Ночь выдалась для Амира беспокойной – спал он неважно, и ему то и дело снились кошмары.

И добро бы такие, какие можно ожидать после жутковатой «сказки на ночь» – про оборотней, скажем, про погоню. Или про чужого неведомого бога, например – вот ведь, а правда он есть! И не мелкий какой-то дух с пакостными наклонностями, как казалось юноше по историям про Алексара, тем, из которых он слышал это имя – «Зор», вовсе нет: Зор-Ловчий на самом деле грозное и древнее божество. Вероломное и опасное, как оказалось. Но по-своему и справедливое тоже. Но, тем не менее, во снах виделось что-то вовсе невообразимое и с историей Оро никак не связанное.

Амир зрел себя, стоящего на вершине горы. Рядом с ним находился высоченный желтокожий человек с горящими, как у огненного африта, глазами – Амир видел в старинных книгах Силаса изображения духов пустынь не раз, и потому другого сравнения не мог найти. «Кто ты?» – спрашивал Амир, и одетый по-тхабатски – многослойно, долгополо, широкорукаво, в лиловое, в пурпур и в черное – желтоликий незнакомец хохотал в ответ. «Смотри – вот кто я!», говорил он, взмахивая рукой, и перед глазами Амира вставали картины битв разных эпох, столь жуткие и кровопролитные, что принять их за буйство собственной фантазии никак не получалось. Казалось, Амиру специально показывают самые пугающие фрагменты. И везде непременно появлялся он, тот, кто стоял сейчас по левую руку от Амира.

Когда, повинуясь очередному жесту желтой когтистой руки, изрисованной какими-то письменами, перед Амиром возникло короткое видение падающего с полным боли криком наземь незнакомого черного дракона, юноша почувствовал, как его самого изнутри пронзило дикой болью. «Что это!?»

Всмотреться в видение демон – Амир не сомневался, что иначе и не назвать этого желтоликого – не дал, скомкав картинку, как кисею. Одним взглядом своим в тех картинах битв он вызывал у своих врагов трепет и ужас, но сейчас Амира почему-то не напугал горящий добела раскаленными угольями взгляд, что вперил в него демон. Юного всадника совершенно беспричинно затопила самая настоящая ненависть, что оказалась сильнее ужаса. Амир развернулся к демону, но не смог вымолвить ни слова из тех, что толпились у него на языке.

Демон же заговорил сам, варварски мешая общий язык с каким-то старым и странным наречием – но Амир все равно его понимал. Демон указывал на снова роящиеся в воздухе картины – всюду трупы, выжженные земли, гибнущие воины.

– Ты правда этого хочешь? – говорил он всаднику. Голос его был гулким, как будто отражался от медного гонга… или это сам гонг обрел вдруг возможность говорить словами. – Именно это и породит твоя ненависть, аргшетрон! Та самая, что клокочет в тебе сейчас!

Амир только сильнее стискивал кулаки и мечтал вцепиться в говорящего, но не мог даже двинуться.

– Эта война не твоя, малолетний северянин, покинь Гаэль. Все твои друзья все равно рано или поздно погибнут, проиграв в войне. Ты не поможешь им, ты не сможешь стать никаким спасением ни для кого, даже для самого себя! Меня никому не одолеть, глупец! И ты тоже погибнешь. Но сперва увидишь это!

Снова взмах руки демона, и, быстро сменяя друг друга, пронеслись в хороводе видений:

…Оро, зажимающий распоротый копьем бок и стремящийся из последних сил достать противника клинком в непослушной уже руке…

…Вердэн, то ли мертвый, то ли просто потерявший сознание – лицо до неузнаваемости заляпано свежей и подсохшей кровью, правая рука сплошь в затертых повязках, валяющийся рядом щит расколот…

…Кальбар, склоняющий голову на плаху…

…Истекающая кровью Айду, обвисшая на руках какого-то светловолосого незнакомца со зверским, отчаянным лицом…

…Тяжко распластавшаяся по холодным камням Льюла, тоже вся в крови…

В голове всадника замутилось, картинки дрогнули и расплылись, а в уши продолжал ввинчиваться настойчиво голос демона:

– Если ты не уйдешь с моей дороги, ты все это увидишь въяве, и именно ты будешь причиной их смерти! Вам не совладать со мной и моими армиями, вы просто самонадеянные букашки, даже ты, всадник – букашка!

– Не-е-ет! Уходи! Уходи прочь! – Амир собрал все свои силы, и наконец смог крикнуть.

– Как знаешь, – расхохотался демон и растворился в поднявшемся пылевом вихре.

Амир рухнул на колени и залился неудержимыми слезами – было так больно в груди, что, казалось, на каждом вздохе трескаются ребра, и становилось еще больнее, но юноша знал, что боль эта не физическая, не телесная. Только легче от этого не становилось – и от рыданий тоже.

Через секунду он почувствовал, что его трясут за плечо, и услышал голос Вердэна над ухом:

– Эй, парень, ты чего?

– Что!? – Амир дернулся было в сторону, но понял, что все, только что приключившееся с ним, было сном, и обмяк. – Ох, Вердэн, это ты… А что такое?

– Ворочался ты, бормотал, проклинал кого-то, зубами скрипел не хуже зверя, – рыцарь покачал головой.

– Мне кошмар приснился, – признался Амир.

– Так и понял, – Вердэн пожал плечами. – Когда кошмары снятся, надо будить – чтобы сновидец в них не заблудился. Спи дальше, еще даже не светает.

Оставшаяся ночь прошла спокойнее, но все равно Амир проснулся встревоженным и каким-то разбитым. От этого сна было ощутимо не по себе. Амир поделился привидевшимся с Льюлой.

Почему-то очень не хотелось рассказывать кому-то еще, хотя Льюла и настаивала, что это может быть важно, и нужно посоветоваться хотя бы с Айду, как с магом. «Потом. Расскажу, но позже», – решил про себя Амир. – «Сначала надо хоть немного взбодриться».

Лагерь уже проснулся, над огнем висел котелок с водой, куда девушка кидала веточки ароматных трав, Кальбар снова сторожил лагерь, Вердэн занимался дровами, а Оро собирался идти ловить рыбу.

Амир, пользуясь случаем, увязался с ним.

Льюла решила не тянуть и сама пересказала Айду то, что так встревожило ее всадника.

– Желтокожий демон? – удивилась шаманка, выслушав драконицу.

– Да, так его назвал Амир, вот как он выглядел у него во сне, – кивнула драконица, и подробно повторила описание главного героя кошмаров всадника.

– Хм-м-м…. Как же мне все это не нравится! – Айду принялась нервно расхаживать перед Льюлой. – Понимаешь, в Гаэли нет никаких демонов, у нас и само слово «демон» даже не употребляют – ведь, если хорошенько пораздумать, любого из Сокрытых можно назвать демоном, если тебе не нравятся его правила, и наоборот. Мне говорили, помнится, что любой бог – сила, а сила не зла и не добра, сила просто хранит равновесие. Выходит, это какой-то чужой дух, и… нет, нет, бред какой! Быть того не может.

