В нескольких милях к северу виднеются десятки судов, идентифицировать которые лично мне затруднительно. Наши галеоны начали выстраиваться в боевой порядок, подняв на мачтах сигналы с просьбой представиться.

— Что там? — спрашиваю у Наббса, который во время боя и перед ним считается «балластом», которому разрешено разве что наблюдать за происходящим.

— Смерть, — коротко отвечает штурман, перекусывая ненароком мундштук трубки. В глазах тоска… Впрочем, понятно: наш галеон — крайний в оборонительном порядке, да ещё и со стороны противника.Если я и Васька можем в крайнем случае перемахнуть на соседний галеон, хотя бы теоретически, то Наббсу это никак не грозит.

Задумываюсь ненадолго и бегу к одному из младших офицеров. Достаточно мудаковатый человек, но карьерист и близок к капитану. В буквальном смысле близок…

— Эвакуировать штурманов и всяческих алхимиков в середину построения? — Мичман прикусывает губу, — дельно. В бою от них толку всё равно нет, а вот после…

Мичман удаляется, не прощаясь, какие там слова благодарности⁉ Но как бы то ни было, дело сделано и представители мирных специальностей эвакуируются. В глазах Наббса нескрываемое облегчение. Он не трус, но в боевом расписании у него нет роли, а сидеть и ждать, когда вокруг идёт бой… Хуже не придумаешь, сам себя накрутишь.

Ан нет, возвращают. Зачем, почему… Зная нашего капитана «Это может быть расценено как пораженчество». Мудак он тот ещё… и карьерист, как почти все аристократы. А вернее даже — воспитан он так, что разумные для него — не личности, а пешки.

На вражеских судах подняли сигналы «Спустить флаги», насколько я понимаю, это предложение капитуляции. С капитанского мостика донеслось что-то матерное, но с флагмана начали отвечать вполне вежливо.

— Время тянут, — пояснил мне мимоходом, схваченный за рукав пожилой матрос, — приготовиться нам надо получше.

В самом деле, перестроение галеонов всё ещё продолжалось, с парусными судами дело это не быстрое. Но противник, который так и не поднимает опознавательных флагов, времени на маневры давать не желает. Вражеский флот разделился на две части и потянулся тонкой ниткой вокруг нашего, замыкая в кольцо.

— Не понимаю, — бормочу слух, — зачем? Как они будут ветер ловить таким вот образом? Накопители в судовых установках или договор с местными обитателями океана?

Но мои размышления быстро закончились — по штатному расписанию я был у абордажников, и это расписание никто не отменял. А вот по новому, утверждённому капитаном, я выполнял обязанности целителя…

— Иди как хочешь договаривайся с капитаном или помощником, не хочу после боя повиснуть на рее, даже если выживу, — раздражёно бросаю главному абордажнику.

Коротко объяснив недоумевающему командиру, что я «завис» между ведомствами, демонстративно отвернулся. Этот недосмотр — большой ляп со стороны Рэйли, ибо получается, что как бы я не поступил — нарушаю приказ капитана, причём преступно, во время боя. За это полагается одно наказание — виселица… То, что это наворочал сам капитан, никого не волнует, власть «Первого после Бога» на корабле не оспаривается, выполняются даже заведомо абсурдные приказы.

Рэйли взрыкнул и полетел на мостик. Не совсем вовремя, и от капитана ему крепко достанется.

— Сперва по целительской части подготовь, потом к нам, — пряча виновато глаза, объявил командир через несколько минут, — а ежели бой затянется, то снова как Целитель.

Скрип моих зубов был наверное слышен на капитанском мостике. Формально капитан имел право отдать и не такой приказ, но получалось… хреново получалось. Как бы не повернулось дело, обвинить меня в невыполнении приказа — «на раз».

— Лучше тогда, если «Дева» вообще затонет во время боя, вместе с капитаном, — негромко пробормотал Васька, щуря глаза, — ну или по крайней мере — капитан со старшим помощником не выживут.

