— И кто же вы такие? — спросил я у бородатого мужичонки, который дрожал мелкой дрожью и отводил глаза в сторону.

Мужика потряхивало. Ну ещё бы — их отряд бандитов с большой дороги напал на одинокого всадника, а тот оказался самым что ни на есть всамоделишным магом. Просчитались, называется. Я смотрел на них сверху вниз, и Гнида подо мной нервно перебирала копытами — то ли разделяла моё презрение, то ли просто хотела уже ехать дальше.

Гнида, как всегда, лишь фыркнула, как бы говоря: «На кой тебе эти оборванцы?» Она права, конечно. Но что-то мне подсказывало, что эти ребята могут быть полезны. Не в качестве бандитов, конечно, а в качестве источника информации.

— Пощадите, господин, мы с голоду помираем, — взмолился один из них, рыжий, с веснушчатым лицом и руками, покрытыми мозолями.

Весь наш отряд остался на тракте в таверне, а я решил прогуляться до соседней деревни. Там как раз началась болезнь и пропала вода в источнике. Вот и решил съездить поглядеть, так сказать, своими глазами. Ну и на пути напоролся на вот этих вот. Четверо мужиков, вооружённых кто чем — топором, вилами, ржавым мечом и даже простой дубиной. Не отряд, а цирк.

— Работать не пробовали? — спросил я говорившего.

— Да как работать-то, — ответил он, опустив голову. — Поля высохли, скотину кормить нечем. Раньше хоть на охоту ходили, а теперь и дичь куда-то подевалась. В лесу тихо, как в склепе.

— А вы сами-то откуда?

— Так в деревне Яблочной, — ответил рыжий.

— А яблок тоже нет?

— Да у нас их и не было никогда. Название одно.

— Ну понятно, — кивнул я. Очередной заскок с названиями. Видимо, здесь все называли деревни как придётся, без заморочек.

Эти четверо горе-бандитов сейчас стояли на коленях. Поначалу они сказали, чтобы я всё им отдал. Но после того как я зажёг огненный шар в руке, передумали и сдались.

— Больные в деревне есть? — спросил я.

— Да. И много, — ответил мне рыжий. Голос у него дрожал.

— Вода как давно пропала?

— Так неделю как, — ответил он. — Источник пересох, колодцы почти пустые. Воду из ручья берём, но и тот мелеет.

— А в других деревнях?

— У меня в Дальней кум живёт, так говорит: недели полторы как.

— Поехали, больных своих покажете.

Мы приехали в деревню. Когда я слез с лошади, меня окружили. Кто с надеждой, кто с любопытством, а кто — с откровенным страхом. Мага тут не видели, наверное, никогда.

Староста, узнав, что я маг, быстренько без лишних вопросов собрал всех больных на площади. Набралось человек тридцать — от мала до велика.

— А есть те, кто выздоравливал? — спросил я, осматривая толпу.

— Да нет, ваша милость, — покачал головой староста, старый кряжистый мужик с седой бородой. — Вроде как и болеют, а вроде как и нет. Силы пропадают. Единственное — на прошлой неделе Прошка руку чуть порезал. Так кровь еле остановили. Обычная царапина, а он чуть не истёк.

Я начал осматривать людей. Признаков болезни вообще никаких с виду. Щёки румяные, глаза ясные, температура нормальная. Но силы нет — вот в чём беда. Люди стоят, как выжатые лимоны.

В магическом зрении тоже всё чисто. А нет — есть какая-то хмарь. Очень тонкая и незаметная, как дымка над болотом. Она окутывала каждого больного тонкой, едва различимой пеленой. Но узнать, что это и откуда взялось, я не мог — не хватало знаний.

Я выдал чуть-чуть монеток людям за беспокойство, от чего те, естественно, обрадовались и приглашали заезжать ещё. Приятно, конечно, но проблемы это не решало.

И я отправился обратно. Чем дальше мы ехали, тем отчётливее начинались следы проблем. Анжелика, естественно, переживала по этому поводу. Всё-таки её подданные. Она молчала всю дорогу, только иногда вздыхала и смотрела в окно кареты.

Когда мы приехали, я сразу отправился к отцу Анжелики. Разговаривать с ним мы пошли вдвоём: я и Анжелика.

— Ну, вот так вот, — закончила свой рассказ она, когда я уже вкратце пересказал барону всё, что узнал.

— А я должна была думать, что у меня зятёк появился, а это всё лишь показуха, — с улыбкой ответил барон, глядя на меня.

Я лишь пожал плечами. Что тут скажешь? Формальности есть формальности.

— Помочь сможешь? — спросил он меня, став вдруг серьёзным.

— В любом случае попробую, — ответил я. — Надо бы устроить разговор с этими магами, кто занимается сейчас болезнью.

