На Русском Севере бытовал предсвадебный ритуал «пиво варить», а для среднерусского типа свадьбы характерен обычай «брагу затирать». В то же время и на территориях южнее Москвы звучали свадебные песни, поэтизирующие пивоварение как элемент обязательной подготовки добра молодца к свадьбе. Это песенные сюжеты с зачином — например, в с. Лубонос Шиловского района Рязанской области:
Полно-полно вам, ребята,
Чужо пиво пить.
Не пора ли вам, ребята,
Свое наварить?
В концовке песни объясняется, почему ребята не могут это сделать: «Тычинушка тонка гнется, / А хмель кверху вьется»[87]. Пивоварение оказывается свадебным ритуальным действом и одновременно метафорой женитьбы молодца.
Однако главный продукт пивоварения — хмель — позиционируется в свадебных песнях как девичье растение, которое выращивает невеста. Так, в песне «Сеяли девушки яровой хмель…» (д. Сандыри Милославского района Рязанской области) воспевается то, как быстро он растет, — это свидетельствует о его сакральности и обрядовой сущности. Девушки приговаривали:
— Расти, хмель, по тычинке в день,
Эх, расти, хмель, по тычинке в день.
Без хмелюшки браженька не варится, эх,
Без браженьки молодец не женится,
Красные девушки замуж нейдут[88].
Согласно народному представлению о свадьбе как о символическом захвате девушки в плен, в свадебных песнях присутствуют сюжеты о топтании хмеля конем жениха, о заламывании хмелевой веточки. Примером тому служит свадебная песня «Середи двара да Авдотьинава…» в Зарайском уезде Рязанской губернии. Символически это означает любовную победу жениха и его стремление жениться:
Возыгрался под Даниилом конь…
Паламал залатое тычье,
Патаптал белай ярый хмель[89].
В разных местностях бытовали различные приоритеты, кому и когда варить хмельной напиток для свадьбы: жениховой стороне, невестиной или обеим. В с. Шостье Касимовского уезда Рязанской губернии за неделю до свадьбы отец жениха прибывал к родителям невесты «заказывать бражку». А в Зарайском уезде той же губернии, наоборот, игрицы ходили и бросали клич под окнами каждого дома селения: «Идите затирать брагу к жениху!» В своем доме женихова мать брала специальную «веселку» для размешивания, вынимала из печи чугун горячей воды, выливала ее в кадушку, сыпала муку и помешивала все со словами: «Господи благослови! Кузьма-Демьян! Скуй нам свадьбу! Какая брага сладкая, такие молодые»[90]. Образы христианских святых братьев-врачевателей Козьмы и Дамиана сливались в народном представлении в единый облик кузнеца, способного сковать свадьбу (см. в части I).
Название ритуала «затирать брагу» в Рязанской области бытовало на малой родине поэта Сергея Есенина — в с. Константиново Рыбновского района, также в д. Четаево Касимовского района. В с. Пертово Чучковского района называли это «варить брагу». Этот ритуал мог начаться за месяц до свадьбы, и невеста, уже просватанная, должна была причитать, оплакивая свое вольное девичество в родительском доме. В пос. Дарьино Кадомского района Рязанской области звучала свадебная корительная песня «Наши девки лукавы…»:
Наварили браженьки (2)[91],
Браженьки, браженьки (2),
Просватали Машеньку (2),
Машеньку, Машеньку[92].
Брагу варили из сушеной свеклы, ржаной и гречишной муки с мякиной и соломой, куда добавляли хмель.
В Калязинском уезде Тверской губернии существовал свадебный чин «гвоздарь», берущий начало от должности распорядителя напитками в царском дворце и помещичьем доме. Наименование же его произошло от деревянного гвоздя в бочке: им затыкали отверстие, через которое наливались пиво или брага. Гвоздаря брали с собой при ритуале «с передатью», то есть при посещении невесты, чтобы передать ей дары жениха. Гвоздарь угощал хмельным напитком сваху невесты и всю родню[93].