Иеромонах Амфилохий на все руки мастер в одном лице: и настоятель монастыря, и клирошанин, и трудник. В общем, «сам читаю, сам пою, сам кадило подаю».

Монастырь возрождается в благодатном месте: вблизи нетронутый сосновый бор, где под сенью вековых деревьев ласково журчат, наполняя водой крохотные озерки, целебные источники. Изумительная тишина, чистый до звона воздух.

В храме, недавно освобожденном от складских завалов, сохранились кое-где росписи, под ними — рака с мощами местночтимого святого, основателя обители.

Сначала потянулись сюда паломники, чтобы помолиться в монастырской тиши, приложиться к святым мощам, окунуться в источнике. Потом и турфирмы разнюхали — покатили в эти веси автобусы с разношерстными туристами. Кто побыть в монастырской благодати, а кто просто из праздного любопытства.

В одной такой глазеющей по сторонам группе крашеная дамочка с всезнающим видом заявляет:

— Надо не забыть благословение у настоятеля взять! У кого бы узнать, где он?

Озирается и видит: у скотного двора какой-то трудяга в длиннополой одежде перекидывает вилами навоз.

Морщит напудренный носик дамочка, но никого больше, кроме туристов-попутчиков, тут нет — придется подходить и спрашивать.

— Не знаете, где найти здешнего настоятеля? Я хочу у него благословение попросить.

— А сподобитесь?

Монах улыбается, втыкает в землю вилы и стряхивает с рук унавоженные рукавицы.

— Я настоятель!

Дамочка немного опешила — но что делать под взглядами начавших усмехаться туристов! Подошла под благословение и поцеловала натруженную руку.