— Идите пока размещайтесь, а через час собираемся здесь же, — приказал барон и жестом отпустил нас.

Нам выдали неплохие покои. Причём мне — самые маленькие. Я думал, хоть в этот раз они не будут местом сборища. Но нет. Как только все разместились и разложили шмотки, припёрлись ко мне в комнату.

В итоге комната превратилась в проходной двор, и я, вздохнув, смирился.

Валерка, естественно, начал с дегустации вкусняшек, готовящихся в этой местности. Вроде бы остался доволен — даже зажмурился от удовольствия, когда ел какой-то пирог с незнакомой мне начинкой.

В назначенное время мы собрались в кабинете у барона.

Пришли трое магов. Они поведали всё о болезни. И, честно говоря, это всё можно было вложить в пару предложений: что это такое — фиг знает, как лечить — непонятно. Они говорили долго, путано, перебивая друг друга, и чем дольше они говорили, тем мрачнее становилось лицо барона.

— А нашли, откуда она появилась? — спросил я.

— Нет, мы и не искали, — ответил их старший, лысоватый мужик с брюшком и масляными глазками. — А зачем?

— В смысле — зачем? — я даже опешил. — Вы же должны понимать: откуда она появилась — может быть, там источник.

— А как нам это поможет? — ответил их старший, нахмурившись. Лицо его выражало искреннее недоумение.

— Возможно, можно будет понять, что это за болезнь, — сказал я.

Маги лишь переглянулись, а барон смотрел на них прожигающим взглядом — казалось, ещё секунда, и он начнёт плавить их одним только взором.

Мне, честно говоря, было удивительно, что об этом даже никто и не задумался. Как можно лечить болезнь, не зная её природы? Это всё равно что стрелять из лука с завязанными глазами.

— В общем, так, — сказал Олег Валентинович. — Вы сейчас совместно начинаете заниматься этим вопросом.

— Я думаю, что нам не стоит отвлекать господ магов от их работы, — сказал я, глядя на барона.

— Тогда можете идти, — он меня правильно понял, и маги ушли, бормоча что-то себе под нос. Один даже обиженно поджал губы, но возразить не посмел.

— Пусть они занимаются своим делом, — сказал я, когда дверь за ними закрылась. — А мы займёмся своим. Сейчас нужно понять, откуда эта болезнь взялась и где начала уходить вода. Мне почему-то кажется, что это как-то связано.

— Мне вот интересно, почему они до этого не додумались, — сквозь зубы сказал Рубцов.

— Что по провианту у вас? — спросил я барона.

— Плохо всё, — вздохнул он. — Приходится втридорога покупать у соседей.

— Допустим, мы можем возить его из Трейдена, — предложил я.

— У меня деньги не бесконечные, казна почти пуста, — ответил он, разводя руками.

— Хорошо, я подумаю, что можно сделать.

***

Вечером состоялся пир. Была куча народу. Как мне объяснила Анжелика, в Вольных баронствах все были баронами. Так что был самый баронистый барон отец Анжелики. В общем, барон барону рознь. Один важнее, другой — менее важен. Но титул у всех одинаковый.

Мы сидели за столами, пили, ели. Валерка, по-моему, попал в свой персональный драконий рай. С кучей плюшек, пирожных, пирогов и ещё какой-то непонятной фигни, которую я первый раз видел. Он пробовал всё подряд, не останавливаясь, и Инна едва успевала подливать ему компот.

Когда первый голод был утолён, все стали передвигаться по залу ради общения.

Ну и в какой-то момент к нам с Анжеликой подошли трое молодчиков. Они мне уже пару раз попадались на глаза как особо борзые. Только к одному подойдут — что-то там повыпендриваются, то другой от их присутствия голову в плечи втянет. Типичные золотые мальчики, папенькины сынки, которые привыкли, что им всё сходит с рук.

Но я всё же надеялся, что у них хватит мозгов не цепляться ко мне. Но увы. Когда они двинулись к нам, Анжелика напряглась. Плечи её поднялись, она как будто стала меньше ростом.

— Это кто? — тихо спросил я её.

— Да это бароны Поддубный, Гречихин и Мяснов, — прошептала она. — Точнее, их старшие сыновья.

— Борзые?

— Ну, есть немного, — признала она.

— Если их немножечко помну, проблемы будут?

— Возможно, — кивнула она.

Когда они уже стали подходить, я решил сыграть на опережение. Нефиг давать им возможность собраться с мыслями и начать свой спектакль.

— Принеси-ка мне свеженького морсу, — сказал я, протянув кубок одному из них, самому здоровому, с бычьей шеей и наглым взглядом. — Да поживее.