– Что тебя так взволновало? – Льюла, потянувшись как кошка, настороженно заглянула в глаза девушки.

– Надеюсь, просто неприятное сравнение случайно на ум пришло, – Айду уже успокоилась, и даже слегка улыбнулась. – Просто сама подумай, разве в таком виде может явиться кто-то, от кого не следует ждать неприятностей? Де… дух это или просто чародей, решивший пугать нас, это уже не так важно.

– Тоже верно, – с сомнением, но все же согласилась Льюла.

– Будем надеяться, это просто дурной вкус на развлечения у мелкой ночницы, не более – те, кто просачивается в чужие сны, питаются страхами сновидцев. Такое бывает порой. А куда запропастился Амир?

– На рыбалку с Оро пошел, – ответила драконица. – Да вон они уже и возвращаются!

Действительно, парни, увлеченно болтая, шли к стоянке. На ивовом пруте, свернутом кольцом, Оро тащил добрый десяток окуней. Второй такой же был у Амира.

– Жарить или варить будем? – радостно спросил Оро, передавая добычу Айду.

– Жарить, – она забрала рыбу и понесла потрошить.

– Помочь? – предложил Амир.

Айду с сомнением посмотрела на него:

– Даже не знаю… Вообще неплохо бы, конечно.

– Да, я не особенно хорошо это умею – рыбачил я обычно только с Фоксом, он ее и чистил потом, – Амир понял сомнения девушки. – Но так все равно будет быстрее! То есть уметь-то умею, но медленно.

– А, ну это ерунда, дело в навыке, – Айду улыбнулась. – И да, вдвоем оно быстрее. К тому же это окуни – с них чешую не снимают, так что управимся, думаю. Если что, смотри, как делаю я.

Они присели в стороне и занялись рыбой.

Получалось у Амира, к слову, довольно ловко – зря он только оправдывался. Правда, за Айду все равно было не поспеть, но она только рассмеялась, пояснив, что за время походной жизни столько этой рыбы успела перечистить, что немудрено было научиться это делать не задумываясь.

Амир впервые подумал, что Айду не слишком похожа на женщину, которой с рождения судьба начертала чистить рыбу ежедневно, скитаться по лесам и кормить полуразбойного вида спутников, из которых ни один не является ей ни братом, ни отцом, ни женихом. Да и наверняка эльфийской деве лет много больше, чем самому Амиру. А ведь юноше и в голову это только сейчас пришло! Все-таки в Эллерале он привык быть среди эльфов, да и его друг детства Йэстен был в добрых два раза старше его, и разве то мешало им когда-то? Если что и мешало на самом деле, так это порой невыносимые фоксовы шуточки. Но с двенадцати амировых лет все разногласия друзья уже решали в шуточной потасовке, и потом даже не вспоминали о них. Так что Амир, сперва легкомысленно отмахнувшийся от возможной разницы в возрасте, как делал это и раньше, сейчас мысленно прикусывал себе язык то и дело – начал догадываться, что спутники его куда как непросты. Во всяком случае, Айду родом никак не ниже самого Вердэна, а он, по всему выходит, не меньше, чем лорд. Это делало понятным отчасти, отчего юная женщина полагает безопасным путешествие в такой компании – благородный рыцарь мог дать обещание защищать жизнь и честь благородной же дамы. Спрашивать же Амир пока не решился, просто продолжил старательно делать предложенную работу, но для себя сделал заметку в мыслях. Пока они были заняты почисткой рыбы, Амир решил задать другой вопрос, занимающий его с момента знакомства с гаэльцами:

– Айду, расскажи мне, кто такой Зор? Я кое-что понял и сам: в конце концов, истории о нем известны по всему миру, но я хочу узнать побольше. У нас вон рассказывали про Алексара и дар Зора, обернувшийся проклятием. А кто такой Зор – не объясняли. Ну, оборотнями командует, и все, что у нас известно. Раз уж меня угораздило… хм. Как Алексара. Силас, ну, учитель мой, сравнивал вот как раз, уж не знаю, дар это, или в самом деле наказание.

Айду, казалось, ждала вопроса:

– Зор Ночной Охотник, носитель еще множества имен: Душа Ловчих, Покровитель Идущих по Следу, Рогатый Бог, Кровавое Солнце, Хозяин Полей Охоты… в общем, много у него имен. Это один из самых зловещих гаэльских богов. Ну, так считается, – Айду искоса глянула на всадника и продолжила. – Считается потому, что он вероломен и хитер, при этом сила его велика. Зор ведает все или почти все, что происходит в нашей земле – так говорят. Имеет он привычку вмешиваться в дела живущих совершенно неожиданно. Он же и создал оборотней – именно оборотней, тех, кто страшнее, мощнее и опаснее и человека, и зверя, и боятся только зачарованного оружия и серебра. Таких существ зовут Гончими Охоты Зора, и Железными Волками. Эту свою Охоту Рогатый выпускает иногда сюда, на нашу землю – считается, опять же, чтобы просто поразвлечься. Вообще мне думается, что не только для этого, на самом деле. Говорят, что добычей этой Охоты становятся сперва те, кто делает что-то, что Зору пришлось не по вкусу, или кто грубо попрал любой из законов живущих – предал гостя в своем доме, напал на хозяина крова, в котором сыскал ночлег, обманул брата, нарушил клятву или пренебрег клятвой-гейсом, согрешил смешением крови… Только вот знать, что такому переменчивому богу угодно, мало кто может, и есть ли дело ему до наших, на здешней земле установленных законов. А еще Зор – хозяин дорог за Гранью… Гранью того, что будет после смерти.

– После смерти герои уходят в Фабгард, – возразил Амир. – А предатели бесконечно ищут дорогу в ледяных пустошах, чтобы выбраться из них!

– Это у людей Горскун… – Айду махнула рукой и осеклась, пристально уставившись на Амира. Затем рассмеялась:

– Ну конечно, как же я сразу не сообразила, а! У тебя не только мать с Севера, выходит, так?

– Да, мой отец был тоже северянин. Я его никогда не видел, ты знаешь. Он погиб в ровно тот год, когда я должен был родиться. Но мать говорит, я на него сильно похож, – Амир тоже чуть улыбнулся.

– Думаю, она права. Прости, меня немного сбило с толку твое элфрэйское имя!

– Ты думала, я полуэльф? – Амир откровенно развеселился.

– Ага, – покаянно кивнула Айду, с облегчением отметив, что юноша не стал возвращаться к, без сомнения, болезненной теме о своем отце. Ей было неловко от того, что она вынудила его это сказать. Но молодой северянин, казалось, даже не заметил неловкости, широко улыбнувшись.

Они переглянулись и снова засмеялись.