Киваю согласно, выхода у нас нет. Не знаю, за что нас невзлюбило начальство… Хотя скорее всего, они ведут свои интриги, отдельно от Патрокла. Или «помилуют» потом, навесив долги и магические Клятвы? Не важно, мне это как-то…

Симпатии к Рэйли как-то разом пропали, судя по всему, я так и остался для него «ельфом пакостным, пусть и зело полезным». Но полезность и вроде как намечающаяся дружба разом была перечёркнута распоряжением капитана. Так «сливать» подчинённых… Впрочем, чего ещё ждать от выходца из англосаксонского Анклава?

Повинуясь распоряжением, спешу в лазарет, где уже суетиться Игнац. Целитель бросил на меня огненный взгляд, но ничего не говорит. Минуту спустя, видя, что я делаю что-то осмысленное, размыкает губы.

— Приказывайте… коллега, — слова Игнац едва ли не выплёвывает. Не обращая внимания на интонации, отдаю распоряжения. Вместе с фельдшерами готовим лазарет, а потом и «пункты первой помощи» непосредственно на местах — начиная с гондека, заканчивая трюмом.

Не везде будет свой фельдшер, но хоть какой-то уголок для приёма раненых, перевязочные материалы и так далее. Это вызывает искренне удивление одного из фельдшеров, явного смеска с примесью гоблинской крови…

— Никогда так не делали!

— Вот сейчас и делаем. Чем таскать сюда на перевязку, проще поближе к месту. Ну а в лазарет самых сложных. Сэмми чешет в затылке, но не спорит, делает как указанно. А что во время оного идут бурные дискуссии с коллегами, так это пустое, не прерываю их. Да собственно, «настоящим» офицером меня не воспринимают — так, мутный «командировочный», который вдобавок и не в чести у начальства.

Подготовив всё, не мешкая вылетаю на палубу, вливаясь в ряды абордажников. Матросы носятся туда-сюда, как ужаленные, несведущему разумному может показаться, что на судне паника. Но нет, народ пусть и настроен весьма пессимистично, но годы тренировок дают о себе знать, все функции выполняются должным образом.

Но всё же нервозность сказывается, несколько раз чуть не сбили с ног, споткнулся о бухту каната… Плюнув на всё, сразу лезу на ванты. Пусть это «не моя» мачта, но право — проще перелезть на соседнюю поверху, чем в этой сутолоке…

— Эгей, Рэйли! — командир поднимает голову и машет — дескать, видит, всё в порядке. Моё место среди магов и лучников, хотя лучники все как один владеют хотя бы азами магии. Заговорить лук, древко, наконечник стрелы, уговорить ветер… Пусть хоть по верхам, но владеют они как минимум несколькими Направлениями.

На меня смотрят… да никак не смотрят — слухи на «Деве» расходятся быстро, а народ тут такой… Ядрёная смесь наёмников, невнятных авантюристов, вояк на государственной службе и аристократии. Все кучкуются отдельно, ценят только своих. Я же и так был чужаком, а теперь и подавно. Пусть полезный, пусть маг и целитель… но чужой.

Началось ожидание, очень тоскливое и пакостное. С Васькой не переговорить, пусть он и по соседству, с остальными тем паче — меня уже вычеркнули из рядов живых. Так-то шутят, улыбаются, но не нужно иметь специальную подготовку, чтобы замечать фальш.

Вражеский флот закончил охват нашего. Получилось четыре полукруга — два больших и два малых. Корабли растянуты в нитку, идут боком, открыв артиллерийские порты. Ходко так идут…

— Ну точно, с местными договорились, — громко объявляет один из лучников неподалеку, непрерывно облизывая губы, — русалки местные кружат. Ну или иная подводная нелюдь — не знаю уж, кто здеся живёт.

После слова «нелюдь» на мне и зверлинге скрестились взгляды. Разговор как-то сам собой утих, потом стал нарочито свойским — таким, чтоб посторонним не понять. Из обрывков можно понять, что местные считают — капитан не зря мне не доверяет. Дескать, есть за эльфом что-то нехорошее, так что приглядывать нужно… Не зря же капитан вот этак поступил, ох не зря.