Тот малость прифигел, но кубок чисто рефлекторно взял. И замер, не зная, что делать. Его приятели тоже зависли, уставившись на него, потом на меня.

— Мы тут не какие-то слуги, — процедил второй сквозь зубы. Худой, с длинными волосами и высокомерным выражением лица.

— А по виду и не скажешь, — ответил я. — Не признал, извините.

— Вообще-то вы тут в гостях и могли бы поинтересоваться, кого стоит знать в лицо, — влез третий, коренастый и плечистый.

— А я тут не в гостях, — ответил я спокойно. — Анжелика — моя невеста. Так что, стало быть, я ваш будущий господин. — Я сказал это максимально пафосно, как мог, и у тех аж рожи перекосило. — Так что мне морс долго ждать?

— Да ты знаешь, кто мы такие! — взревел один из них.

— Понятия не имею. Конюхи? — сделал я удивлённое лицо.

— Мы вызываем тебя на дуэль за оскорбление! — громко крикнул здоровый.

— Что ставите? — спросил я.

— Это дуэль чести, — важно ответил второй.

— Э, нет, так не пойдёт, — сказал я, а жаба с хомяком, понимая, к чему я веду, тут же начали потирать свои загребущие лапки, предвкушая жирный куш. — Буду я тут ещё о каких-то нищебродов руки марать.

У этих бедолаг аж глаз задёргался. Ну, конечно, они тут хотели за мой счёт самоутвердиться, а получается, что не получается. Один открыл рот, закрыл, потом снова открыл — прямо рыба на берегу.

— То есть предлагаешь ставку? — уточнил здоровый.

— Именно, — ответил я.

— Какую?

— Чисто символическую, — сказал я, делая вид, что задумался. — По двадцать тысяч золота.

Хомяк с жабой заверещали как резаные: «Поднимай до полтинника! Что ты мелочишься? Эти мажоры могут больше!» Но я решил не наглеть — хватит с них и двадцати.

Те, видимо, обалдели от такой суммы. Переглянулись, зашептались. Здоровый побледнел, длинноволосый начал теребить край камзола, а коренастый лишь сжал кулаки.

— Хорошо, мы согласны, — выдавил наконец здоровый.

— Ну вот и здорово, — улыбнулся я.

Барон, который наблюдал за всем этим, даже у Анжелики спросил, не дурачок ли я часом. Та лишь пожала плечами — она уже знала, что я не дурак, а просто люблю театральные эффекты.

Валерка с интересом лишь наблюдал за мной, жуя очередное пирожное. Амалия прикрыла лицо рукой, как бы говоря: «Да я их знать не знаю». Но уголки её губ подрагивали — она еле сдерживала смех.

Перед дуэлью они написали все расписки о том, сколько и когда они обязуются мне выплатить в случае своих проигрышей. Я проверил каждую — сумма, подпись. Всё чин по чину.

Ну а я приложил шесть казначейских билетов по десять тысяч каждый. Шестьдесят тысяч золотом — не шутка. Барон, увидев эту сумму, даже присвистнул.

Биться решили до тех пор, пока противник не сможет продолжать. И, как ни странно, в замке у барона даже была специальная комната с очерченным кругом — по всей видимости, местная аристократия любила выяснять отношения цивилизованно, а не в тёмных переулках.

— Ну что ж, погнали, — сказал я, выходя в центр круга и разминая шею.

Барон Рубцов занял место судьи, скрестив руки на груди. Анжелика сидела рядом с отцом, видно, что нервничала. Амалия встала у стены, прислонившись плечом к холодному камню, с видом человека, который пришёл в театр на скучную пьесу и надеется, что хоть кого-нибудь убьют. Валерка же притащил с собой тарелку с пирожными и устроился прямо на полу у входа. Инна, стоявшая рядом, лишь вздохнула и покачала головой.

Остальные гости расступились, освобождая пространство. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с откровенным злорадством. Похоже, эти трое ребят успели насолить многим. Я даже краем уха услышал, как один из местных баронов тихо сказал другому: «А не слабо тебе поставить десять золотых на этого пришлого?» Второй помялся, но поставил. Видимо, вера в местную аристократию была не безграничной.

Первым вышел здоровяк — барон Мяснов, если верить Анжелике. Настоящая гора мышц, с мощными руками и бычьей шеей. Меч у него был соответствующий — широкий, тяжёлый, явно не для фехтования, а для рубки капусты. Или дров. Или врагов, если те сами подставятся. Он вышел в круг, покрутил мечом над головой, изображая крутого воина. Получилось примерно как у медведя, которого заставили танцевать вальс.

— Начали, — скомандовал Рубцов.

