Глеб — мужичок простецкий. Возьмет благословение у настоятеля храма и тут же того по плечу приятельски хлопнет:

— Как житуха, батя?!

Сухонький фигуркой, незавидного ростика, но с грубым, как у пропитухи, басом; шалые глаза — навыкат. Явно по нраву ему, что и церковная приставка «отец» к имени его приклеилась. Отец настоятель, отцы клирики, отец диакон, а он, стало быть, пусть и не гордо, отец сторож.

В сторожке своей, неся службишку, Глеб ночами скучал. Возле храма спокойно, тихо, никакой ворог через ограду не лезет. Подремать бы можно до рассвета, да вот беда: бессонница. Притащил тогда отец сторож маленький телевизор, выставил антенну, и давай ночами напропалую сериалы смотреть, переживать да ахать.

И досмотрелся так однажды…

В разгар вечерней службы, когда настоятель на полиелее кадил храм, глуховатая бабушка-смотрительница его остановила и громким шепотом возвестила новость, испуганно округляя глаза:

— Там отец сторож наш Глеб, выпимши, заперся в сторожке и требует, чтобы немедля принесли ему зарплату! И чтоб в чемоданчике!

— Прямо мафиози какой выискался! — проворчал настоятель. — Пусть проспится! Будут ему завтра и зарплата, и чемоданчик. В дорогу!

Настоятель с виду суровый, но душой добрый, отходчивый.

Поутру прибредет Глеб — повинная головушка, пробормочет, потупив покаянно взор:

— Ты это, прости меня, батя?! А?

Потащит он из сторожки злосчастный телевизор и демонстративно брякнет его в мусорный бак. Даже свою получку предложит на нужды храма отдать. И поклянется, что с зеленым змием проклятым ему больше не по пути.

Смягчится сердце настоятеля: все-таки какой-никакой, но брат во Христе.