Сижу в «гнезде» расслабившись, настроение ниже некуда. Если раньше были мысли о каком-то сотрудничестве с Патроклом и его подчинёнными, то теперь — однозначно нет. Как там говориться? «У первосортного руководителя — первосортные подчинённые. У второсортного — третьесортные».

Ветер перехватили, и галеоны вынужденно спустили большую часть парусов, всё ещё маневрируя. Но тут противник поднял флаги и из глоток наших моряков вырвался вой.

Римляне.

В Иггдрасиле греческие и римские Анклавы стояли друг против друга достаточно жёстко. Здесь не было единого Рима и единой Греции, не было единых народов. Италики, латиняне, сабины, этруски, македонцы, эллины, ахейцы, критяне…

Противостояние шло не по языкам или культурам, некоторые греческие полисы в Италии чувствовали себя вполне недурно, если не являлись колониями «материнских» греческих городов.

Вражда была чисто экономическая, но при этом крайне ожесточённая. Олигархи с обеих сторон всячески стравливали народы, объясняя все проблемы тем, что совершенно конкретный человек на другом берегу моря отнимает у него хлеб. Буквально.

Это он, сволочь такая, мешает свободному мореплаванию. Или земледелию, какому-то ремеслу… И стоит эту сволочь уничтожить, как жить станет легче, жить станет веселей. Наши торговцы, ремесленники и земледельцы лишатся конкурентов и приобретут рабов.

Поскольку за столетия Весы Судьбы качались то в одно, то в другую сторону, победы и поражения обе стороны помнили хорошо. Помнили они также, что уровень жизни в эти времена колебался очень сильно. А думать, что можно решить проблему как-то иначе… Не патриотично.

Раздался вой и почти тут же прогремели первые выстрелы. Пушки в Иггдрасиле работали на иных принципах, нежели их Земные аналоги времён Средневековья. Но по факту были похожи как внешне, так и по принципу действия. А что это артефакты… да кому какое дело?

Выстрелы звучали как с нашей, так и с вражеской стороны. Неприятным было то, что «Дева» стояла против волн и соответственно — вражеские ядра до нас долетали, пусть и рикошетом, а вот наши — нет.

И пусть расстояние было пока слишком большим, чтобы ядра причиняли серьёзный вред бортам метровой толщины, сложенным по всем правилам корабельной инженерии, но нервировало это изрядно. Ещё более нервировала странная тактика врагов — кружить вокруг нас, постепенно сужая кольцо со стороны набегающих волн.

Так прошло больше часа, постепенно римляне приближались и удары ядер в «Деву Иштар» стали настолько ощутимыми, что отдавались даже у нас на мачтах. Мы тоже стреляли, но редко и скорее для самоуспокоения — дескать, защищаемся.

Наконец был выбран оптимальный вариант, когда римские пушки добивали до нас полностью, а наши до них — только «блинчиками», остаточно. Снова тоскливое ожидание… кошусь на Рэйли, не понимая — зачем всё это время мы сидим на мачтах? Но почти тут же моё недоумение разрешилось.

— Завеса! — истошно орёт лучник по соседству, вскидывая лук с натянутой стрелой. Та светится нехорошим багровым светом и… вылетев навстречу такому же «нехорошему» вражескому ядру, сбила его!

Надо же… нет, что-то такое мы отрабатывали, но честно говоря, тогда эти моменты до меня просто не доходили. Казалось, что столь странные вещи мы делаем по правилу «Чем бы солдат не занимался, лишь бы упахался». Думал, мы так непосредственно во время абордажа вражеские плетения смахивать будем, а тут вот оно как…

— Не спи, ушастый! — Орут мне, спохватываюсь и отбиваю очередное ядро, светящееся жаром. С этого момента римляне стали целить по рангоуту и проблем у нас прибавилось.

— Жаром! — орёт всё тот же многоопытный лучник-маг, различающий ядра «на глазок». Послушно встречаю «мячик» Огненной Стеной, но неожиданно он взрывается. Осколки хлещут вперед. Успеваю поставить Щит, прикрывая себя и Ваську. Лучника разнесло, на вантах остались только кровавые брызги.

