— И вот наконец-то настал долгожданный день, — пафосно сказала Кристинка, расправляя плечи и принимая величественную позу. Вид у неё был такой, будто она всю жизнь только и делала, что готовилась к этому моменту.

Хотя кем долгожданный? Непонятно.

Я держался как мог. И хорошо, если на лице у меня не было написано «убейте меня». Потому что за последние два дня я задолбался. Как всегда: идея с размахом отпраздновать у девчонок, а мучаюсь я.

Кто придумал эти гуляния? Кто вообще решил, что нужно звать сто пятьдесят человек, половину из которых я вижу впервые в жизни? И главное — почему никто не спросил меня, хочу ли я всего этого? Стоял, кивал, улыбался, делал вид, что очень рад.

Первыми мне попались Золины. Светлана с Михаилом. Они мне искренне улыбались и вообще были рады меня видеть. Ну ещё бы: теперь их благосостояние зависело от нашего рудника.

К тому же, после того как стало ясно, что мы там добываем и им дали ссуду на развитие, к ней явились соседи с отличным предложением купить всё за три медяка. Она, естественно, сообщила об этом управляющему. Управляющий — мне. Ну и, в общем, к этим соседям заехало двести моих кавалеристов.

Ребята на пальцах объяснили, что одно дело — связываться с неизвестной баронессой, а другое дело — с принцем империи Грэйн. Ну и на всякий случай, если они не поняли, добавили, что Золины теперь под защитой принца. И если что случится — к ним первым приедут.

Соседи, говорят, сильно побледнели и больше не возникали. Даже шапочку сняли и низко поклонились. Вот так работает дипломатия. Моя любимая.

Дальше шёл Виктор Соболев. Он был со своей невестой Валерией Говоровой. Мы с ним немного поболтали о наших делах, которые, между прочим, шли отлично. Золотишко текло, амулеты продавались, всё было ровно. Было пару наездов от конкурентов, но их заткнули. Быстро и без лишнего шума.

Виктор сейчас уже достаточно соображал в этом деле. Где-то решал сам, где-то обращался за помощью, но в целом стал совсем другим человеком — не тем растерянным парнем, которого я встретил в первый раз.

Валерия, кстати, посматривала на него с огромным интересом. Да и вообще вела себя очень культурно. Мне, конечно, было неудобно спрашивать, насколько у них липовая помолвка, но в одном я был уверен: он от неё так просто не отвяжется.

Как там говорится? Нет ничего более постоянного, чем что-то временное. Вполне возможно, что это их случай. Взгляд у Валерии был такой, будто она уже прикидывала, сколько будет стоить перепланировка в их будущем общем доме. А Виктор делал вид, что ничего не замечает. Ну-ну.

Димку и Машку я нашёл около столов с едой. Они беседовали с Митрофаном и Бобровым.

— Тут очень интересные слухи про тебя ходят, — сказал Митрофан вместо приветствия. И смотрел так хитро, будто знал что-то такое, чем обязательно поделится, но сначала полюбуется на мою реакцию.

— Не верьте брехне.

— Ну да, ну да. Я почему-то сразу так и подумал, — ехидно сказал он, и мне на секунду показалось, что он мне не поверил. Но потом хлопнул по плечу и ухмыльнулся.

Мы немного поболтали. На границе всё спокойно. Теократы не рыпаются. И даже попыток не совершают, что, честно говоря, пугает. Когда враг молчит — это либо он готовит что-то грандиозное, либо у него внутри бардак похлеще нашего. Я бы булки не расслаблял.

Димка отчитался, что бизнес наш процветает. Я ему предложил обязательно познакомиться с баронессой Золиной, так как она теперь наш компаньон. Жаба с хомяком с каждой минутой становились только радостнее, потирая свои лапки от осознания того, что деньги текут рекой.

Я двинулся дальше. Со мной здоровались и разговаривали многие, но я их не знал. Кристинка, которая сопровождала меня как хозяйка дворца, знакомила нас. «Его высочество принц Александр. Граф такой-то. Герцог такой-то. Барон неизвестно-откуда-приплывший».

У меня уже голова шла кругом от всех этих титулов. Очень многие, думаю, наводили обо мне справки. Мужчины предлагали заглянуть в гости на рюмочку чая, обсудить дела, познакомиться с дочерьми, племянницами. Девушки строили глазки. В общем, я был фигурой всем интересной.

Это, кстати, не я так про себя думал. Это со мной поделилась Кристинка. Потому что после того, как она выздоровела, к ней сразу же стали заглядывать и заезжать подруги. При том что пока она была прикована к креслу, никого особо-то и не интересовала.

Очень уж многие хотели со мной познакомиться. А Кристинка с хитрой улыбкой обещала им всем знакомство. Причём, как оказалось, не просто так. За скидки, услуги, информацию и прочие ништяки. Вообще кошмар. Торгует мной как хочет.

