Я сразу смекнул, что веселье Рюмина совсем не обязательно подразумевает веселье для других — скорее совсем наоборот.

Сейчас он с гордо поднятой головой оглядывал зал, кривил губами, рассасывая сахарную мармеладку, которой закусил абсент. Он казался бочкой с порохом, которая собирается прикурить.

Я подошел к нему.

— Чем ты, собственно, недоволен, Корнилий Павлович? Я и не думал, что ты так сильно хочешь меня поздравить.

Он ответил не поворачивая ко мне лица, лишь стрельнул в мою сторону глазами.

— Барон. С ума сойти.

— Ты сам дал мне рекомендацию в Канцелярию. Я не забыл этого и благодарен тебе, так и знай.

— Да на кой мне твоя благодарность, волколак? Что мне с ней делать, а? Радоваться? Трясти твою волосатую руку и лыбиться?

Я хмыкнул. На этом балу все мои знакомые, помогавшие мне на пути в столицу, припоминают свое участие и намекают на ответные услуги. Даже Свиридов напомнил об этом, хоть и с дружелюбной деликатностью, а граф Каменский и вовсе собирается втянуть меня в какое-то крупное дело. Вот и Рюмин спохватился. Что ж, любое взаимовыгодное сотрудничество приветствуется.

— Ты хочешь обсудить ответную услугу? — спросил я. — Выкладывай.

Рюмин усмехнулся.

— Ты меня не понял, Лютиков. Я не делал тебе одолжения, я сделал то, что посчитал нужным. Что хочу, то и делаю, ясно? Такой вот я бескорыстный.

Насчет бескорыстности он покривил душой. Я читал его рекомендацию и помнил, чего он хотел добиться.

— Кстати, — сказал я, — Канцелярия сократила срок твоего кураторства на год?

Рюмин наконец-то развернулся ко мне, в зеленых глазах мелькнула искорка.

— Ах ты жучара! Сунул нос в мое письмо! Как тебе удалось снять печать?

— Это долгая история. Рекомендацию у меня украл один чернокнижник. Когда я вернул ее, письмо было вскрыто.

— Да? И что это за маг?

— Не важно, он уже мертв.

Рюмин осекся.

— Кто бы мог подумать, что ты так быстро поднимешься из грязи в князи, — пробормотал он. — Барон! Ха! За какие такие заслуги?

— Я завоевал этот титул, — коротко ответил я. — Ты не ответил, что с твоим сроком. Что-то мне подсказывает, Канцелярия должна быть довольна твоей рекомендацией.

Он помолчал, словно раздумывая, стоит ли со мной делиться личными делами. Подошел к стойке, наполнил себе бокал шампанским. Некоторое время хмуро наблюдал за лопающимися пузырьками. В конце-концов махнул рукой и сказал:

— Да, Лютиков. Приказный разряд скинул мне не год, а сразу два. Это больше, чем мне оставалось. Мое кураторство окончено.

— Так чего же ты не рад?

— А это ничего не изменило. Я старший сын графа, Лютиков, но до сих пор виконт. Ты понимаешь, что это значит, нет?

— Что ты выше барона.

— Ха! Да все выше барона, кроме баронов. Мне полагается титул графа. И графское поместье, как всем нормальным графским сыновьям. А мне досталось — что?

— Хуй? — понял я.

Рюмин с возмущением уставился на меня. Зеленые глаза потемнели, скрипнули сжатые зубы. Вдруг он усмехнулся и пригубил шампанское.

— Именно. Точнее и не скажешь, капитан. То есть, баро-о-он Лютиков. Да, я закончил кураторство — заметь, в Черном Полку, в северных лесах, на сраной должности сраного ротного куратора. Блистательно выполнил прихоть своего блистательного отца. Думаешь, он остался доволен?

— Что-то мне подсказывает, что нет, — кивнул я.

— Поразительное волколачье чутье, — скривил губы он. — Рюмины — могущественный род. Мой отец — влиятельный человек! Он мог бы сразу выбить мне место в генеральном штабе или просто дать графское поместье и оставить меня в покое.

— Да, я знаком твоим родом. И углубляю знакомство.

Он пропустил мои слова мимо ушей, продолжая говорить о себе любимом:

— Но он поставил мне условие набраться опыта в боевых условиях. Такая у него блажь, ясно? Поэтому я и оказался в жопе мира, где, к слову, с тобой и познакомился.

— Я тоже с тобой познакомился именно там, — усмехнулся я.

— Все там будем. И вот я закончил кураторство. Условие выполнено, да? Нет! Отец не открыл мне дорогу. Дескать, досрочно не считается!

Алкоголь действовал. Рюмин говорил все громче, по его бледному лицу с редкими веснушками поползли красные пятна. Залпом допив шампанское, он со стуком поставил бокал на стол.

— Градус понижаешь, — сказал я. — В голову ударит.

— Трезвость в мои планы на сегодня не входит, — пожал плечами Рюмин. — Это бал или где? Нынче даже волколаки получают баронство! Графские сынки, с которыми я учился в Академии, все стали графами!

