Женский извиняющийся голосок из телефонной трубки:

— Нам надо бы освятить офис бухгалтерии! Но… только, чтоб начальница не заметила. Она у нас, знаете, такая страшная атеистка!

Ладно, сделаем, раз просят и вопиют. Наверное, так наш брат в богоборческие времена частенько по требам ходил: полы подрясника за пояс подоткнуты, под плащом не видно; в портфеле — кропило и банка с крещенской водой.

В офисе на втором этаже небольшого особнячка пять настороженных барышень средних лет сидят за столами.

Облачаюсь, беру кропило.

— А можно мы дверь на замок запрем? Вдруг кто из сослуживцев заглянет и заложит нас начальнице.

— Строга?

— Не то слово! Люта!

— А что свой офис надумали освятить, хоть и сами боитесь?

— Так чтобы мир промеж нами был! Да и начальница, может быть, смягчится…

Чин освящения благополучно завершен, напоследок окропленные святой водичкой дамы вытирают капли с личиков.

— Ох, начальница, легка на помине! — выглянув в окно, ахнула одна. — Сегодня, как назло, с обеда раньше времени прикатила.

Опять умоляющие взгляды.

— Не переживайте, не подведу!

«Маскируясь», выхожу на крыльцо настороженно и, норовя проскочить незамеченным, краем глаза ухватываю женщину, выбравшуюся из иномарки.

Так это ж одна из наших прихожанок! Правда, бывает она на службах в храме не часто. Обычно придет среди дня, затеплит перед иконой свечу и стоит смиренной овечкой, молитвенно сложив руки.

Непостижима женская душа.