Беспокойно, словно тигрица, я брожу туда-сюда перед витриной нашего магазина. Доставка должна была приехать уже давным-давно. Кажется, я уже в сотый раз извлекаю телефон из сумки, проверяю письмо-подтверждение, смотрю на время: 18:47. Меня уверяли, что вино доставят до 18:00. Я окидываю взглядом улицу, но ничего не меняется. Это раздражает. Через двадцать четыре часа начнется торжественное открытие нашей рождественской лавки. Благодаря Класу и Лив, которые действительно знакомы с половиной города, на праздник придет все высшее общество Люнебурга. И единственное, чего пока не хватает, — это напитки. Поверить в это не могу!

Погруженная в свои мысли, я еще раз просматриваю нашу винную карту: шипучее игристое премиум-качества, сухое белое и — в качестве альтернативы — легкое красное вино. Вот и всё. Мы также предлагаем воду — и больше ничего. Выбор напитков небольшой, но изысканный. Отборные напитки! Как и все наши продукты. Поэтому я и заказывала в Château Fabuleux, моей любимой винодельне в Провансе. Но где они?

— Попробуешь? — раздается баритон рядом со мной.

Клас. Откуда он взялся? Судя по одежде, он только что из пекарни, ведь она расположена неподалеку отсюда. Видимо, так спешил, что даже не успел набросить куртку. Вместо этого он держит на трех пальцах крошечную тарелочку, на которой лежит маленький кубик.

— Что это? — я делаю паузу. — Похоже на пирог.

— Что-то вроде того.

Клас улыбается, но его улыбка кажется мне немного смущенной. Это вообще возможно?

— Это чизкейк, творение из козьего творожного сыра и ежевики, — объясняет Клас, — приправленное каплей лимонного сока.

— И его… — я не осмеливаюсь это произнести, — в общем, этот пирог… испек ты?

— Пробуй уже, — резко отвечает он.

Все ясно: Клас, пекарь, который хочет готовить исключительно хлеб, уклоняется от ответа. Я делаю для себя выводы и беру десертную вилку, которую он держит прямо перед моим носом. Отламываю кончик квадратного чизкейка и отправляю его в рот. Чизкейк тает, словно шампанские трюфели: нежные, плавящиеся и к тому же удивительно свежие.

— Это невероятно! — Я правда удивлена и с интересом смотрю на тарелочку. — Почему я не додумалась до этого? Ну конечно, чизкейк!

Я закрываю глаза, чтобы еще раз насладиться вкусом.

— Аромат можно было бы дополнить небольшим количеством мяты. Как думаешь? Мы можем положить пару листиков сбоку. А в остальном, по-моему, просто превосходно.

Клас быстро забирает у меня вилку, накалывает на нее весь оставшийся кусок и отправляет себе в рот.

— Да, — говорит он, пережевывая, — мята бы хорошо подошла. — Мужчина глотает. — Знаешь, я подумал, что чизкейк отлично бы пригодился для нашего фуршета завтра вечером. Поэтому я сегодня решил поэкспериментировать, просто так, для удовольствия. — Мужчина поглаживает бороду. — Если хочешь, могу испечь к завтрашнему дню два противня.

— Хочу! — отвечаю я, недолго думая. — Наш фуршет получится прекрасным! Дай-ка подумать: будут маринованные шарики из козьего сыра в средиземноморском стиле, творожный сыр с фисташками на персике, немного камамбера, твое новое хлебное ассорти и, в довершение всего, чизкейк. Звучит фантастически, разве нет?

В лице Класа что-то меняется, это похоже на улыбку. Она виднеется только в правом уголке губ, но она точно есть.