После этого девушка продолжила:

– В любом случае, все, кто находит свою смерть здесь, в этих землях, сперва должен пройти принадлежащие Зору поля. А там он полновластный господин и может делать с душой все, что только придумает. Впрочем, здесь, с этой стороны Грани его тоже останавливает, полагаю, мало что.

– У вас его крепко не любят, этого вашего бога Охоты, – заметил Амир.

– Это как посмотреть… боятся – да. Но и почитают. Вот, скажем, идя на промысел – ну, то есть, на нормальную обычную охоту – положено попросить помощи именно у него. То же – и идя на войну.

Для почтения не всегда потребна любовь, выходит.

– То есть все, что связано с отнятием жизни – это к Зору, – подытожил Амир.

– Именно.

– Вон оно как… кстати, а Рогатый – это почему?

– Потому что все, кто хотя бы мельком видел его, говорят, что у Ночного Охотника на голове – олений череп с рогами. И то ли это маска, то ли… то ли нет под этим черепом вовсе ничего, а это и есть такая вот голова. Вот тут я ничего больше не знаю, разве что у служителей Охотника расспросить можно было бы, да где те служители, – Айду развела руками. Потом сменила тему:

– Ну что, рыбу мы выпотрошили, пойдем руки мыть! Да, еще надо нарезать еще ивовых прутьев – печь на углях будем.

– Хорошо, я принесу прутьев, – кивнул Амир.

С Айду рядом было удивительно легко, и вообще, чем дальше, тем больше Амиру нравились его новые приятели. Даже нелюдимый Кальбар, который вот прямо сейчас уже вернулся с разведки, доложил, что все чисто, и уселся у костра, казался уже своим, понятным и знакомым давно.

Правда, отчего-то сам бард по-прежнему посматривал на Амира настороженно, и несколько раз уже даже за сегодняшнее утро ловил на себе его тяжелый взгляд – вот, например, сейчас, когда юноша поливал водой на руки Айду из кружки, чтобы та смогла отмыть с них рыбью кровь.

«Наверное, он просто не доверяет мне, потому что я новичок. Если он не только бард, а еще и наемник-ассасин, то это понятно», – подумал Амир, вспомнив тхабатское словечко для тех, кто промышлял наемными убийствами.

Айду стряхнула воду с рук, сунула Амиру в ладонь сорванную неподалеку головку какого-то цветка – некрупные ярко—красные пятилепестковые цветки, собранные в плотный щиток – и тоже плеснула водой на руки всаднику. Повторяя ее действия, он потер цветами пальцы – появилась мыльная пена с травянистым запахом. Это оказались цветы «мыльного корня», на отварах которого эллеральцы готовили душистое жидкое мыло. Амир слегка подивился – самого растения он раньше не замечал, оказывается.

Потом юноша пошел за обещанными ивовыми прутьями, а Кальбар перебрался поближе к Айду. Наверное, хотел о чем-то поговорить. На самом деле он так и сидел молча, пока девушка выдавала Оро наказ нанизать рыбу на прутья, когда Амир их принесет, и потом занималась своими делами, разбирая вещи и сортируя запасы.

Несмотря на то, что уже столько времени Кальбар был в этом импровизированном отряде, силамарец не чувствовал себя здесь своим или хотя бы хоть сколько-то важным для этих троих. У них были какие-то свои вечные шутки, несерьезные перебранки, куча недоговорок и общих воспоминаний – короче, устоявшиеся отношения тесной компании. Он в нее все никак не мог вписаться – и теперь отчаянно завидовал мальчишке-всаднику, которому удалось это сделать буквально за пару дней.

Хотя его, этого мальчишку, встретили еще более неласково, чем в свое время Кальбара!

Бард задумался, вспоминая тот случай, что свел его с нынешними его спутниками.

Вердэн, Айду и Оро держали путь к своим союзникам, окопавшимся в одной из приграничных деревень, когда наткнулись на Кальбара.

Тот вовсе не собирался за ними следить – просто хотел переждать, затаившись, когда они пройдут, но измотанное ранами и долгой дорогой тело подвело его, и совсем бесшумно обойти подозрительных вояк Кальбар не сумел – его засекли.

– Эй, здесь лазутчик! – Размалеванный восточногаэльский воин буквально в пару длинных прыжков преодолел расстояние до ближайшего дерева, за которым уловил подозрительный шорох, и мертвой хваткой вцепился в обнаруженного там чужака. После короткой потасовки здоровенный рыжий парень вытолкнул его к своим спутникам, и те уставились на незнакомца, как на причудливое насекомое. Этим незнакомцем и был Кальбар.

– Как есть шпион же! – заявил тогда рыжий, не особо слушая возражения попытавшейся спорить с ним девушки. Она указывала на слишком потрепанный для удачливого лазутчика вид незнакомца, помнится.

Третий из этой компании, одетый как имперский рыцарь (именно его Кальбар тогда больше всех и испугался – за ним гнались именно собственные соотечественники) почти не вмешивался, велел только сперва допросить как следует, а потом решать что-либо.

Рыжий верзила рывком сдернул тогда с головы ассасина по привычке надвинутый как можно глубже капюшон. Из-под серой ткани на плечо Кальбара вывалилась свернувшей кольца змеей растрепанная светлая коса. По привычным уже к тени глазам резануло ярким светом. Силамарец дернулся в сторону, злобно прошипев:

– Сделаешь что-то подобное еще раз – без руки останешься, наглец!

– Ты мне пошипи еще, змеюка, – рыжий совершенно не впечатлился, только ухмыльнулся как отъявленный головорез, и ткнул «лазутчика» в бок древком сулицы.

По несчастливой случайности – попав в еще незажившую рану.

В глазах помутилось, и ассасин потерял сознание.

Очнулся Кальбар сидящим у дерева. Все его основные вещи, сапоги, плащ и все оружие в том числе, лежали далеко в стороне. «Ну хоть штаны да рубашку мне оставили», – мрачно подумал тот. Связывать его не стали, но рыцарь, держа ладонь на рукояти меча, стоял над ним. Он показался Кальбару смутно знакомым, но это ни о чем не говорило – всех членов Ордена Красного Дракона любой силамарец видел так или иначе хотя бы по разу.

«Если это те же самые орденские, что меня ищут – то почему я все еще жив?» – подумал он. Вопрос был далеко не праздный. За его голову была назначена немалая сумма, наемник в этом не сомневался. Все-таки обманывать господ с настолько длинными руками оказалось опасным больше, чем думал наемный убийца в начале.

– Ты кто такой, незнакомец? Зачем за нами следил, а? – спросил рыцарь, еще больше озадачив Кальбара.

– Меня зовут Кальбар Д'Ошелл, – не стал юлить тот, понимая, что оттягивать неизбежное нет смысла. Если охотились не за ним – ему особо ничего не угрожает, а вот заартачившегося «шпиона» могут попросту прирезать. Если все же за ним, но просто мотают нервы… что ж, тогда у него тоже нет шансов.