Восприятие раскручено донельзя, иначе мы бы не успевали реагировать на такое. У меня — результат магических практик, у лучников — результат алхимических зелий. К слову — очень вредных.

Свой участок защищать более-менее успеваю. Благо, больше нет нужды слушать кого-то. Поэтому просто активировал Истинное Зрение, и пытаюсь работать с его помощью. Получается… как получается. Жив пока.

На соседней мачте хуже, один из магов обессилел и спустился. Участок оголен и за несколько минут паруса и реи там — в клочья!

— Атаку трубят, — орёт Рэйли, — живо с мачт!

Белками слетаем вниз, поскальзываясь на крови. Сейчас идёт сближение, активно работают орудия и держать кого-то на палубе нет никакого смысла. Только под защитой бортов немногочисленные наблюдатели и стрелки, мы с Васькой в их числе.

— Затаиться! — напоследок орёт командир, — как начнут сближение — бить по вантам, абордажным мостикам! Сбить волну наступающих, короче.

Прокричав, Рэйли скрывается в трюме, где уже выстроились абордажники в полной боевой готовности. Скалюсь зло: что я ещё когда-нибудь «на дядю» работал, да ещё и на «чужого»…

Римский фрегат прошёл рядом, никакого удара «борт о борт» не было. Прошёл… и с палубы полетели зажигательные снаряды. Много, очень много — наверное, их бросали не только морские пехотинцы врага, но и все матросы, не занятые непосредственно управлением судном. Добрую четверть мы сумели отразить, но на этом всё…

Никакого абордажа, вражеский капитан переиграл нашего. Несколько минут практически без защиты… «Дева» заполыхала моментально. Пусть «противопожарная система» на ней и была, но и у врагов были какие-то аналоги напалма.

— А-аа! — из трюма начали выскакивать абордажники, а за ними и солдаты, бросаясь тушить пламя. Римляне расстреливали их из луков, а как только отошли чуть дальше, то и из орудий.

Наши артиллеристы пытались было отвечать, но горящий напалм, прожигающий палубу, как-то не способствует точной стрельбе. Особенно если рядом легко воспламеняющиеся ингредиенты и артефакты, которые бурно реагируют на высокую температуру.

Как только огонь разгорелся достаточно сильно стрельба прекратилась. Переглядываемся с другом… Васька спешит на помощь Рэйли, я ищу капитана. Теперь я снова целитель и должен быть на боевом посту. А что может быть важнее, чем капитан и офицеры «Девы»?

Прыгаю по палубе, уворачиваясь от падающих сверху обломков рангоута, горящей парусины и канатов. Да ладно бы сверху! Иногда пережженный огнём канат с куском реи на конце, начинает крутиться по очень причудливой траектории. Спасает только эльфийская ловкость, да и то — еле-еле.

Капитан снова на мостике. Не то чтобы он там был нужен в настоящий момент, но — положено. Моряки, видя его «на своём месте» немного успокаиваются.

Но тут в дело вступают солдаты, вырвавшиеся из задымлённых трюмов. Они плохо разбираются в корабельной специфике, и потому на палубе быстро воцаряется хаос. Несколько сот людей… в основном людей, да когда они спасаются от огня и дыма, сталкиваясь в тесноте… Это незабываемо и очень страшно.

— Шлюпки, шлюпки на воду!

Часть команды спешит спустить шлюпки на воду, другая рубит рангоут, сколачивая из него какое-то подобие плотов и тут же сбрасывая в воду. Другие тушат пожар.

Но самое героическая задача у марсовых, которым нужно отогнать горящую «Деву» от остальных галеонов. Горящий рангоут и парусина, которые нужно связать воедино… жар от палубы снизу, обстрел римлян… Вряд ли кто-то из них выживет. Но как бы то ни было, «Дева Иштар» тихонечко отходила от остальных греческих галеонов, всё больше превращаясь в костёр.

