[чуть ранее; в здании редакции газеты «Ежедневные факты»]

[Еления]

— Он ни с того ни с сего начал так себя вести, ничего не предвещало, — объясняла я инквизиторам несколько минут спустя.

Кабинет редакции теперь напоминал то ли больничную палату, то ли место преступления — смотря с какой стороны посмотреть. Лекари, прибывшие сразу после моего вызова скорой лекарской помощи, суетились вокруг Рошфора, который, кажется, благополучно забыл, как пользоваться горшком, не то что руководить газетой. В коридоре толпились сотрудники редакции, некоторые из них поначалу пытались ломиться в кабинет, но строгого вида инквизитор средних лет, в тёмно-фиолетовой мантии и такой же шляпе-котелке быстро навел порядок и теперь допрашивал меня, при каких обстоятельствах мистер Рошфор начал, хм... столь странно себя вести.

— Он что-то особенно ел, пил?

Я покачала головой.

— При мне — ничего. Только стакан воды, — я указала на графин. — Да мы и разговаривали с ним всего несколько минут, чисто по работе.

Инквизитор провел рукой над графином, осыпая снопом серебряных искр, и тот на миг засветился голубоватым светом. Никаких ядовитых веществ в графине магией обнаружено не было.

Потом темноволосый мужчина смерил меня скептичным взглядом.

— Разве? Ваши коллеги в редакции говорят, что вас уволили, мисс.

— Я не уволена, можете сами проверить данные о моей персоне в канцелярии. У нас был конфликт с мистером Рошфором, но...

— То есть у вас был мотив отравить своего начальника, — сделал вывод инквизитор.

Я возмущенно фыркнула и скрестила руки на груди.

— Ну, знаете ли! Если так рассуждать, то он есть абсолютно у любого сотрудника, потому что нет в редакции журналиста, который ни разу не конфликтовал бы с начальством! Глупости всё это, ничем я Рошфора не травила. Да, у нас был конфликт, но это не имеет отношения к состоянию Саймона. Да и моя статья сегодня красуется на первой полосе «Ежедневных фактов», и Рошфор меня отправил в командировку в эльфийскую империю, — я продемонстрировала аккредитационный лист.

Он как будто имел некий волшебный эффект, потому что инквизитор тут же потерял ко мне интерес и попросил покинуть кабинет, чтобы не мешать вести расследование.

Я вышла в коридор, прихватив все необходимые мне рабочие бумаги, но не спешила сразу уйти из редакции, а какое-то время еще стояла в коридоре и наблюдала, как лекари выводят под ручку Рошфора, чтобы покинуть антителепортационную зону кабинета и отправиться в лечебницу.

Мне было здорово не по себе. Я смотрела, как начальника ведут под руки, а тот не сопротивлялся, не осознавал происходящего, пускал пузыри и агукал, как малое неразумное дитя. Каким, собственно, себя и ощущал...

Что ж это за дрянь такая по стране гуляет? Откуда она взялась?

— С ним всё будет в порядке? — спросила я у лекарей. — Вы же ему поможете?

Не то чтобы я прям душевно относилась к Рошфору и всем сердцем переживала за него, о нет. Особенно после этой последней ситуации с Лунтьером, когда стало понятно, что не он, а именно начальник перегнул палку. Но чисто по-человечески жалко же.

— В городской лечебнице господину окажут всю необходимую помощь, — сухо ответил лекарь. — Не беспокойтесь, мисс, у нас всё под контролем.

Но от моего взгляда не ускользнуло, как лекари обменялись тревожными взглядами.

Ничего у них под контролем не было. И, кажется, активно из этого самого контроля выходило. Но официально объявлять эпидемию в стране пока никто не торопился.

— Как защититься-то от этой дряни? — спрашивала я у Морфа, когда уже пришла домой. — Непонятно, эта заразная болезнь, или нет? Я находилась с заболевшим Рошфором несколько минут в одном помещении, если эта дрянь передается воздушно-капельным путём, то я в зоне риска заражения. Знаешь, мне как-то вообще не хочется вести себя, как дитё малое...

— Да ладно, ты даже разницы не почувствуешь! — ехидно пропищал Морф.

Он увернулся от пущенного в него полотенца, показал мне язык, скорчив смешную рожицу, и уже нормальным серьезным тоном произнес:

— Не знаю, как защититься. Может, свечи пожечь?

— Чтобы с огоньком наблюдать за местным апокалипсисом? А что, мне нравится твоя идея.

Морф возмущённо фыркнул и скрестил руки на груди.

— Да я про свечи из лекарской лавки!

— Которые с мармиса́ндрой?

— Ну да, пахучие такие.

Я покачала головой.

— Вряд ли они способны вылечить от этой дряни. В качестве профилактики простуды они хороши, да и просто пахнут приятно, но вот с чем-то серьезным не справятся.

— Ну, вылечить, может, не способны, а бактерии какие-нибудь убить, если пока не болен, но контактировал с заболевшим, — может, это поможет? — предположил Морф. — Во всяком случае, я бы использовал эту штуку. Можно туда еще дополнительно цветки карнелии зелёной добавить, для усиления целебного эффекта. Лишним-то точно не будет.