– Ха! Я же говорил – имперский шпион! – это подал голос тот самый верзила. – Слышали – силамарец же! Чистокровный силамарец!

– Оро, это ни о чем не говорит, – пожал плечами рыцарь. – У меня тоже силамарская фамилия, и что? Тебе напомнить, на чьей я стороне?

«Ага… значит, Оро. Деревенское имечко. Значит, просто солдат»

– Ладно-ладно, Вердэн, решай сам, лезть не буду, – буркнул Оро.

«Вердэн. Вердэн Д'Арайн, он ушел из Ордена, и уже довольно давно», – припомнил Кальбар, слегка расслабившись. Все-таки не Орден. Значит, есть шанс остаться в живых.

– Я за вами не следил, – негромко сказал наемник.

– А что, спрашивается, ты тогда в тех кустах делал?

– Прятался. Хотите – верьте, хотите – нет.

– И от кого же?

– От императорских ищеек… точнее, от орденских.

– Хм. И почему мы должны тебе верить? – подала голос девушка, одетая как маг—филид.

– А вы посмотрите внимательнее – от кого я мог еще такие отметины получить? – Кальбар и правда выглядел на редкость неважно. И без того хищноватые черты осунувшегося лица еще больше заострились, под глазами залегли тени, многочисленные повязки изрядно затерлись. Та, в которую ткнул так неудачно Оро, заново пропиталась кровью, испятнав светло-серую рубашку. Силамарец продолжил, начав снова раздражаться:

– Хотите верьте, хотите нет, повторяю еще раз – я понятия не имею, кто вы, я вас за орденских принял сначала. И вообще… я, в общем-то, никакой не шпион, я бард, а по совместительству еще и наемный убийца.

– Замечательное сочетание, – хохотнул Оро.

– Какое есть, – огрызнулся пленник. – Слушайте, если вы не имперские дозорные, то или отпустите, или добейте. Я ранен, смертельно устал и вообще… если вы планируете еще развлекаться допросами – лучше сразу прикончите, и дело с концом. Сил уже никаких нет.

Хорохорился Кальбар и правда из последних сил – после этой фразы он снова потерял сознание.

– Ну и фрукт, – промолвила Айду. – Надо его хотя бы перевязать нормально, что ли. Может, он что полезное знает?

– Судя по всему, у нас общие враги, – кивнул Вердэн. – Действительно, от него может быть польза… Эй, Оро, ты уже передумал вытрясать душу из этого «силамарского шпиона»? Иди помогай тогда.

Как бы там ни было, а жизнь они тогда Кальбару спасли. Подумав хорошенько, Кальбар остался в отряде – им пригодилась его способность добывать информацию буквально из воздуха, а ему, по большому счету, было больше некуда идти. Политикой он не интересовался, но понимал, что без хоть каких-то союзников проживет очень недолго – Орден рано или поздно до него дотянется. Неудачное все же вышло то задание, да…

Второй причиной, по которой он все же остался со своими спасителями – этого Кальбар не признал бы ни за что – была Айду. Чародейка притягивала его необъяснимо. Вроде бы в ней было все ровно то же самое, что должно было скорее оттолкнуть наемника – резкость суждений, упрямство, вспыльчивость, неумение и нежелание менять решения, да еще и пронзительно-тяжелый взгляд в добавок – но тем не менее, Кальбару хотелось побыть рядом с ней все чаще. Единственное, что было на самом деле плохо в Айду – это прилагавшийся к ней Оро. Этот рыжий варвар – иначе не скажешь – сперва показался Кальбару братом чародейки. Но, пораздумав, он пришел к другому, гораздо более неприятному для себя выводу. Братом этот деревенщина изысканной девушке, носящей чистую фамилию клана, отпрысками которого были и члены королевской семьи Восточной Гаэли, точно быть не мог. Любовник? Вот тут оставалось только теряться в догадках. У знатных дев часто бывали странные вкусы, а ни за, ни против явственных знаков Кальбар пока не мог обнаружить. Одно было ясно – Оро ходит как приклеенный следом, и прогонять его никто не прогоняет. Рыцарь Верден же кто в таком случае? Запутанно все выходит. При этом Кальбару самому вовсе не казалось странным, что вот он – некогда состоял в маленькой группке наемников, которые назвали себя иноземным словом «ассасины» и считали гильдией, хотя гильдий как таковых у гаэльцев не было.

Кальбар думал – ладно он, так вышло, что подался учиться к какому-то странному типу, обещавшему стабильные деньги и серьезное дело. Но с ними-то что? Непонятно. Решив не копаться в хитросплетениях отношений этих троих, упрямый силамарец решил для себя – он добьется внимания Айду. Рано или поздно. Но для этого нужно ей помочь – в конце концов, нет большой разницы, где именно получить хорошее имя – в Восточной или Западной части Гаэли. Сейчас, когда рядом с Айду не крутился никто больше, Кальбар был почти счастлив – правда, недолго.

Скоро все собрались обедать – окуни испеклись быстро, а путники успели проголодаться.

Вся компания собралась у костра. Ели молча, без особой спешки, но и не собираясь долго рассиживаться на одном месте. Перекусив, они продолжили путь – Вердэн, подумав и поговорив с Айду, пришел к выводу, что им нужно идти в местечко Брамстон – имперский отряд с рыцарями на грифонах так далеко от границы был недоброй новостью, как ни крути. Надо было предупредить остальное сопротивление о возможных атаках – и по возможности собрать отряды для слежения за перемещениями имперских сил. В эту ночь стоянку сторожила драконица – новых спутников как-то без совещаний гаэльцы включили в свой ритм дорожной жизни, да те и были только рады.

Так они шли еще несколько дней, мало чем отличающихся от только что прожитого – по счастью, никаких больше особых происшествий их пока не подстерегало.

Брамстон был уже совсем близко – оставался всего день перехода, так сообщил однажды поутру, подняв спутников, Вердэн.

Утро выдалось довольно туманное и влажное – в отличие от предыдущих. Такого густого тумана Амир давненько уже не видел – даже фигуры спутников, стоило им отойти на десяток-другой шагов, начинали казаться смазанными.

– Сыро как, – протянул Амир, получивший утреннюю чашу с горячим питьем и устроившийся рядом с Оро. – Дождя только не хватало – когда совсем скоро будет крыша над головой, мокнуть вдвойне обидно!

– Нет, дождя сегодня не должно быть, – уверенно возразила Айду. – Раз уже выпал туман, значит, сверху воды стало меньше. На дождь снова копить надо. А куда провалился Кальбар?

– У ручья… прихорашивается, – хихикнул Оро.

– А ты что в этот раз пренебрег собственной красотой? – точно так же ввернула шпильку сама Айду.

– А мне лень, – искренне ответил Оро, почесав слегка подернувшийся рыжеватой щетиной подбородок. – К тому же вон Вердэн не бреется, и ничего! Ну я и решил, что и с бородой буду достаточно хорош. У меня заморочек на эту тему нет, не то, что у нашего барда!