— А где моя доля? — спросил её на всякий случай. Вдруг там хоть что-то перепадёт? За услуги такие знатные.

— Ваше высочество, да какая там доля? Там же сущие гроши. На кой они вам? — сказала она мне, хлопая ресницами такими невинными. А я немножечко прифигел. То есть — гроши, а она их забирает? Логика, конечно, железобетонная. При этом хомяк с жабой одобрительно кивнули. Мол, наша девчонка.

Даже барон Скальный из Винланда был здесь. Он вообще был спокоен как слон. Стоял у колонны, попивал вино и смотрел на всю эту кутерьму с философским спокойствием человека, который видел и не такое. Как он мне потом рассказал, его периодически дёргают во дворец к моему брату, и он, можно сказать, привык ко всей этой движухе. У него в целом всё было хорошо. У брата — тоже. Так что всё ништяк.

Ольга Серебрякова блистала своей красотой. Видимо, любимое занятие алхимией подняло её на новый уровень. Она прямо лучилась счастьем. От неё шло такое свечение, что рядом находиться было одновременно приятно и страшновато — вдруг взорвётся от переизбытка радости?

— Ваше высочество, когда мы наконец-то доедем до Мёртвых земель? — спросила она, улыбаясь в тридцать два зуба. Глаза горели таким безумным огнём, что я на миг испугался, что она прямо сейчас начнёт собираться в дорогу — с тарелкой в одной руках.

— Сами видите, сколько дел, сколько дел, — отмазался я. Ещё одна ненормальная на мою голову. Куда ж без них?

Какое-то время все ходили кругами, знакомились друг с другом. Потом всех пригласили к столу. Немного посидели. Было много тостов в мою честь. Я вставал, улыбался, кивал, чокался, пил, снова улыбался.

Не обошлось без подарков, от чего жаба с хомяком были только рады прибытку и предлагали по стоимости подарка составить список ближайших друзей.

Уж не знаю, насколько хорошо я потанцевал, но задолбался как будто пару вагонов разгрузил. Потанцевать со мной хотели все, кроме мужчин, естественно. Невесты — понятно, знакомые девчонки — тоже понятно.

Но после того, как меня начали ангажировать совершенно незнакомые барышни, я начал подвывать. В какой-то момент я перестал различать лица — перед глазами мелькали только платья, улыбки и кружевные веера. Ноги гудели, спина затекла, а один каблук дважды врезался мне в голень.

Всё было хорошо. Однако в какой-то момент дорогу преградил мне молодой парень. Мой ровесник. Весь такой на взводе, щёки красные, кулаки сжаты. Сразу видно — набрался храбрости и пошёл совершать подвиги.

— Ты! — показал он на меня пальцем. — Из-за тебя королевство теперь падёт! Голос у него дрожал — то ли от злости, то ли от страха. Скорее второе. Давно я не видел, чтобы кто-то так боялся и одновременно лез на рожон.

— А ты вообще кто? — спокойно спросил его я, потому что кричать в ответ на крик — это по-детски. А я вроде как взрослый принц. Почти.

— Я не допущу подобного! — заявил он мне, делая шаг вперёд. — Это всё из-за тебя!

— И что же ты сделаешь? — уточнил я. Интересно всё-таки, что за муха его укусила.

— Я вызываю тебя на дуэль! — выпалил он, и в зале стало подозрительно тихо. Даже музыканты в углу прекратили играть. Все головы повернулись в нашу сторону.

— Барон, прекратите! — сказала Кристина, подошедшая к нам, которая, видимо, его знала.

— Барон? — уточнил я. — А у тебя рожа не треснет, венценосных особ вызывать? Я, между прочим, принц.

— Это всё из-за тебя! — твердил он как заведённый. Похоже, до него уже ничего не доходило.

— Понятно, — сказал я, понимая, что не добьюсь от него какого-то внятного ответа. — Лёха, обеспечь уютный уголок на сегодняшнюю ночь в камере. Пусть подышит свежим воздухом через решётку, успокоится. А завтра поговорим.

— Сделаем, — сказал тут же подоспевший Лёха.

***

Проснулся я в обед. Думаю, если бы не усиление моего тела, я бы сегодня вряд ли вообще встал. Ну нафиг такое развлечение. Тело ломило так, будто я провёл ночь не на свадебном торжестве, а на угольной шахте. Каждая мышца пела свою песню, и все они были на тему «ты дурак, что согласился».

Гости, естественно, все разъехались. Ну кроме моих. Они-то не местные. Сидят теперь по своим комнатам, отсыпаются после вчерашнего мероприятия.