— Ты прав, можно попробовать.

Я достала из нижнего кухонного ящика большую свечу в маленьком декоративном горшочке с красивыми мраморными разводами, символизирующими знаменитый искандерский лунный мрамор, подожгла ее, поставила на кухонную тумбу, открыла другой шкафчик в поисках нужных сухоцветов.

— Морф, не помнишь, куда я цветки карне́лии дела?

— Ты вроде в прошлый раз отвар с ними делала, потом, наверное, в угловой шкафчик убрала.

— А, точно! — хлопнула я себя по лбу и достала нужную коробочку с сухоцветами. — Спасибо! Что бы я без тебя делала...

— Думаю, без меня ты бы когда-нибудь забыла, на какую полочку положила свои мозги, — ехидно произнес Морф.

И на всякий случай спрятался от меня за холодильником, чтобы я еще чего-нибудь в него не швырнула.

Я хотела возмутиться, но тут же вздрогнула от неожиданно раздавшегося грохота в дверь.

Именно грохота — некто не просто настойчиво стучал, а по ощущениям как будто кувалдой лупил по двери.

— Это еще что такое? — нахмурилась я и отложила в сторону коробочку с сухоцветами, с опаской медленно приближаясь к двери.

Хотела было попросить Морфа глянуть, что за психопат ко мне ломится, но все вопросы отпали сами собой, когда на моей левой руке ярко вспыхнули два энергетических кольца: эрнилы загорелись так резко, что я аж зашипела от боли.

— Еле-е-ения, ненавистная моя, я знаю, что ты здесь, — раздался из-за двери певучий голос Лунтьера. — Открой дверь, мне оч-ч-чень надо с тобой поговорить.

— Не горю желанием общаться! — громко произнесла я, начиная соображать, что именно происходит, и судорожно думая, куда бы мне деться.

Проблема решилась бы легко и просто, если б я умела телепортироваться, — я бы сбежала сейчас куда-нибудь на другой край света! — но телепортация была моим слабым местом, а летать с такого высокого этажа я как-то не очень умела. Да с любого не умела, если честно. Эх, ну вот почему моя сущность неспособна летать, а?

Подумав о телепортации, я похолодела, подумав о том, что Лунтьеру-то с его магическими умениями ни дверь, ни еще какие-то препятствия не будут являться помехой. Если на то пошло, то он меня и по телепортационному следу нашел бы при желании, от такого не убежишь... Спрятаться в шкафу? Да мой ненавистный гость сожжет шкаф вместе со мной! Судя по голосу, Лунтьер вряд ли в этот раз пришел с букетом цветов.

А в следующий миг я аж вскрикнула от неожиданности, когда входная дверь вспыхнула зелёным пламенем, и сквозь него, как демон из Преисподней (очень красивый демон, надо признать), спокойно прошел Лунтьер. Ну-у-у, не особо спокойно: скорее уж он стремительно шагнул в квартиру и с угрожающим видом двинулся на меня. Зеленое пламя за его спиной погасло, дверь осталась целой и нетронутой.

— Прости, я без приглашения, но уж очень не терпится с тобой пообщаться, — обманчиво ласковым голосом произнес Лунтьер. — Аж горю от нестерпимого желания быть ближе к тебе.

Это было заметно! Аура у него сейчас от ярости вибрировала так, что я аж отшатнулась и попятилась в наивной надежде забиться в уголочек и стать невидимой.

— В курсе, что это? — ласково спросил Лунтьер, шагнув ко мне почти вплотную и продемонстрировав обертку от знакомой мне шоколадной конфеты.

Я нервно сглотнула, ощущая липкий холодок, пробежавший по спине. Отрицать свою причастность было глупо: раз Лунтьер ко мне прилетел на крыльях ненависти, то он уже каким-то образом раскрыл мою махинацию с конфетами. А если он показывает не просто целую конфету, а обертку от нее, то...

— Вижу по твоему взгляду, что знаешь. Подставить меня перед эльфийскими чиновниками удумала, значит. А знаешь, что самое паршивое? Ко мне дорогие гости заезжали, и я подумал, что одну-другую коробочку конфет, заготовленных в подарок для эльфийских чиновников, я могу и себе оставить... И друзей угостить... И самому полакомиться, ведь шоколад-то отменный, очень люблю десерты из этой кондитерской... Я съел с десяток таких конфет, или даже больше. Смекаешь, к чему я?

Я шумно вдохнула воздух и посмотрела в глаза Лунтьера. Его зеленые глаза аж фонили смесью ярости и... чего-то еще. То, что я поначалу приняла за голую ярость, было не только ею. Сейчас я поняла, что в этих изумрудных глазах с золотыми искорками плескалась страсть, готовая вот-вот выплеснуться наружу на... меня?

Лунтьер сжал в ладони обертку, она вспыхнула золотым пламенем и осыпалась пеплом. А я ойкнула и попятилась, но уперлась в стол, когда Лунтьер шагнул ко мне вплотную и упёрся руками на стол по обеим сторонам от меня, отрезая все пути к отступлению.

— И знаешь что? — выдохнул он мне чуть ли не в самые губы. — Следующей конфетой, которой я полакомлюсь, будешь ты.