мой локоть.

— Еб!.. — выдохнул Ефим. — Никак не привыкну, что это чудище тут ошивается.

— Не безобразничает? — спросил я.

— Не-а. Бродит вокруг волости, как бы патрулирует. Зверодан с ним ладит. Говорит, всё путём. Но мне все равно не по себе как-то.

Я посмотрел в желтые глаза, наблюдающие за нами из-за деревьев.

— Иди к нам, Кабачина!

— Что за имя такое? — спросила Инесса.

— Волчина — кабачина — серая бочина, — объяснил я.

Кабачина приблизился. Три метра ростом, поперек себя шире, мускулистые передние лапы распростерты в стороны, когти способны вспахать землю как плуг. Волчья шерсть на природе стала гуще, чем была на Арене, появился здоровый лоск. Единственный волколак, который крупнее меня в третьей форме.

Я чувствовал его Ярость, растворенную во всем теле без выраженного Ядра. Одичавший волколак, лишенный человеческой сущности. По сути зверь, но зверь разумный и понимающий больше, чем любой волк… и некоторые люди.

Он подошел, загораживая солнце. От него шла волна жара и звериного духа, мощное дыхание можно было принять за рык, но он просто сопел, с интересом разглядывая нас. Даже голову склонил набок и навострил уши, выдавая мыслительный процесс.

Я обвел руками всех приехавших со мной и весомо проговорил:

— Это — свои. Часть стаи. Мои близкие. Важные. Их нужно слушаться и защищать, как меня самого.

— ХРА! — согласно ответил он, а потом указал когтем на Инессу и добавил с восхищением: — Хра-хра!

— Чего он?.. — сказала она, поежившись скорее из кокетства, чем из страха.

— Выражает комплимент. Но не тебе, а моей самцовости.

— Хра? — спросил Кабачина.

— Сейчас никаких дел. Гуляй, — ответил я.

Кабичина побрел в гущу деревьев, удивительно тихо для своих габаритов ступая по лесному ковру.

— Защитник рода Лютиковых, — задумчиво проговорил я, вспоминая то, как назвался снеговик Свиридова.

Инесса с любопытством глянула на меня, но промолчала. У рода Рюминых, очевидно, тоже есть хранитель, куда более могущественный, чем у Свиридовых. Подозреваю, что он живет в огненном фонтане у их особняка.

Мы пошли к Красным Родникам.

Наше появление в деревне не прошло незамеченным. Весть быстро разошлась, и вокруг собралась целая толпа. Люди встретили меня с удивлением, которое перешло в ликование.

В ту злополучную ночь они запомнили меня больше в зверском облике, а затем я рассекал по волости в окровавленной шинели с чужого плеча. Теперь они видели барона в дорогом темно-сером сюртуке с гербом на лацкане — оскаленной мордой волка среди желтых цветков лютика. Не клейменого старика, а реального волколака, да еще и в компании магички и офицера.

В глазах местных мужиков и женщин читалось не просто почтение, а смутная надежда — на что-то еще непонятное, но большое и хорошее. На что-то настоящее.

Митрич — крепкий мужик с наполовину седой бородой, бывший фельдфебель — выбился из толпы, поклонился и поприветствовал меня.

Я протянул ему ладонь. Он глянул на нее в смятении, потом спохватился и крепко пожал.

— Разрушенные избы отстроили, ваше благородие, — сказал он, откашлявшись. — Сушим бревна для добротного частокола.

— Хорошо, — кивнул я. — Остались еще деньги и материалы?

— Имеются, ваше благородие.

— Трактир надо построить, с большим количеством мест для постоя.

— Это как же? Место у нас не ходовое же…

— А про Ратибора ты забыл? К нам люди потянутся, семьи. Хорошо бы новые дома, но пока не известно, сколько придет. Так что трактир. И с частоколом пока повремени, деревня вырастет, потом и поставим. Звери и разбойники нам не угрожают.

— Это верно, — проговорил Митрич. — Видели Кабачину?

Он говорил про волколака без опаски, скорее с затаенным восхищением, чего и следует ожидать от человека волчьей общины.

— Ага, — кивнул я. — А где Зверодан?

— Он на заимке живет, в лесу. Я пошлю к нему…

— Не нужно. Пусть сам придет в свое время. Будет ему сюрприз.

