— Влада?.. — позвал Игорь.

Она медленно повернула к нему лицо. Взгляд был холодный и оценивающий. Ее молчание показалось громче его голоса. Так молчит древняя статуя в ответ на вопрос туриста.

А потом она отняла его руку от своей — безо всякого усилия, хотя он держал крепко, — и повернулась ко мне. Ее глаза сузились, оставив две узкие щелочки.

— Вот ты каков, — хрипло и с неестественной интонацией проговорила Влада. — Долго же я ждала, покуда кто-нибудь из вашего поганого племени голову подымет… Дабы отсечь на корню.

Говорила она не так, как говорят современники. Фразы были тяжелые и нескладные, будто их вынули из очень старой книги. Это напомнило мне Навьяра, попавшего в Бездну много веков назад.

Я выпрямился, держа наготове револьвер.

— Ведана? — спросил я.

Она поднялась, брезгливо скинув одеяло с плеч, сгорбилась как старуха. Склонила голову набок, и в этом жесте не было ничего от Влады.

— Отрадно, когда тебя кличут по имени. Девятьсот лет никто не звал.

— Третьяк, буди наших, — сказал я в сторону. — Кажись, у нас снова гости.

Я понимал, к чему идет дело, но не спешил атаковать. Потому что перед нами стояла Влада. Ее лицо. Растрепавшаяся коса. Царапина на скуле, которую она получила вчера, когда упала на камни. Ее алая помада, размазанная с одного края. Возлюбленная моего брата. Наша соратница, хоть и мутная.

Выстрелить в нее было все равно что плюнуть брату в лицо.

Нужна дипломатия — но только не такая, как всегда.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

— От тебя? — Ведана будто удивилась. — Ничего, ярый. Что мне может быть надобно от тебя, раба звериной сути? Мне надобно, чтоб тебя не было.

— Прошло столько времени. За что тебе ненавидеть меня, бабуля?

Она посмотрела на меня с недоумением.

— Что значит — за что? — проговорила она. — Разве спрашивают у пахаря, за что он полет сорную траву? Так и у волка не спрашивают, за что он пожирает скот. Потому и волкам не пристало спрашивать, почто их искореняют.

Волчье чутье выявило у нее особые эмоции, от которых у меня зашевелились волосы на затылке.

Ведана говорила это без ненависти, но с непоколебимой фанатичной уверенностью. Таким тоном инквизитор произносит речь перед сожжением ведьмы. И так говорит ведьма, распиная инквизитора на дереве в заповедном лесу.

С врагом, который тебя ненавидит, можно договориться. У ненависти есть причина, а у причины бывает цена. Ведана же меня не ненавидела. В ее голосе была любовь — чистая и искренняя любовь к миру, в котором нет ярых.

— Ваш род должен был сгинуть, — сказала Ведана. — Я помню, как вас гнали. Как резали Волчьих князей на ваших же капищах, как жгли ваши логова. — Она говорила это с ностальгическим удовольствием, как вспоминают хорошее лето. — Тысячу лет тихо было. А потом чую — голову подняли, затявкали. И дочь рода моего к тебе меня привела, к Волчьему князю.

— Так ты считаешь меня Волчьим князем? — сказал я.

Ведана расхохоталась смехом Влады — звонко и весело.

— Щенок без инициации! Щенят следует топить младыми, покуда глазки не открыли.

Игорь дернулся к ней.

— Влада, проснись! Пожалуйста.

Он коснулся ее плеча, но отдернул руку, словно схватился за оголенный провод.

— Назад, мальчик, — бросила Ведана, не оборачиваясь. — Ты помог мне явиться. Возможно, я сохраню тебе жизнь.

Я поднял револьвер.

Она посмотрела на ствол и улыбнулась — так улыбаются ребенку, который наставил на тебя деревянную сабельку.

За своей спиной я заметил движение. Обострившееся чутье обрисовало расстановку сил: Терехов испуганно пятится, Батыр сменил ятаган на лук и наложил стрелу, Третьяк растерянно замер, ожидая приказа.

А приказа не было. Я прислушивался к Ядру.

Оно стало горячим, заворочалось в груди, начало пульсировать с нарастающей силой, словно кто-то шагал издалека тяжелыми шагами ближе и ближе. Неужели⁈

Я потянулся к Ядру, окликнул, словно присел на корточки и распахнул руки, встречая любимого питомца. Но это было что-то иное. Ядро откликнулось на слова Веданы, однако по прежнему не подчинялось мне, жило отдельной жизнью.