Ко мне подошел Игорь. Увидел Рюмина, подобрался.

— Добрый вечер, ваше сиятельство.

— Ага, еще один Лютиков, — фыркнул Рюмин. — Сразу стал капитаном вместо брата. Но ты, Георгий, и так в курсе…

Игорь, всё ещё вдохновленный недавними переговорами с графом Рюминым, выпалил:

— Да это еще что, Корнилий Павлович! Меня переводят в кавалерию в звании майора — спасибо вашему отцу!

Вот зря он это сказал…

— Да вы, блядь, издеваетесь! — воскликнул Рюмин. — Может, отец еще и Инессу сделает графиней? Гениальная идея, а, господа?

— Меня обсуждаете? — раздался мелодичный голос.

На Инессе было бордовое платье с шикарным декольте, из которого выглядывали тугие, словно мармелад, полусферы белых грудей. Платье стекало вниз, плотно обхватывая тонкую талию, а еще ниже выгибалось волнующим куполом.

Фасон бального платья подразумевал декольте как неотъемлемый элемент. Декольте я не заметил разве что у совсем взрослых женщин и девочек. Даже те, кто явно был обделен формами, делали пуш-ап. Откровенное декольте было даже у жены Свиридова, хотя он был по части женщин строг и консервативен, если не сказать больше (я помнил, как он впал в краску, когда при обыске нашел в моих вещах пикантный подарочек Инессы).

— Привет, Инесса, — проговорил на выдохе Рюмин, чуть просветлев. — Шикарно выглядишь, как всегда. Представляешь, Лютиков не пригласил меня на свой бал! Это меня-то — старого доброго маг-куратора!

— Это я настояла, — прямо сказала она. — Чтобы вы с папой не…

— Минуточку, — поднял палец Рюмин. — Твои мотивы мне понятны. Я тебя ни в чем не упрекаю, дорогая сестра… но! — В его голосе вновь прорезались истерические нотки: — Что значит «настояла»⁈ Уж не хочешь ли ты сказать, что вы занимались приглашением вдвоем? Чем еще вы занимаетесь, э?

— А вот это уже тебя не касается, — сказал я, сделав шаг и оказавшись между Инессой и Рюминым.

Он молча наполнил себе бокал, на этот раз вином. Взгляд его поочередно прошелся по нашим лицам.

— Да пошли вы все, — сказал Рюмин и широкими шагами, похожий на циркуль, направился вглубь зала.

— Что ты собираешься делать? — воскликнула ему вслед Инесса.

Рюмин на ходу обернулся, развел руки в стороны. На лице застыла безумная улыбка от уха до уха.

— Плясать! — рявкнул он.

От него отпрянула проходящая мимо дама, обескураженно замахала веером, словно птица крыльями.

Пятясь, Рюмин столкнулся с каким-то аристократом-магом.

— С дороги, сударь, — сказал Рюмин. — Или у вас есть претензии? Ну⁈

Маг прекрасно видел родовую расцветку одежды Рюмина, поэтому вежливо извинился и отошел в сторону.

Инесса перевела взгляд на меня.

— Вот этого я и боялась.

— Я для него больное напоминание. Меня он не послушает, а выпроваживать его силой я не хочу, — задумчиво сказал я.

— Георгий, — она закусила губу, — что бы ни произошло, не трогай его, хорошо?

— Разберемся.

Она прикрыла глаза и перевела дыхание.

— Меня всегда утешает, когда ты так говоришь. Но не сейчас. Пообещай, что не причинишь вреда Корнилию. — Она глянула на Игоря, который переминался с ноги на ногу, став свидетелем неловкой сцены. — У тебя ведь у самого брат, ты понимаешь.

Я понимал.

— Ты знаешь, что я не причиню вреда тебе и твоим родственникам. Более того, она под моей защитой. Я ничего ему не сделаю, обещаю, — сказал я и добавил на всякий случай: — Если он не начнет швыряться огненными шарами направо и налево.

— Ну, этого он не сделает.

— Ты единственная с ним ладишь. Поговори с ним, Инесса. Присмотри.

— Хорошо, — вздохнула она. — Увы, сегодня больше мы с тобой не потанцуем…

Она устремилась за Рюминым.

К Игорю тем временем подошла симпатичная молодая магичка, взмахнула веером, будто невзначай хлопнув им по декольте. Тон ее был капельку капризный:

— В том отделении мы с вами не закончили танец, ваше благородие.

Игорь бросил на меня извиняющийся взгляд, в котором было и плохо скрываемое удовольствие.

— Иди-иди, — усмехнулся я. — Мне пора потолковать с графом Каменским.

До него я не дошел.

Ко мне целенаправленно приближалось маленькое создание в голубом платьице. Марьяна, она же Катёнок, была настроена чрезвычайно серьезно. Подойдя ко мне, она напустила на себя праздный вид и спросила:

— Вы устроили великолепный бал, барон. Как ваше настроение?