— Кстати, о сюрпризах, — помрачнел Митрич. — Там это… маг-куратор ваш прибыл.

— Какой еще маг-куратор⁈ — воскликнула Инесса.

Игорь цыкнул зубом.

Я бросил взгляд на каменный дом на холме.

— Я правильно понимаю, что маг-куратор уже в замке?

— Ну а что мы поделаем, ваше благородие? — развел руками Митрич. — Не перечить же магу.

Ядро в моей груди встрепенулось и зарычало. Чужак вторгся на нашу территорию, причем внаглую.

Повернувшись к Ефиму, я сказал:

— Непорядок, старче.

— Дом был заперт, — насупился он.

— Что ж, — хлопнул я в ладоши, — айда посмотрим, кого к нам занесло.

Миновав деревню, мы вышли на каменистый подъем, ведущий к холму.

— Этого следовало ожидать, — сказал Игорь. — Продыху от этих маг-кураторов нет. Подумать только, приперся в твои владения раньше тебя самого!

— Такой вот я важный волколак.

— Все равно слишком быстро, — проворчала Инесса. — Это место за мной!

Она воинственно вышагивала впереди, торопясь встретиться с непрошенным гостем. Я засмотрелся на ее ноги в высоких сапожках из красной кожи.

От маг-куратора, конечно, следует избавиться как можно скорее. Присутствие постороннего человека, тем более мага, при моих нынешних делах совершенно недопустимо.

Хм, шибко аккуратные формулировки я стал выбирать, неужели превращаюсь в чиновника? Другими словами — нахуй с пляжа.

Мы подошли к дубовым двустворчатым дверям, больше похожим на ворота. Не буду же я стучать в дверь своего дома! Я кивнул Ефиму, и он поспешно достал ключ, повернул в замке.

Как только мы вошли в холл, я потянул носом воздух, намереваясь учаять чужака. Запаха не было. Это показалось настолько непривычным и неестественным, что у меня по спине побежали мурашки.

Дело здесь нечисто. Даже возникла дурацкая мысль про призрака, которая тут же рассеялась, когда я услышал шаги — стук каблуков по каменному полу.

— О-о-о, а вот и мой подопечный явился, — раздался хорошо поставленный женский голос.

Из боковой комнаты к нам вышла молодая женщина. Таких обычно берут в модели — высокая, стройная, длинноногая, с выразительной фигурой. Лицо гладкое и холеное, с широкими скулами, какие называют славянскими.

На ней был бело-голубой жакет настолько строгого фасона, что я невольно глянул на ее плечи в поисках погонов, коих не оказалось. Впрочем, строгость только подчеркивала соблазнительные женские формы: на поясе жакет расходился в стороны, словно перевернутая тарталетка, открывая взгляду сочные бедра и ягодицы, обтянутые кожаными лосинами.

Что примечательно, магичка была в треуголке небесно-голубого цвета. Из-под треуголки спускались две русые косы, но тут же вздымались на тугом бюсте. Финальной точкой образа были маленькие, но пухлые губки ярко-алого цвета.

— Влада⁈ — воскликнула Инесса. — Ты!

— Инесса! — воскликнула маг-куратор с таким же выражением удивления и возмущения. — Ты-то здесь какими судьбами?

— Нет, это ты здесь откуда! — это уже был не столько вопрос, сколько претензия.

— Далее по регламенту, — отчеканила Влада и повернулась ко мне. — Меня зовут Владислава Альбертовна из рода Громовых из дома Эфира, маг Воздуха четвертого ранга. Я ваш новый маг-куратор, Георгий Владимирович. С этого момента вы обязаны докладывать мне обо всем, что касается вашей Ярости, а также об управлении волостью Красные Родники. Никаких дел без моего ведома.

Я подошел к ней. Она была ниже меня всего на полголовы. На каблуках, понятное дело, но все равно высокая. И действительно — никакого запаха. Но пахнет неприятностями!

— Давно вы обосновались в моем доме? — спросил я.

— Я заняла апартаменты ныне погибшего барона Небольсина. Попрошу не входить в эту комнату без моего разрешения.

Как-то двусмысленно это прозвучало.

Я почувствовал на себе взгляд Инессы. Он жег меня словно паяльная лампа.

М-да. Лучше бы маг-куратором оказался мужик, ей-богу. Так и морду не набить, и трахнуть хочется.