Капитан и помощник «Девы» уже на виду, выпускаю заранее подготовленное Плетение с отсроченным действием. Ещё и ещё по офицерам судна…

Нет, мне их не жаль, после такого-то отношения это справедливо. Вывернутое наизнанку целительское плетение, помогающее отравиться дымом. Самая естественная смерть в таком случае.

Как будто подыгрывая мне, вспыхивает огонь ближе к мостику. Тут же гаснет благодаря мокрому песку, но клубы дыма на минут скрывают офицеров. Когда дым ненадолго рассеивается, они уже лежат.

— Я Целитель! — врываюсь на мостик и начинаю проводить реанимационные мероприятия. Но через тридцать секунд качаю отрицательно головой поднявшемуся на мостик Наббсу.

— Готовы.

— Чёрт! — старший штурман с досадой бьёт рукой по бортику, кашляя, — это я теперь остался старшим⁉

— Так точно… капитан.

— Ох… это мне теперь эвакуацию… Эвакуация! — заорал он. Впрочем, она уже вовсю шла.

Правда, это тянуло не столько на эвакуацию, сколько на панику. Солдаты режутся с моряками за места в шлюпках и на плотах. Самые отчаявшиеся прыгают за борт. Но поскольку плавать умеют не все, да и высота у галеона порядочная… выплывают немногие. Тем более, что доспехи, оружие и сапоги не слишком способствовали плавучести.

Вижу задыхающегося Мирко, подскакиваю и лечу наскоро. Игрок кивает благодарно и мы как-то быстро сбиваемся в отряд. Наббс, Мирко, я с Васькой, Игнац, парочка фельдшеров и несколько абордажников.

Несколько минут пытаемся навести порядок, организовав эвакуацию более-менее прилично, но ничего не получается. Момент упущен и Наббс действует скорее для галочки.

— Нергал вам в задницы! — ругается штурман, — За борт, парни!

Шлюпок у нас уже нет, да и за плоты идёт настоящая война. Можно и поучаствовать… но потом выжившие будут обвинять «нелюдя» во всех грехах, приписывая самое немыслимое.

Поймав обрывок каната, броском кинжала перерубаю верхний его конец и спускаю Наббса, который совершенно не умеет плавать. В воде штурман быстро вцепляется в одну из деревяшек и отплывает подальше. С «Девы» падает всякое — начиная от горящих обломков, заканчивая людьми и оружием.

Так же по канату быстро соскальзывают фельдшера и несколько абордажников. Тут же сбрасываю им канат — пригодится связать плотик. Если сумеют в такой обстановке.

Мирко шагает с борта с каким-то удивлённым видом, но благополучно выныривает и подгребает к остальной компании. Мы с другом молча прыгаем в воду, оказавшуюся неожиданно холодной для южных широт.

— Хорошо ещё, что римляне не продолжили нас расстреливать, — первым же делом говорит зверлинг, вынырнув и отплевавшись.Вода… быть может, мне кажется, но она отдаёт кровью и огнём.

Оглядываемся на горящую «Деву» и без лишних слов начинаем плыть в сторону римлян. Учитывая, что горит на только наше судно, но и несколько по соседству, к условно «своим» грекам сейчас не проберешься.

Падающие сверху люди, горящие куски дерева, драки за плоты… Спасибо, не хочется. Даже с нашими характеристиками из этой… каши можем не выплыть. Вдобавок судно может взорваться — алхимия, артефакты… Рвануть может здорово.

— Рэйли всё? — одними губами спрашиваю Ваську, не прекращая плыть.

— Ага, — так же беззвучно отозвался друг, — Помог ему. А ты капитана?

— Помог, — усмехаюсь я, — Потом имитировал попытку реанимации.

— Зря, — флегматично отвечает напарник, щуря глаза от солёных брызг, — Точнее, просто бессмысленно. Сам капитан или ещё кто, но вся «Дева» была уверена, что ты не просто так пострадал, не по дури капитана.

— В плен?

— Можем утонуть, — нервно смеётся Васька, ложась в воде на спину. Так мы и смеёмся, пока шлюпка с римского судна не находит нас.