Амир задумчиво поскреб собственную щеку – по-хорошему, ему тоже надо было уже решить для себя, чьему примеру последовать – барда или приятеля Оро. Поняв, что аргумент «мне лень» весьма весом, он мысленно согласился с рыжим воякой, вслух сказав:

– Знаешь, Оро, я, наверное, как и ты, лениться буду. А то что-то не сильно радует, что меня путают с эллеральцем!

– Это правильно! – Оро хлопнул Амира по плечу. – Они вообще странные, нечего на них походить!

Амир припомнил, что его приятель про эллеральцев знает только по рассказам более начитанных товарищей. Но даже в таком варианте не согласиться юноша не захотел – быть собой ему нравилось больше, а там уж по какой причине твои спутники тебя в этом поддержат, разницы большой нету.

Рассиживаться они не стали – дождались Кальбара, тот вернулся что-то особо мрачным («опять не выспался» – отмахнулся он от вопроса), в три глотка осушил оставленную ему чашку – и все принялись собираться в путь. Хотя в тумане было прохладнее, идти все равно оказалось тяжелее – сырой воздух словно дополнительно давил на плечи.

Но все равно они упорно шли вперед – юный всадник не знал дороги, чего не скажешь о прочих, и просто выполнял указания Вердэна или той же Айду. Вскоре решено было сделать привал.

В этот раз обойти с разведкой окрестности будущей стоянки выпало Амиру.

Амир только рад был этому – все никак не мог привыкнуть к необычайно густому гаэльскому лесу, и поэтому ему было интересно даже просто смотреть по сторонам. Ну и лишний раз потренировать следопытское искусство он тоже никогда не отказывался. В Эллерале он часто тратил на это драгоценные свободные часы, и даже прогуливал занятия, за что ему влетало от учителей и наставника. Сейчас же складывалось ощущение, что это было бесконечно давно. Настолько, что мир, казалось, успел полностью измениться, забрав с собой и детство, и только расцветающую юность.

Используя это время и на обдумывание так резко изменившейся за меньше, чем полудюжину дней, жизни, Амир, тем не менее, не пропустил ни одного подозрительного знака. По счастью, подозрения оказались беспочвенны. Но молодой всадник все равно обошел немалый кусок леса, придирчиво прислушиваясь и присматриваясь.

День выдался сплошь серым, и оттого вечерело быстро, и когда уже Та-Амир собирался поворачивать обратно в лагерь, услышал, как его кто-то едва слышно окликнул. Ни шагов, ни шороха – ничего перед этим Амир не уловил. Насколько же искусен был окликнувший его в искусстве бесшумного передвижения!

Юноша молниеносно обернулся и замер, как вкопанный. Рядом – протяни руку и вот он – стоял сам покровитель ловчих и оборотней, Зор Охотник. Всадник узнал его буквально всем своим нутром, а не разумом, хотя и описание Айду полностью соответствовало тому, что н сейчас видел.

Зор выбрал облик высокого человека (или все же эльфа, то есть, как говорили его новые товарищи, элро?) с небрежно накинутой через плечо волчьей шкурой – голова хищника свешивалась ему на грудь. Лицо Охотника закрывала маска в виде оленьего черепа. Или это была не маска? Одежда на нем вся была по-охотничьи плотно посажена по фигуре, и оказалась сдержанных черно-коричневых цветов – и куртка с высокой горловиной и длинными манжетами, и плотно облегающие штаны, и высокие сапоги со шнуровкой. В руках Охотник держал короткое метательное копье-сулицу, на которое он сейчас небрежно опирался, как на трость.

От такой внезапной встречи Амир опешил.

– Так вот ты какой, сын полубогини, обреченный быть зверем, – проронил явившийся. Голос его оказался низким, чуть хриплым, но вполне человеческим. – Я Зор Охотник, признаешь ли?

Амир настороженно отступил на шаг назад, чуть кивнув.

Сквозь глазницы маски-черепа сверкнул насмешливый взгляд, и Зор продолжил, чуть хохотнув:

– Величают меня здесь богом оборотней и войны! И выходит по всему, что я твой Хозяин, Гончая.

Амир вдруг разозлился и рявкнул, сам удивившись прорезавшимся рычащим ноткам:

– Проваливай, демон! Я никому не служу. У меня нет хозяина, я сам себе – хозяин и повелитель!

– Я не демон, парень. Демон – лишь голая сила, а я сложнее. И тебе, хочешь – не хочешь, а придется подчиняться мне, – усмехнулся Зор, и рядом с ним из ниоткуда проявилась пара оборотней, его Гончих, похожих на второй облик Амира, словно единокровные братья по выводку.

Зверь внутри Амира снова рвался наружу, и юноша не стал его сдерживать.

В этот раз тело перетекло в новый облик удивительно легко, почти не почувствовав вспышек боли во всех мышцах разом, как это бывало ранее. Оборотень-Амир сгорбился и зарычал.

– Настолько же ты упрям, юный волк! Но ничего, жизнь заставит и тебя повиноваться, – Зор восхищенно прицокнул языком, оценивающе оглядев серо-черного оборотня.

Глаза Души Ловчих блестели так, будто он сорвал огромный выигрыш в азартной игре.

– Время получить первый урок, строптивец, – Зор хлопнул свободной рукой по загривку ближайшей гончей. – Проучите этого наглеца, ребята. Пусть поймет, как следует разговаривать с тем, кто дал ему такую большую силу!

Гончие тут же бросились на Амира, норовя подмять его и вцепиться в шею.

Охотник заинтересованно склонил голову набок, наблюдая за разворачивающейся потасовкой.

И если Зору происходящее было игрой, то для Амира эта ситуация казалась выбором одного из двух – либо ты, либо тебя. Второе явно не устраивало всадника-оборотня.

От прыжка первого оборотня Амир уклонился, второго торопливо скинул с загривка, не дав вцепиться, отпрыгнул сам в сторону и, чуть пригнувшись, выжидательно зарычал. Долго противники не стали раздумывать – один снова набросился на Амира, ощутимо прихватив его за правое предплечье. Тот коротко взвыл, извернулся и цапнул нападавшего за загривок. Второй оборотень прыгнул на Амира, сшибив его с оказавшейся в незавидном положении первой гончей. Плечевой сустав сжатой неприятельскими челюстями конечности неприятно хрустнул, едва не вывернувшись. Амир-оборотень наотмашь ударил освободившейся лапой по первому нападавшему, по-прежнему вцепившемуся в предплечье, морду неприятеля залило густой темной кровью, и тот вынужденно выпустил Амира. Воспользовавшись секундной заминкой противников, Амир отшвырнул второго нападавшего, перехватив того в движении – тяжелое тело глухо шмякнулось на землю к ногам Зора. Лапа Амира-оборотня щелкнула еще раз, давая знать о том, что выбитый сустав встал на место. Амир приготовился было броситься на неловко сучащего лапами оборотня, силящегося подняться, прижимаясь к земле перед прыжком, но тут Зор взмахнул сулицей и приказным тоном заявил:

– Довольно!