В этот момент на нас падает яркий луч света, блеск и мерцание. Из магазина доносятся долгие и протяжные «Ах!» и «Ох!», голос Катинки слышен даже на улице. Прохожие останавливаются, с любопытством заглядывая в магазин через витрину. Мы с Класом заходим внутрь через открытую дверь — и вот она весит и сверкает во всем своем великолепии: люстра Катинки. Вау! Какое сокровище! Люстра просто огромная, со своими двенадцатью рожками она выглядит прямо-таки внушительно, а из-за того, что Катинка распорядилась повесить ее довольно низко, ее просто невозможно не заметить. Сверкающие хрусталики наполняют жизнью все пространство, отбрасывают блики не только на стены, но и, как Катинка и предусмотрела, на тротуар. В этом сиянии даже наш скромный фургон выглядит будто дизайнерский элемент. На его белой лакированной поверхности, которую мы с Лив вчера полировали до дыр, свет отражается особенно ярко.

Пока оба электрика, установившие этот шедевр, с громким лязгом складывают свои лестницы, я беру Класа за локоть и подвожу к следующему «гвоздю программы».

— Пойдем, ты просто обязан это увидеть.

На сегодня мы закончили с хлебным прилавком. Мы с Катинкой сложили в П-образной форме небольшие тюки сена, которые Лив привезла на своем тракторе с фермы, а сверху закрепили подходящие по размеру толстые дубовые доски. Сзади, на голой кирпичной стене, мы развесили плетеные корзинки. Мы просто прикрутили их дном к кладке, так что вместе они образуют что-то вроде полок, на которых Клас завтра сможет разложить хлеб.

— Есть кое-какая идея. — Клас изучает нашу конструкцию, потом проводит рукой по гладким дубовым доскам.

— Позвольте, я пройду, — Катинка освобождает себе путь, а мы быстро отходим в сторону.

В руках женщина несет два ведерка для охлаждения шампанского и ставит их по обе стороны от прилавка. Потом встряхивает квадратные льняные салфетки, красиво складывает их и помещает в отливающие серебром ведерки.

— Весь секрет кроется в сочетании текстур. — Она поправляет уголки салфеток. — Дерево, сено, кирпич кажутся теплыми и натуральными, но при этом грубоватыми и немного простоватыми. Им нужна соответствующая пара: глянцевая нержавеющая сталь и гладкий лен. Клас, — Катинка энергично поворачивается к нему, — в этих ведерках вы завтра будете представлять свои новые багеты. Они достаточно длинные и будут выглядеть в них, — женщина описывает рукой полукруг, — как букеты цветов в роскошном отеле. Так, не хватает только подсвечников.

Катинка снова торопливо убегает.

— Итак, — Клас наклоняет голову ко мне и переходит на шепот, — эта женщина из Гамбурга совершенно безбашенная, — мужчина придвигается еще ближе к моему уху, — но и довольно неплохая.

«Вы только посмотрите, — размышляю я и не могу сдержать улыбку, — Катинке удалось очаровать даже Класа».

— Короче, когда эта женщина из Гамбурга закончит с нашей рождественской лавкой, — Клас указательным пальцем обводит круг, — пусть заглянет ко мне в пекарню. Уверен, ей придет что-нибудь в голову.

— Однозначно, — шепчу я мужчине на ухо.

— Голубки, если найдется свободное время, — нас снова перебивает чей-то голос, — можете помочь мне.

В следующее мгновение перед нами появляется кипа овечьих шкур и приземляется прямо в руки Класа. Приехал Зёрен — пастух с фермерского праздника. Лив сегодня побывала у него и договорилась, что он снабдит нас овечьими шкурами.

— У нас есть еще одна партия в багажнике. — Зёрен снова спешит на улицу, где его встречает Лив.

Женщина тоже несет охапку овечьих шкур. Я быстро отхожу в сторону.

— Мне кажется, — шепчу я Лив и забираю у нее груз, — тебе не стоит поднимать такие тяжести.

— Куда класть? — Клас догоняет меня.

— На скамейку вон там, — я подбородком указываю вперед.

— Вам не кажется, — Зёрен возвращается с последней кипой шкур, — что этого многовато?

— Ни капли! — Катинка вдруг появляется рядом с Зёреном, забирает у него несколько шкур и обивает ими сиденья, подлокотники и спинки скамеек. — Когда сидишь здесь, должно быть чувство, что ты в карете русского царя.