— Девять веков, — сказала Ведана. — Девять веков я лежала в крови этого рода и ждала. Ни в одном не было двери. А в этой девочке нашлась. И привела она меня прямиком к последнему из вас.

Она развела руки в стороны, и я почувствовал, как в комнате сгустился воздух.

— Что начали при мне — при мне и кончится, — сказала Влада.

И ударила.

Дипломатия завершилась.

Я успел крикнуть «ложись». Выстрелил, но пуля встретилась с волной, которую бросила вперед Ведана, и растворилась.

Ведана не заклинала ветер, как Влада. Я вообще не понял, что она сделала, — просто воздух между нами вдруг стал пузыриться.

Он загустел, пошел рябью, как поверхность лужи под порывом ветра, и эта рябь покатилась на нас. Меня спасло то, что я и правда лёг — рухнул плашмя, накрыв голову руками, и рябь прошла сверху, содрав со спины ткань вместе с кожей на лопатке.

Всё, чего эта рябь касалась, начинало течь и распадаться. Каменная притолока дверного проема, к которой я стоял ближе всех, превратилась в труху. Потолок осел и накренился.

Дом начал рушиться. Каменные плиты, из которых он был возведен, складывались внутрь, словно их подточили невидимые черви-камнееды.

— НАРУЖУ! — заорал я. — Все наружу!

Мы вывалились на площадку перед домом, падая, кувыркаясь, волоча голосящего Терехова за шкирку. Позади с грохотом обрушился второй этаж, взметнув тучу пыли.

Мы оказались на открытом пятачке между рухнувшим домом и краем осыпи — той самой, по которой утром собирались спускаться. Слева — каменная стена. Справа — рыхлый ползущий склон, уходящий вниз на три яруса, и там, далеко внизу, в трещинах между камнями багрово тлело: жар от глубинных огней, о которых под вечер рассказывал Терехов.

Ведана вышла из пыли следом — неторопливо, отряхивая блузку.

Она подняла перед собой ладони и принялась разглядывать пальцы, словно что-то вспоминая. Пальцы складывались в магические жесты, ощупывали воздух. Ведана хмурилась. За девять веков без практики любой разучится колдовать. Это давало нам шанс.

Начался самый поганый бой в моей жизни.

Не потому что тяжелый, а потому что враг был в теле Влады. Хреново играть в поддавки с тем, кто намерен тебя убить.

Ведана швырнула еще две волны.

— По рукам, по ногам! — крикнул я, перекатываясь за камень. — Не насмерть! Не бить насмерть, слышите⁈

Легко сказать.

Батыр уже лежал окровавленный и что-то бормотал на родном языке — то ли молитву перед смертью, то ли ругательства перед контратакой. Третьяк торчал в куче щебня ногами вверх.

Я прицельно стрелял из револьвера. По ногам, чтобы свалить, обездвижить, тяжело ранить — но не убить. Впрочем, я мог бы и не заморачиваться, потому что пули натыкались на невидимый купол и улетали вертикально вверх.

— Рюмин! — крикнул я, — бросай свои кандалы. Настало время!

Он дернул уголком рта и не ответил. Даже не посмотрел на свои браслеты из красной осины. Для него этот бой не отличался от стычки с ватагой атамана. Ну и хрен с ним.

Игорь не ударил ни разу.

Он стоял с мечом и не мог. Просто не мог, и всё.

— Игорь! — рявкнул я. — Бей или уйди подальше!

Ведана шла в мою сторону, а он был у нее на пути.

— Прочь, мальчик, — сказала она почти ласково. — Мне нужен только ярый.

Эти слова лишь укрепили Игоря. Он не отошел и, сжав зубы, выставил клинок. Напружинился, ожидая удара, готовый увернуться и атаковать.

— Как знаешь, — пожала плечами Влада.

Она вытянула руку, воздух сгустился, пошел рябью.

Волна покатилась вперед слишком быстрая и широкая, чтобы от нее было возможно увернуться. Землю взрыхлило, в то же время воздух гудел на высоте двух метров.

Игорь замешкался, понимая, что бежать некуда.