Собравшись всей толпой за завтраком, мы поболтали, похихикали, я обещал встретиться вечером, чтобы обсудить кое-какие дела. Девчонки смотрели на меня с каким-то новым выражением — то ли с сочувствием, то ли с гордостью.

А Валерка, зараза, всю дорогу подкалывал и изображал, как я вчера «грациозно» двигался в танце с какой-то особо настойчивой баронессой. Я ему пообещал, что завтра он будет разгружать мешки с крупой.

Сейчас надо добежать до этого пацанчика. Ну который в темнице. Что-то мне подсказывает, что не всё там просто. Такие выходки просто так не случаются. В любом случае, надо разобраться, пока слухи не разошлись ещё дальше, чем моя вчерашняя репутация.

— Проспался? — спросил я с ходу, подойдя к нему. Он сидел на нарах, бледный и взъерошенный. Сразу видно — ночка выдалась та ещё. Соломенная подстилка, крысы под боком и осознание собственной глупости — лучшее средство от юношеского максимализма.

Он испуганно озирался по сторонам. Глаза бегали, как у загнанного зверька.

— Я не хотел. Вино ударило в голову. — Голос у него был тонкий, жалкий. Никакой баронской гордости, один сплошной испуг.

— Ну конечно. Давай-ка рассказывай. С чего это вдруг ты решил меня обвинить во всех косяках?

В общем, минут за тридцать, где-то подсказывая, где-то задавая наводящие вопросы, ну а где-то вытягивая, можно сказать, клещами — получилось некое подобие ясности. Парень мялся, вздыхал, пару раз даже всхлипнул, но ближе к концу разговора я уже держал в голове более-менее цельную картину. Сразу видно, не профессионал. Обычный дурак, которого ловко развели.

Дружил он с одной графиней. Михайловой Анной Петровной. Точнее, дочерью графа Михайлова. Девочка эта была его ровесница, прогрессивных взглядов и очень уж была недовольна, когда мы выбили отсюда теократов.

Я её, кстати, ни разу в жизни не видел. И вот как-то раз на очередной встрече их тусовки, на которые этот барон ходил постоянно, она и предложила ему такой ход. Предварительно узнав, что он приглашён на мою «днюху». Напоила, наверное, идеями, как он великий герой, спасёт королевство от «тирании» и всё такое. В качестве оплаты пообещала поцелуй в щечку.

Честно говоря, не знаю, что этой Ане надо от меня. Но я её знать не знаю. Даже в глаза не видел. Обида какая-то старая? Или это вообще не ко мне лично, а к нашему присутствию в этом королевстве?

В любом случае, использовать для своих тёмных делишек наивного барона — приём грязный и предсказуемый. Но эффективный. Если бы я вчера повёл себя по-другому, вспылил, принял вызов, забил бы парня на месте, скандал был бы знатный. И эта Михайлова лишь бы потирала бы ручки. Не вышло, гадина. Я терпеливый.

— Ты же понимаешь, что фактически сейчас находишься на волосок от смерти? — сказал я этому парню. Он побледнел ещё сильнее, если такое вообще возможно. Кажется, его лицо приобрело цвет свежего творога. — Вызвать на дуэль принца — это тебе не клубничку в огороде украсть. За такое знаешь, что бывает?

— Я барон Песков Михаил Сергеевич, приношу вам глубочайшие извинения, — уныло сказал он. Голос дрожал, но слова выговорил чётко. Видимо, отец учил. Всё-таки воспитание есть.

— Боюсь, извинениями здесь ты не отделаешься, — бросил я вслед и пошёл отсюда. Туда. Надо обмозговать эту ситуацию. Слишком много совпадений. Теократы, эта Михайлова, дуэль, подставной барон. Что-то здесь не чисто. Чую я таких за версту. Пахнет от всей этой истории не вином и глупостью, а более серьёзными материями.

— Там, кстати, отец его, Сергей Петрович, приехал. Хочет с вами побеседовать, извиниться за сына, — сказал мне Лёха. Вырос из-за угла бесшумно, как всегда. Я даже не вздрогнул, привык уже.

— Ну пойдём, послушаем. — Интересно, что за человек этот Сергей Петрович. По сыну судить нельзя — дети часто бывают полной противоположностью родителям. Особенно когда мозги засраны.

Сергей Петрович с виду был нормальным дядькой. Не толстый с пузом, а обычный мужчина. С усталыми глазами. Он поднялся, когда я вошёл, поклонился, но без подобострастия — с достоинством.

Я объяснил ему всю ситуацию. Он слушал, не перебивая. Только желваки на скулах ходили ходуном.

— Как же мне это надоело, — сказал он в ответ, когда я закончил. — Он бегает за этой девчонкой уже давно. А она ему не пара и никогда не будет. Её отец явно не согласится на подобный мезальянс, это во-первых, а во-вторых — она его уже не первый раз подставляет. И каждый раз Мишка как дурак на это ведётся. Дурная башка. Я ему говорил, и мать говорила — ноль внимания.