Оборотни поднялись, угрюмо потрясая головами – все повреждения их также стремительно заживали, как и на теле Амира. Звери заняли свои места подле хозяина.

«Я же сказал – проваливай», – мысленно прорычал оборотень-Амир – «И оставь нас в покое!»

Зор громко засмеялся и исчез. Амир, упав на колени, принял прежний облик, и, немного отдышавшись, осмотрел себя. С немалым удивлением убедившись в практически абсолютной целостности одежды, юноша поднялся на ноги. Надо было идти в лагерь.

Отчего-то ему безумно захотелось к морю – вдохнуть соленого воздуха и посидеть одному, приводя мысли в порядок. Но увы, этого он себе сейчас позволить не мог – его ждали, а море осталось далеко уже много дней назад. Рассказывать о произошедшем не хотелось вовсе.

Своих спутников он застал за горячим спором – Оро утверждал, что знает самую короткую дорогу отсюда до Брамстона. Айду скептично щурилась и отзывалась о наличии этой дороги с большим сомнением, Вердэн настаивал на необходимости идти вдоль реки (что бы это ни значило), а Кальбар, как водится, ядовито подкалывал Оро чуть ли не после каждой фразы.

– Что случилось-то? – растерянно спросил Амир, послушав спорщиков с дюжину минут и отчаявшись что-то понять самостоятельно

– Да ничего особого, – вздохнула Айду. – Просто Оро с чего-то решил, что нам непременно нужно срезать дорогу, дескать, если мы пойдем до Брамстона по берегу реки, как мы с Вердэном и хотели, мы сделаем крюк.

– Конечно, сделаем! Там у речки изгиб же! – подтвердил Оро.

– Ну и что мы в результате выиграем? Пару часов, не больше! – сварливо буркнул Кальбар.

– А еще у реки мы на виду будем! – попробовал снова продавить свою мысль рыжий гаэлец.

– Оро, мы меньше, чем в световом дне пути от Брамстона, сюда имперцы вообще носа не кажут!

– Ага! А накануне они что делали так глубоко в наших землях? – Оро оказался все-таки мнительным и осторожным, когда дело касалось не только его личной безопасности.

– Ну не полезут же они в логово тех, кто командует силами, дающими им отпор, сам подумай! – Кальбар хмыкнул.

– Так они откуда бы знали про то, что логово именно там? Если бы знали – давно армию направили!

– Ну, положим, они не знают. Но опасаются – потому что не знают, сколько сил смогут поднять наши сопротивленцы в случае чего. В противном разе они бы давно уже всю Гаэль под себя подмяли, – доводы Кальбара выглядели исключительно разумными.

Вердэн кивнул и снова попробовал отговорить товарища от его идеи с короткой дорогой:

– Оро, этой дороги никто, кроме тебя, не знает! Она наверняка по каким-то чудовищным дебрям!

– С каких это пор мне перестали доверять!? – рыжий вояка оскорбленно вскинулся. – Я что, на предателя похож?

Несмотря на грозный вид, у него едва ли не начал дрожать голос. Парень всерьез обиделся.

Айду звонко хлопнула себя по лбу, наблюдая за этой сценой. Потом вздохнула и медленно, вкрадчиво начала:

– Оро, тебя никто не собирался оскорблять недоверием, что за предположения? Просто посмотри сам – тропа в глуши, в чащобе, так?

– Ну так, – он потупился.

– Дороги никто не знает – следовательно, что? Уверенно и быстро по ней идти сможешь только ты.

Мы времени на нее убьём столько же, сколько на уверенную ходьбу по знакомым местам! Согласен?

– Ну-у-у… я же поведу!

– Смотреть под ноги, по привычке огибать неудобные участки тропы, уклоняться от уже привычных веток – тоже ты все это за всех будешь делать?

– Это не может настолько удлинить путь, ты что!

– А если мы к тому же заблудимся? – тихо и очень ядовито поинтересовался Кальбар.

– Я предпочту не лезть без крайней нужды в новое и неизведанное, – отрезала Айду. – И вообще, давайте спросим Амира, что он-то думает?

– Ну… если лезть по дебрям… в общем, мне что-то не хочется, – искренне ответил юный всадник. – Льюле будет неудобно, это раз. Два – вдоль реки как-то удобнее во всем, да и с направления никак не собьёшься, разве нет?

– Определенно! – кивнул Вердэн.

– Ну ла-а-адно, – нехотя протянул Оро. – Пойдем по реке. Я-то вам такую лазейку интересную показать хотел!

– Вот когда будет нужда для сугубой таинственности, тогда и покажешь, – Айду была неумолима.

Отдохнув и подкрепив силы, путники последовали принятому плану и вышли из лесной чащобы к широкой ленте реки. Там их поджидал некий сюрприз.

По речной глади двигалась ладья – слишком большая, чтобы быть просто рыбацким судном местных, ладная, с крутыми гладкими бортами, хищно вытянутая, с высоко поднятым носом, украшенным резьбой, с квадратным парусом – ни дать ни взять, уменьшенная копия «морского дракона» —драккара, судна людей Горскун. Амир никогда не видел таких кораблей вживую, но и мать, и Фокс в свое время очень много рассказывали об этом. Перед глазами юноши всплыли многочисленные фоксовы рисунки – тот любил сопровождать свои истории быстрыми набросками, за что мальчик был ему несказанно благодарен.

Амир почувствовал, как в груди отчего-то становится непривычно тесно – словно происходило что-то очень и очень важное. Раньше такие чувства его накрывали только перед важными экзаменами и другими серьезными событиями, заставляющими волноваться. Но даже сейчас было что-то другое в его волнении. «Может, именно это и чувствует человек, когда возвращается на родину?» – подумал он. Амир почувствовал, что, непонятно почему, но очень рад тому, что видит. Но отнюдь не все разделяли его воодушевление.

– Ого! – удивился Вердэн, подозрительно прищурясь. – Это еще кто тут?

– Полагаю, очередные неприятности, – Кальбар, как всегда, был пессимистичен.

– Да нет, я думаю, никаких неприятностей, – только Айду была очень спокойна.

– Ты знаешь, кто это? – поинтересовался Оро.

– Ну, в общих чертах да, – кивнула Айду. – Да вот сейчас и сами все выясним, нас, по ходу, заметили!

На ладье и в самом деле обратили внимание на группу людей на берегу, оживились и принялись готовиться к швартовке, попутно подавая знаки путникам, чтобы те их дождались и никуда не уходили. С этим они управились очень быстро.