Я заорал и разрядил весь барабан револьвера в Ведану. Это не помогло.

Не в силах отвести взгляд, я уже представил, как волна превращает Игоря в фарш.

Но Ведана вдруг охнула, рука ее дернулась вверх — волна в последний момент изменила траекторию и прошла над головой Игоря, врезалась в каменную стену, превратив ее в подобие ноздреватого сыра.

Ведана застыла. Затем ударила ладонью по своей же руке.

— Не мешай, дура, — прошипела она сквозь зубы.

— Ага! — радостно воскликнул Игорь, едва избежав гибели, но уже забывший об этом. — Влада с нами!

Вдруг подал голос Рюмин. Он был единственный, на кого Ведана вообще не обращала внимания, видимо, считая мага за своего. Ворон ворону глаз не выклюет. Рюмин стоял неподалеку, сунув руки в карманы, и внимательно наблюдал за Веданой. Лицо у него было напряженное, как у человека, который читает мелкий шрифт.

— Древние заклинания, — огласил он. — Сильные, но грубые…

— Не время лекций, — рявкнул я. — К чему ты это?

— Она уже бьет слабее.

Повинуясь наитию, я выскочил из-за камня, и вовремя — очередная волна прошила его насквозь.

— Хер-р-расе слабее!

Однако он был прав. Первым ударом она сложила дом. Сейчас лишь дырявит камни.

— Устает? — крикнул я. — Хорошо же!

— Да если бы, — ответил Рюмин. — Она не может устать, устает тело. У любого мага есть резерв, и он не бездонный. Древние заклинания затратные, она выжигает… но не себя, а Владу. Черпает и черпает! Она убьет ее…

— Ошибаешься, огнепоклонник, — сказала Ведана. — Ваше поколение растеряло тайны магии и ничего не смыслит. Узри настоящую древнюю магию, которая в былые времена переломила хребет всея племени ярых!

Вокруг Веданы сгустился воздух, но не обрушился на нас, а начал закручиваться вокруг нее плотным вихрем.

Всё ее тело оказалось в мельтешащем коконе. Отдельные вихри переметнулись на руки и ноги, делая их исполинскими. Ведана поднялась над землей. Каждую ее ногу обнимал вихрь высотой два метра. Разметались в стороны такие же руки-воронки.

Треуголка слетела с головы, косы растрепались и метались на ветру. По ее лицу тек пот, из носа шла темная струйка, а тварь внутри не обращала на это никакого внимания, потому что тело было не ее и жалеть его было незачем.

Раздался настоящий гром, по исполинскому телу пробежали молнии. Перед нами стоял гигант, собранный из грозовых смерчей.

Ведана повела рукой, что заканчивалась воронкой. Всякие обломки и мелкий сор летели в ее сторону. Под ногами у меня зашуршал щебень, а меня потянуло вперед. Я рванулся в сторону в поисках крепкого укрытия.

Вскрикнул и выругался Игорь. Руками он держался за каменный выступ, а ноги его поднялись в воздух, вытянувшись в направлении воронки. Должно быть так ощущают себя тараканы, когда на них охотятся с пылесосом!

Я рванулся к Игорю, чтобы затащить за камень, но тут грудь пронзило болью.

Меня сложило пополам, я упал на колени.

Сначала я подумал, что Ведана метнула в меня острым камнем, который вонзился мне в солнечное сплетение, но боль шла изнутри.

Я глянул вниз и увидел, что в груди моей разгорается красное сияние. Ядро Ярости… но действовало оно без моего ведома. Нечто внутри меня сначала услышало Ведану, а потом увидело древнюю магию. И среагировало.

Меня дернуло назад, я раскинул руки в стороны, выгибаясь дугой, а взор мне залило красным светом.

Из моей груди — прямо сквозь ребра, сквозь плоть, но не разрывая ее, — хлынуло алое сияние.

Оно вырвалось наружу взрывом, сформировалось и поднялось… на четыре лапы.

Волк.

Огромный, в холке выше меня в полный рост, весь сотканный из багрового света, текучий, полупрозрачный, словно мираж, однако в каждом его вздохе слышалась весьма неиллюзорная мощь, от которой дрожали камни.

Грудная клетка горела так ярко, что казалась белой. Волк гордо поднял голову, глаза вспыхнули желтой энергией.