Я вижу, как Клас закатывает глаза, но в его правом уголке губ снова затаилась улыбка.

— А как у тебя обстоят дела? — я чувствую руку Лив на плече. — Вино пришло?

Ах да, вино. Как же хорошо было, когда я забыла об этой проблеме.

— Нет, — я расстроенно качаю головой, — что-то пошло не так. Теперь я не знаю, что мне делать. Звонки не помогут: в такое время там никто не ответит.

— Думаю, я знаю, как решить эту проблему.

Я внимательно слушаю.

— Ты ведь говорила, что козий сыр и сидр прекрасно сочетаются, — Лив тянет с ответом.

А я в этот момент думаю: «Ага, чую, куда ты клонишь», но ничего не говорю.

— В общем, Гуннар мог бы предоставить нам парочку ящиков. Я звонила ему, и, если ты хочешь…

— Пожалуйста, попроси его прямо сейчас, — я выдыхаю с облегчением, — это будет решением проблемы. К тому же это идеально вписывается в нашу концепцию: сидр с Люнебургской пустоши — это ведь просто идеально!

Лив улыбается во весь рот, и мне снова бросается в глаза, насколько же она молода. Боже мой, она совсем юна. Лив в ту же секунду достает из кармана телефон и выходит, чтобы сделать звонок. «На самом деле, — размышляю я, смотря ей вслед, — я могла бы и сама додуматься до сидра. Но как же хорошо, что и у других полно идей. Как же прекрасно, что здесь, в Люнебурге, есть Лив и Клас, Катинка и Зёрен, Гуннар и другие люди, которые готовы прийти на помощь. Я здесь всего несколько недель, но, несмотря на это, хочу…»

— Итак, дети, — будто дирижер, Катинка хлопает в ладоши, — теперь финальный штрих! Пожалуйста, все присаживайтесь.

Мы послушно опускаемся на только что обитые лавки, Лив тоже быстро заканчивает телефонный разговор и садится рядом.

— И вправду как в карете русского царя, — женщина с восхищением проводит рукой по густому меху на подлокотнике.

«Да, — думаю я, — выглядит немного упаднически, но вместе с тем невероятно красиво!» В конце концов Катинка смогла переубедить всех.

Сама Катинка между тем приглушила свет люстры и зажгла крошечные прожекторы, которые нужны нам для продажи в фургоне и у хлебного прилавка. Теперь она достает длинную зажигалку и поджигает ею толстые свечи-столбики, виднеющиеся тут и там в бесчисленных подсвечниках на прилавке, а еще на толстых стволах деревьев, которые заполняют пространство и служат природными стелами. Женщина обходит елочки, между которыми мы спрятали дышло фургона. Мы поместили деревья прямо вместе с корневыми комьями в большие цинковые бадьи разной высоты. К моему большому удивлению, Катинка наотрез отказалась использовать электрические гирлянды.

— Повесить гирлянду может каждый, — сказала женщина. — Эти ели настолько красивые, что сияют сами по себе.

И да, теперь, когда загорается все больше свечей, я вынуждена с ней согласиться.

— Готово! — Катинка зажгла последний фитиль.

Словно директор цирка, заставляющий льва сделать прыжок, женщина выпячивает грудь и вскидывает обе руки. В ответ она слышит восхищенные аплодисменты, хотя, чтобы выразить ей должное уважение, лучше подошли бы фанфары. Ведь то, что Катинка, мастер своего дела, сделала из этого места в такие короткие сроки, — не что иное, как чудо. Чудо нашей рождественской лавки. Она оригинальная и особенная, как и другие наши товары, которые мы с Лив будем продавать. Кажется, Катинка прочитала мои мысли, потому что я чувствую ее руку на своей. Я поднимаю взгляд на Лив — и вижу пару невероятно счастливых глаз. Эти глаза так и спрашивают меня:

— Мы с тобой всех тут порвем, правда?

Я молча киваю. Да, дорогая Лив, мы это сделаем. Сделаем.