Никакой угрозы от людей на ладье не исходило, Амир был уверен в этом – несмотря на то, что все или почти все люди, сидящие в ней, были явно воины. «Нам они точно не враги», – подтвердила Льюла мысленно, пользуясь своим драконьим чутьем на опасность.

Тем временем с приставшей к берегу ладьи люди начали сходить на берег.

– Гладкой дороги да светлого неба, путники! – крикнул один из людей, первым спустившийся на песчаную отмель и поднявший приветственно правую руку. – Чьи это земли и далеко ли до жилья, подскажете?

Это был высокий и очень крепкий светловолосый мужчина, явно того же рода, что и соплеменники его родителей, понял Амир. Сомнений в том, что этот человек – северянин, у юноши не было никаких. Но вот только откуда он здесь?

Всадник пристально разглядывал незнакомцев и все больше убеждался в своей правоте.

На самого Амира они тоже посматривали довольно часто и при этом как-то странно. «Неужели признали за своего?» – мелькнула в голове Амира короткая мысль.

Он не мог знать, насколько сильно сейчас он, Амир, облаченный в походную одежду и укрывшийся квадратным простым плащом, со стороны походил на своего отца в юности. А это было так, и именно это и побуждало северян всматриваться в незнакомца как в одного из своих, по какой-то прихоти оказавшегося на незнакомом берегу.

– Эти места принадлежат королю Восточной Гаэли, – начал было Вердэн, но северянин с улыбкой прервал его:

– Это мы знаем, просто нам интересно, как далеко мы забрались! Мы снеррги из народа Горскун, что заняли с позволения вашего короля северные берега этой земли, вышли по реке разведывать земли вокруг, знакомиться не только с ближайшими, но и с более дальними соседями, – манерами этот человек неуловимо напоминал Оро.

– А-а, вон в каком смысле… деревня Брамстон ближайшая, – Айду махнула в сторону названного места рукой. Собеседник хотел еще что-то спросить, но тут начали подходить остальные, и стало понятно, что отнюдь не улыбчивый торопыга главный в этом небольшом отряде. Таковым наверняка являлся крупный воин в годах, в темно—синем плаще и с роскошной седой бородищей, почти сливающейся на груди с падающими по бокам прядями чуть волнистой густейшей, не смотря на возраст, гривы длинных волос. Он заговорил, и голос его оказался сочным мощным басом, ничуть не севшим от прожитых лет:

– Мое имя Грамбольд Эрлсон по прозванию Стойкий, я вождь клана снерргов и конунг народа Горскун. А кто вы? – спросил пожилой снеррг, подойдя чуть ближе. Не смотря на густо усыпавшую его голову седину и глубоко прорезавшие строгое лицо морщины, назвать стариком этого воина не повернулся бы язык – он был по-прежнему крепок и статен, и меч, висящий у его пояса, явно все еще не был излишне тяжел для широкой обветренной ладони.

– Я Айду, – представилась первой девушка и немного замялась, словно раздумывая, называть ли имя полностью, но поймала выжидающий взгляд говорившего с нею северянина и продолжила, – Айду Мааркан ЛаГаэль, филид, то есть, по-вашему, шаманка из народа элро-гаэль, а это Та-Амир, всадник из Эллераля, и Льюла, его дракон. А также наши спутники Вердэн Д’Арайн, Оро МэкНайр и Кальбар Д'Ошелл, – представила всех по очереди Айду.

Удивления драконом явного северяне не выразили, так же вежливо поприветствовав Льюлу, как и остальных. Амир почтительно поклонился, как и все прочие, а один из снерргов что-то прошептал конунгу, тот скосился на всадника и едва заметно кивнул. Амир смутно насторожился – уж больно испытующим показался взгляд вождя в тот момент. Как расценивать это, юноша не знал.

Коротко переговорив со своими товарищами и гаэльцами и выяснив, что пути их совпадают, ближайшее поселение недалеко и оба отряда держат путь именно в него, конунг Грамбольд предложил гаэльцам и Амиру проделать остаток пути на их ладье. Все охотно приняли это предложение – в том числе и Льюла, которая очень обрадовалась возможности снова полетать, сопровождая ладью по воздуху. Драконица уже устала топать по земле за несколько дней так, что скрыть свое изрядное воодушевление она не смогла, да и не особенно-то и старалась это делать.

До Брамстона было не так долго плыть, но северяне, раз уж пристали к берегу, решили сделать небольшой привал, и заодно познакомиться поближе с попутчиками.

Гаэльцы и сопровождающий их Амир не стали особенно спешить, и тоже расположились на внеплановый привал. Сперва они встали двумя отдельными группками, хотя и бок о бок. Кормчий ладьи – северяне называли ее «шнэккъяр», «речной змей» – уселся в стороне от своих, в компании Вердэна и Оро, которые показывали ему карту окрестных земель. Айду о чем-то беседовала с Льюлой, а Кальбар снова играл в молчаливое изваяние, которого не особенно касается происходящее вокруг. Амир толком не знал, куда себя деть. Ему очень хотелось поговорить с северянами – но навязываться первому… тоже что-то останавливало.

Впрочем, его сомнения быстро разрешились – те сами окликнули его.

Конунг сидел и негромко разговаривал со своими людьми, потом, увидев Амира, махнул рукой, зовя к себе. Амир подошел, и сел напротив вождя. Кто-то из северян подал ему рог с напитком и сунул в руки поджаристую лепешку. Коротко поблагодарив, юный всадник принял угощение.

– Мы так толком и не успели познакомиться, – начал вождь, – Ты не очень-то похож на местных, да и имя у тебя странное…

– Это эльфийское имя, я родом из Эллераля, Айду уже упоминала… – начал Амир, и вождь снерргов высоко поднял кустистые седые брови.

– Но ты ведь не эльф! Клянусь костяной флейтой Мантира, ты больше всего похож на одного из людей Горскун! – заметил светловолосый снеррг, сидевший около Грамбольда, озвучивая общее удивление. Это оказался тот самый разговорчивый здоровяк, что заговорил с ними первым, как только северяне пристали.

– Нет, конечно, я не эльф, не «серебряный», ни гаэльский, – мотнул головой Амир – И моим отцом был Ингольв Моурсон, воин из клана Снеррг…

Амир отметил, что северяне удивились еще сильнее, и закончил фразу:

– …а матерью – Айенга.

– Сын Айенги-Волчицы?! – изумленно охнул кто-то.

– Так они… того? Не просто помирились? – сидевший рядом с конунгом снеррг-весельчак первым справился с изумлением, ухмыльнувшись от уха до уха.

Послышались короткие смешки, и Амир пожал плечами растерянно – мол, так вышло.

– Поистине безумная история, – степенно подытожил конунг. – Но я тебе верю, потому что знал и твоего отца, и твою мать. И вижу, что ты похож лицом и статью на них в равной мере. Хотя нет, на отца все-таки больше.