Я его знал… почти. Он напоминал мою четвертую форму — астрального волка, но был намного крупнее. И что самое главное — стоял отдельно от меня, даже не связанный цепью с Ядром…

Это и было мое Ядро!

Волк повернул ко мне голову. Глаза мигнули, он распахнул пасть. Я знал, как умеют улыбаться звери, и это было оно самое. Волк мотнул головой и вывалил язык. Я распахнул руки, без всякой опаски запустил пальцы в искрящуюся шерсть, и в следующий миг волк лизнул меня.

Поскольку он был исполинских размеров, язык его прошелся по мне как здоровенное полотенце. Я ощутил жар, по мне растеклось красное сияние. Я понял, что это. Так выглядела моя антимагия, когда я еще обладал такой способностью.

Все это заняло секунды. Потом волк развернулся к Ведане, точнее к тому вихрю, в который она превратилась. Волк пришел не ко мне. Его привел древний инстинкт на сражение с извечным врагом.

Волк перестал улыбаться и зарычал. Его рык можно было спутать с каменной лавиной.

Ведана попятилась. Впервые за весь бой она перестала упиваться своей силой и дала заднюю. Было странно наблюдать за тем, как пятится исполинский вихрь, который только что крошил камни как халву.

Всё ее спокойствие, вся эта ленивая уверенность существа, которое смотрит на людей как на сорняки, слетела в одну секунду. Лицо Веданы перекосилось, теперь в нем было не узнать Владу.

— Не может быть, — проговорила Ведана.

Волк пошел на нее, оставляя за собой следы из копоти.

— Не может быть! — закричала она. Голос звучал как завывание ветра. — Ты щенок! Ты не мог вырастить такое чудовище!

Волк прыгнул.

То, что случилось дальше, я видел плохо, потому что там дрались две силы, которых человеческому глазу видеть не положено. Волк рвал магический вихрь зубами как вату. Ярость сжигала саму структуру магии.

Ведана швырнула в него ту самую рябь — ту, что превращала камень в ноздреватый шлак. Волк прошел сквозь нее, вспыхнув красным. Она ударила снова, и на этот раз волк вздрогнул. Магия оставила в его шкуре темные провалы — там алый свет померк, обнажив тонкие черные узоры.

Я был готов, что его рана отзовется и во мне, но ничего не почувствовал. Волк был автономен. Тут я вспомнил о Навьяре, который лишился своего Ядра, когда Волчьи витязи коллективно призвали Великого волка. Это было что-то подобное… И если погибнет мой волк, то я лишусь Ядра.

Волк вцепился зубами в вихрь, который заменял Ведане руку.

Она завизжала — по-человечески, голосом Влады, и от этого визга я сжал зубы. Она сконцентрировала в другой руке грозовой разряд и ударила волка.

Его швырнуло в сторону, он прокатился кубарем по земле, теряя Ярость, но тут же вскочил, бросился снова, заходясь свирепым рыком.

Они сцепились всерьез.

Сейчас сражались две силы, превосходящие любого человека, но стоять в стороне я не собирался. Мое тело покрывало красное сияние Ярости — волк сделал это для моей защиты… но я использую для нападения!

Вперед Жоряныч!

С древним ятаганом наперевес я бросился вперед, прямо в буйное мельтешение вихря и астрального волка.

Когда меня задела рябь Веданы, антимагический щит потускнел, меня бросило на землю, но не более. Сойдет.

Я подсек ударом клинка ногу из вихря. Это не нанесло видимого вреда, но отвлекло Ведану, отчего волк смог дотянуться зубами до бьющего молниями сгустка в центре вихря.

Волк зарычал свирепо, но надрывно, содрогаясь не только от усилия, но и от дикой боли. Молнии бежали по его морде, прыгали разрядами вдоль спины.

Волк не разжимал челюсти и тянул, стараясь вырвать средоточие магической энергии. Я видел, как силы его кончаются, как из него уходит жизнь…

Я знал, что меч не способен одолеть магию. Но также я знал, что металл хороший проводник. Так что я сделал единственное, что мне пришло в голову.

Разбежавшись, я запрыгнул на спину волка, бросился вперед и, сжав ятаган двумя руками, вонзил его в магическое ядро, рядом с зубами моего волка.

Крик, рык и магический взрыв!

Это был конец.

Продолжение в томе 4: https://author.today/reader/639711/6119836