Светская беседа в исполнении семилетней девочки выглядела забавно, но я сдержал улыбку, ответил с такой же непринужденной серьезностью:

— Благодарю, Марьяна. У меня все хорошо. А как дела у вас?

— Чудесно, — кивнула она. — Но для полноты вечера мне не хватает танца с виновником торжества, барон. Не будете ли вы столь любезны уделить мне время?

Я прям чувствовал, что эту речь она подготовила вместе со Свиридовым. Краем глаза я заметил, что он наблюдает чуть издалека. На лице его была улыбка. Екатерины видно рядом не было.

— Конечно, Марьяна, — кивнул я и протянул ей ладонь (взять меня под локоть она была неспособна из-за разницы в росте). — Я рад, что вы нашли на меня вовремя. Пойдемте скорей!

Катёнок радостно хихикнула, мигом растеряв все свои тонкости этикета. Взяв ее за руку, я почувствовал рвущуюся наружу детскую энергию. Катёнок едва не побежала вприпрыжку.

Когда-то мне пригодились рефлексы этого тела для фехтования. Теперь я ощутил, как мышечная память откликается на ритм музыки.

Мы вошли в секцию для танцев, влились в поток кружащихся пар. Личико Марьяны было сосредоточенным, она выполняла танцевальные движения со всем старанием.

Естественно, чрезмерное старание сделать всё правильно вошло в конфликт с ее неуемной энергией. Она споткнулась. Огорчилась, отчего споткнулась снова. В голубых глазах мелькнула паника.

— Простите мою неуклюжесть, — сказал я извиняющимся тоном, — я так редко танцую…

— Ничего страшного, — с готовностью воскликнула она и вдруг добавила серьезным тоном: — Дело офицера сражаться, а не танцевать.

— Благодарю за понимание, — улыбнулся я.

Дальше танец прошел гладко. Ядро в груди весело повизгивало, словно щенок, которого дети утащили играть.

Когда мы вышли из секции танцев, нас встретил Свиридов. Внешне он выглядел холодно, но при этом от него исходило душевное тепло — такое впечатление создает праздничный снеговик.

— Ты прекрасно танцевала, Марьяна, — сказал он, погладив ее по золотистым кудряшкам.

— Ее сиятельство многому меня научила, — сказал я.

Он благодарно кивнул.

— Барон Лютиков скромничает, — сказала Катёнок.

— Я такой, — подтвердил я.

— О да, — ответил Свиридов и добавил, явно намекая на разборки с Небольсиным на перроне: — Я имел удовольствие лично наблюдать эту скромность и такт.

— А где мама? — спросила Катёнок.

— Танцует с графом. Кое-как пробилась в очереди, походя отбиваясь от желающих потанцевать с ней. Давненько не было столь многообещающего бала. Столько знакомств!

— Ты уже видел Рюмина-младшего? — спросил я.

— Нет. Разве он тоже здесь? — в его голосе мелькнуло пренебрежение. — Неужели блудный сын дорос до серьезных мероприятий?

— Не любишь его?

— Маги огня, — пожал плечами он. — За что любить этих истериков?

Я выразительно посмотрел на него.

— Женщины не в счет, — сказал он, но не удержался и добавил чуть брюзгливо: — Однако же они далеки от традиционных ценностей.

Я помнил его щепетильность в отношении правил и морали, поэтому не стал развивать дискуссию. Дипломатия-с!

К нам подошел официант с подносом, полным бокалов с шампанским.

— Господа? — сказал он, приподняв бровь.

Мы взяли по бокалу, и тот пошел дальше.

— За твое баронство, Георгий! — сказал Свиридов, приподняв бокал вверх.

— И за твою младшую дочь, которая вот-вот получит первый магический ранг!

Свиридов не улыбнулся. Его взгляд стал ледяным. Взгляд был направлен в сторону бальной секции. Я проследил за ним.

Танцующие вынужденно освободили свободное пространство для одной пары.

Рюмин-младший танцевал с Екатериной, женой Свиридова.

Его движения были резкими, размашистыми, остервенелыми. Он прыгал из стороны в сторону, словно горящее масло, в которое плеснули воду. Его лицо раскраснелось от алкоголя, в глазах плясал огонь.

Екатерина же была бледна, даже губы у нее побелели, сжатые в линию. Она танцевала не сама, а только откликаясь на движения Рюмина. Его пальцы впились ей в запястье.

В этот момент стихла музыка, танцевальное отделение завершилось. Екатерина потянулась было к выходу из танцевальной площадки, но Рюмин еще не закончил.

Под взгляды всех присутствующих он откинул голову, а потом с размаху уткнулся в роскошное декольте Екатерины Свиридовой.

— Ву-бу-бу-бу! — пробубнил он, мотая головой.

Оторвался довольный, раскрасневшийся, остервенелый. Окинул зал вызывающим взглядом.

Я услышал хруст.

Это треснул бокал в пальцах Свиридова.

Но ни одна капля шампанского не упала на пол, потому что оно превратилось в лед.

* * *

Дамы и господа, вот мы и добрались до конца бесплатной части

Надеюсь, мы продолжим эту историю вместе, не расставаясь