Грамбольд не стал говорить, что с борта ладьи он был уверен, что видит на берегу именно Ингольва – несколько раз старый конунг старательно смаргивал и тер глаза, греша на зрение, что уже не столь остро, как было в молодости, пытаясь всмотреться в лицо статного северянина, окруженного приятелями – гаэльцами. И как шутил над Грамбольдом солнечный свет, высвечивая макушку незнакомого юноши яркой рыжиной – как оказалось, вблизи эта макушка была скорее просто золотисто—светлой, и только на ярком свету вспыхивала наследным ярким пламенным оттенком.

– И… хорошо знали, ведь так? – тихо спросил Амир.

Льюла, отдыхавшая в стороне, краем глаза наблюдала за компанией. Она не особенно одобряла такое откровенничанье с северянами, наверное, потому, что прекрасно помнила, что отец ее всадника считался изгнанником среди своего народа. С Амиром они никогда не обсуждали эту тему, и Льюла вообще полагала, что мать не стала об этом говорить Амиру – но сама Льюла несколько раз слышала упоминания этого факта и поэтому была настороже.

– Более чем, – уверенно кивнул Грамбольд. – Ингольв был лучшим воином у нас в клане, и, если бы не ссора с Айенгой, да та потасовка с Вильмангом…

Старый вождь только махнул рукой.

Сидящий рядом балагур разом как-то угас, перестал улыбаться, неуютно поёрзал и отвел взгляд в сторону, буркнув что-то совсем невнятное. Амир начал догадываться, что этот разговорчивый северянин и есть Вильманг.

– А что тогда произошло? – осторожно спросил Амир, снова отметив про себя, что снеррги начали бросать друг на друга беглые взгляды. «Какие-то они странные, будто скрывают что… или стыдятся» – в голове всадника прозвучал голос Льюлы. Амир не мог с ней не согласиться.

И один только Грамбольд держался спокойно. Он и принялся объяснять:

– По сути, небольшая потасовка во время пира. Тогда твоя мать ещё представлялась всем только волчицей, и была очень уважаема в нашем клане, ибо следила за рунными столбами на всём побережье. Так вот, на пиру, обидевшись на какую-то нелепую шутку, она сделала замечание Ингольву…

– Замечание? – Амиру мать и в самом деле никогда ни про что подобное не рассказывала.

– Вообще да. Но, видишь ли, оно было сказано в такой форме, что звучало как проклятие. Нас всех страшно напугала решительность и резкость её слов, не скрою. А сам же Ингольв моментально вскипел и набросился на неё. Айенга, конечно, сразу удрала. Нашел он её в доме Вильманга. Ингольв, разумеется, знал, где искать – ведь Вильманг выходил еще юную Айенгу-волчицу, когда мы её нашли в ледяных пустошах. Уж не знаю, как так вышло, что никто из них не убил другого, знаю только, что Айенга, обороняясь, ударила твоего отца колдовским огнём и обожгла почти половину тела. Страшное дело! Выжил он после этого тоже не иначе, как чудом. Сама Айенга после куда-то спряталась и не показывалась среди людей очень долго. Но, как бы там ни было, Ингольв встал на ноги стараниями знахарок. И после этого мы поставили ему условие – либо он извиняется, что поднял руку на женщину, да еще и на пиру, либо уходит из клана. Таков закон, мальчик – никому не дозволено на пиру обнажать меча и никому не дозволено нападать на женщину. А ведь он пытался убить саму Хранительницу! Ингольв отказался извиняться и оставил Север на долгие годы. Но после стало известно, что он искупил свою вину кровью, и мы сняли с него изгнанничество.

– Посмертно, – шепотом решил для себя поникший Амир. Рассказанное старым снерргом произвело на него тяжелое впечатление.

– Да ничего подобного! – с раздражением ткнул обугленной палкой куда-то перед собой светловолосый снеррг, определенный юношей как тот самый Вильманг. – Мы провели тинг заново, и о том, что он больше не изгнанник, Ингольв, я уверен, узнал! Айенга сама тогда вызвалась ему это передать! И это так же верно, как то, что он ушел в Фабгард героем, каких не видывал Север! Я лично сложил две песни по нему, – казалось, снеррг только сильнее заводится и неизвестно, к чему это может привести, вот уже и Льюла пристально смотрела на компанию. Но северянин, горячась и не обращая внимания на происходящее вокруг, только входил в раж. – И вообще, сколько мне будет еще все это…!

– Вильманг, успокойся! – цыкнул на него Грамбольд, и снеррг оборвал фразу на полуслове, досадливо махнув рукой.

«Ага, Вильманг… значит, я был прав» – отметил Амир – «Но что же выходит…? Отец все же не изгнанник? Или…»

– Не вешай нос, парень, зовись с законной гордостью сыном Ингольва, – тут Амира хлопнул по плечу тот самый снеррг, что подавал ему угощение – сидел он неподалеку от юноши, всего через одного. – Мы все очень гордились дружбой с твоим отцом, можешь поверить!

– А Грамбольд так нас и не представил, – взял своё слово другой северянин, расположившийся непосредственно рядом с Амиром. Он был невысок, ладно сложен, пепельноволос, а лицо имел открытое и приветливое, почти мальчишеское, не смотря на возраст солидного мужа в расцвете сил. – Меня зовут Олло, это, – он хлопнул рукой по спине сидевшего по другую руку от него чернобородого верзилу (тот был никак не меньше, а то и побольше, чем здоровяк Оро, а лицо его показалось Амиру каким-то угрюмым), – мой побратим Хакон. Вильманга, – он перевел взгляд на уже менее мрачного светловолосого северянина, – тебе уже представили, ну а остальные, – Олло бросил взгляд на костер гаэльцев в десятке шагов от них и беседующих с местными снерргов, замолчал на секунду, потом махнул рукой и сказал, – и сами представятся, я думаю.

Амир кивнул, виновато уставился себе в ноги и, немного подумав, сказал:

– Зовите меня Имбар. Эльфийское имя и правда мне чужое, а Имбаром назвала меня мать, и такое прозвание мне куда важнее и ближе всех эльфийских титулов и поименований.

– Вот это дело, – одобрительно прогудел огромный Хакон. – Это по-нашему, по-северному!

– Что ж, Имбар, – расплылся в заразительной улыбке Олло. – Что бы ты ни думал о нас, повторю за Браном: это большая честь и удача повстречать сына такого воина и замечательного…

– …хоть и своеобразного, – буркнул Хакон в бороду, пряча невольно наползающую улыбку.

– …человека, – закончил Олло, покосившись на друга.

Снеррги переглянулись и рассмеялись – все, даже Грамбольд одобрительно улыбался своим воинам и юному всаднику.

Кажется, они и в самом деле были более чем искренни в своих словах. Амир почувствовал, что эти едва знакомые люди ему уже почти как родня – даже ближе более—менее знакомых гаэльских приятелей. Дело было в удивительной малости – просто они были точно такие же, как он сам. До этого дня Амир не задумывался, что это может оказаться так важно – простое физическое сходство.