— Как интересно. А вы что, не можете повлиять на сына? — поинтересовался я. Потому что, если родители не могут — значит, проблема глубже. Значит, парень потерял берега окончательно.

— Он надумал себе, что она его любит, и бегает за ней. — Сергей Петрович развёл руками и тяжело вздохнул. Таким голосом обычно говорят о неизлечимой болезни. — А она просто играется. Ей скучно. Вот она и развлекается. А Мишка — игрушка удобная. Глупый и безотказный.

— А что можете сказать про графа Михайлова? — спросил я. Потому что дочь не растёт в вакууме. Яблоко от яблони недалеко падает. Не сама же она это придумывает?

— Я точно не знаю, но по-моему, он как-то был связан с пришлыми. — Барон понизил голос, хотя в камере кроме нас двоих и охранника у дверей никого не было. Привычка, наверное. — Ходили слухи, что к нему наведывались какие-то люди. Не местные.

— Как интересно, — протянул я. Внутри что-то щёлкнуло, встало на место. Значит, не просто так всё это. Значит, может, и не глупость вовсе, а часть какой-то игры. Игры с непонятными правилами и неизвестными мне игроками. Это одновременно и настораживало, и… забавляло. Скучно жить без загадок.

— Так что насчёт моего сына? Отпустите? — Сергей Петрович посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд у мужчины был прямой, без лукавства.

— А вам бы хотелось?

— Конечно. — Голос твёрдый. Ни тени сомнения.

— А вы не думаете, что однажды он подставит всю вашу семью? — спросил я. Если этот барон сейчас готов по первому зову Анны выйти на дуэль с принцем, то завтра он готов будет, скажем, поджечь королевский арсенал. Или открыть ворота врагам. Такие люди опасны. Не со зла, а по глупости. А глупость иногда страшнее матерых солдат.

— И что вы предлагаете? — нахмурился барон. Он явно не ожидал такого поворота.

— Я заберу его с собой. Служить в армии Грэйна. — Сказал и сам удивился. Идея пришла в голову как-то сама собой, но чем больше я о ней думал, тем правильнее она казалась. Парню нужна дисциплина. Нужно оторвать его от этой его «возлюбленной» и отправить туда, где он поймёт, что жизнь чуть сложнее, чем просить у папки денег на развлечение.

— Жена с ума сойдёт, — тихо сказал Сергей Петрович. Но в голосе уже не было категоричного отказа.

— Я понимаю. Но вы тоже поймите. Однажды она сделает что-то, что будет несовместимо с жизнью. Будь на моём месте кто-нибудь другой — его бы просто вздёрнули прямо в темнице и всё. Причём в лучшем случае.

— Это по-вашему — лучший случай? — Видимо, до него только сейчас дошло, насколько серьёзно всё обернулось.

— По-моему — да. — Я говорил медленно, чеканя каждое слово. — Потому что в худшем могли бы просто заявиться к вам и вырезать весь ваш род. Просто в назидание — чтобы другим не повадно было. Такое, знаете ли, практикуется. Не часто, но бывает. Особенно когда речь идёт о покушении на венценосную особу.

— Ну, вообще-то бывали случаи, — задумчиво сказал он. Похоже, он знал больше, чем показывал. Или просто много слышал. В любом случае, аргумент его убедил.

— Ну, поедет он, послужит. Да, будет тяжело. Да, возможно, он будет ранен, хотя и маловероятно. Но когда он вернётся вся эта ерунда выветрится из головы. Это будет совершенно другой человек. Проверено на практике.

— Хорошо. Я согласен. — Сергей Петрович кивнул, и в его глазах появилась такая смесь надежды и облегчения, что мне стало почти неудобно. Будто я не наказание придумал, а благодеяние сделал. Хотя, возможно, так оно и есть. Для этого парня армия — шанс. Последний, наверное.

Когда привели его сына, я просто со скучающим видом поставил его перед фактом, что он идёт служить в армию Грэйна в качестве наказания. Никаких «хочешь-не хочешь», никаких обсуждений. Точка.

Тот просто охренел от такой новости. Рот открыл, закрыл, снова открыл. Глаза стали круглые, как две монеты. Пытался что-то мямлить про «не имеете права», про «я барон», про «это незаконно». Но я его быстро заткнул. Одно моё слово — и всё. Хватит с меня его лепета.

— Давай-ка займёмся этой графиней, — сказал я Лёхе, когда Песковы ушли. Отец тащил сына под руку, тот всё оглядывался, надеясь на чудо, но чуда не случилось. — И заодно её папашей. Раз уж они такие интересные.