В нашем городе местные писатели собрались восстанавливать полуразрушенный храм. Создали общину, получили настоятеля.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, тем более доброе. Богатенькие буратино — спонсоры толпой не набежали, а у иного писателя сейчас в кармане вошь на аркане. Но все-таки старались, что могли — делали. Перво-наперво богослужение в изувеченном до неузнаваемости храме было восстановлено; вместо иконостаса алтарь отделила простая занавеска. А снаружи и говорить нечего: стены ощерились карминно-красными выбоинами кирпича, на крыше березки растут. И все-таки народ в окрестностях стал называть храм «писательским», раз там обретались кудесники слова.

Здание храма уцелело каким-то чудом посреди «дворянского гнезда» — обиталища бывших партийных и советских номенклатурщиков. Кто из них взирал на оживающий храм с молчаливым равнодушием, кто — с ехидной усмешечкой. А один — восьмидесятилетний, но еще шустрый старикашка — однажды налетел на настоятеля петухом:

— Где виден труд ваших писателей в деле восстановления церкви? Где купола, где леса по стенам? Писатели же богатые люди, что это жалеют отстегнуть на ремонт?!

— Помилуйте! — возразил настоятель, тоже писатель. — Откуда у них большие деньги? Живут, нищенствуют.

— Враки все! — не унялся старикан и принялся считать деньги в чужих карманах. — Вон у председателя вашего союза сын — бизнесмен, да и у других щелкоперов родственнички тоже не бедные.

Выяснилось, что старикашка этот был в молодости и в зрелых годах флотским замполитом и наверняка морячкам ахинею о вреде религиозного дурмана истово втюхивал, а сейчас, поди ж ты, о храме Божьем стал радеть. На службах он никогда стоял, а все вот так налетал с набега на настоятеля. И стал кляузы во все инстанции строчить, на что оказался редчайший мастер.

Начальство от греха подальше перевело настоятеля на другой приход, община захирела; все точно рассчитал старый атеист: поражу пастыря, и овцы разбредутся.

И, похоже, потерял всякий интерес к храму, больше вблизи его и не видывали. Добился вроде своего.

А все дело-то оказалось вот в чем. Как и многие стариканы на склоне лет, вообразил он себя «писателем», стал своими опусами местное отделение союза писателей заваливать. А наши писатели к графоманам жестки и суровы: пожалуйте-ка в корзину!

Вот и удумал старикан отомстить, раз не взяли его в свои досточтимые ряды…