Мяснов рванул вперёд, даже не пытаясь прикрыться. Просто замахнулся, вложив в удар всю свою немалую силу. Рассчитывал, наверное, что я испугаюсь и отскочу. Не дождался.

Я сделал полшага в сторону. Меч просвистел мимо, в сантиметре от моего плеча. Мяснов потерял равновесие. Короткий удар рукоятью меча в затылок. Потом коленом в лицо. Парень рухнул на пол и больше не шевелился.

Кстати, о колене. Это был рискованный манёвр. Но прокатило. Иногда лучше быть везучим, чем умелым. Хотя умелым тоже неплохо.

В комнате повисла тишина. Кто-то восхищённо присвистнул, кто-то, наоборот, разочарованно цокнул. Тот барон, что поставил на меня десять золотых, довольно потёр руки и начал собирать выигрыш. Второй, поставивший на Мяснова, выглядел так, будто его только что заставили съесть лимон вместе с кожурой.

— Первый, — констатировал барон. — Унести его и привести в чувство.

Слуги подхватили бесчувственное тело и выволокли из круга. Я посмотрел на второго.

Гречихин был похитрее — худой, жилистый, с быстрыми глазами и длинными руками. Меч он держал уверенно, не размахивал, а ждал, выбирал момент. По всему было видно — тренированный. Жаль только, что тренированный настолько, чтобы красиво проиграть, а не победить.

Он не полез напролом, а начал кружить, изредка делая короткие выпады, проверяя мою защиту. Кружил он красиво, почти как танцор. Если бы здесь давали оценки за артистизм, он бы точно получил твёрдую четвёрку. К сожалению, дуэль — это не конкурс бальных танцев.

Я позволил ему поводить меня по кругу, давая надежду на успех. Потом, когда он повторил выпад в третий раз, просто сблизился, не отбивая, а принимая его меч на свою гарду. Клинки скрестились с мерзким скрежетом — прямо как в дешёвом кино, только без дублёров. Пока он пытался продавить, я нанёс два удара — сначала по руке, потом по ноге. Неглубоко, но достаточно, чтобы он упал на колено.

Кровь — это, конечно, плохо. Но знаете, что ещё хуже? Когда твой противник истекает кровью на парадном полу замка.

— Сдаюсь, — прохрипел он, бросая меч на пол.

— Второй, — кивнул барон. — Взять и перевязать.

Гречихина увели. Кто-то из гостей даже похлопал. Не ему — мне, но всё равно приятно.

Подошёл третий. Поддубный. Коренастый, плечистый, с горящим взглядом.

Он сделал ложный выпад, я уклонился, и в этот момент его левая рука достала амулет. Я успел подумать: «Ну вот, началось». И тут же почувствовал, как воздух вокруг нагревается.

Огненный шар вылетел из амулета — маленький, но плотный, сжатый до предела. Он летел прямо в меня. Видимо, рассчитывал, что я не успею среагировать.

Успел.

Магический щит встал передо мной в долю секунды — привычное, отточенное движение. Шар ударился в невидимую преграду, разлетелся брызгами пламени в стороны. Пол у моих ног задымился, но я уже шагнул вперёд, сокращая дистанцию.

— Ай-яй-яй, — покачал я головой. — Нехорошо. Договорились же на мечах.

Он побелел. Меч в его руке дрожал. Я видел, как он колеблется — напасть или сдаться. Гордость взяла верх. Он замахнулся и рубанул с плеча. Бездарно, грубо, без всякого расчёта. Я легко ушёл в сторону, а потом коротко ударил в ответ — по руке, державшей меч. Клинок выпал, звякнув о каменный пол. Второй удар — по ноге. Он рухнул на одно колено.

— Сдаюсь, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы.

Я опустил меч и отошёл на шаг. Амулет на поясе Поддубного больше не светился — видимо, был одноразовым, или просто сел после одного заряда. Повезло. Мог бы и второй запустить, но не успел. А мог бы и не запускать — дураку понятно, что это была отчаянная попытка, а не продуманный план.

Валерка, дожевав очередное пирожное, одобрительно кивнул. Инна что-то прошептала ему на ухо, и он согласно закивал.

Барон Рубцов подошёл ко мне, протянул руку.

— Впечатлён, — сказал он. — Давно я не видел такого... эффективного боя. Три дуэли — и ни одного убитого. Это достойно уважения.

— Коммерция, — ответил я, пожимая его руку. — Мёртвые деньги не платят.

— А магические амулеты на дуэлях — это уже перебор, — добавил он, косясь на Поддубного, которого уводили из круга. — Мы с ним потом отдельно поговорим.

— Не надо, — отмахнулся я. — Он уже наказан. Двадцать тысяч золотом — хорошее лекарство от глупости.

Барон хмыкнул, но спорить не стал.