Бруклин

2019 год

По объявлению

Очередное утро заурядного дня. Калеб медленно потянулся, откинув тонкое временное одеяло, под которым он был вынужден спать, пока не купит теплое. На обнаженном торсе перекатились ноющие мышцы. Снова для него нет работы. Вчера он пропустил пару ударов на тренировке, потому что, по обыкновению, считал ворон. На самом деле он считал не ворон, а часы до конца. Ему не нравилось ходить в зал, но перспектива выиграть триста долларов ему льстила. В прошлом месяце он поспорил со своим сокурсником, кто из них быстрее скинет лишнее.

Их последний разговор был таким:

Калеб: Дурное условие какое-то.

Трэвис: Так один раз в туалет сходить, и три сотни в кармане.

Уолтер: Пометка. Это должен быть именно вес, а не отложенная личинка.

Трэвис: Вы все здесь идиоты.

Осталось сбросить всего два фунта, напомнил он себе. Калеб даже не ожидал, что у него хоть что-то получится. Он бросал все на полпути, едва на горизонте начинали маячить проблемы. Так ему было проще. Да и в целом он не собирался выходить из зоны комфорта (становиться сильнее через дискомфорт для него было слишком).

Внезапное и до ужаса смешное объявление привлекло его внимание, и он кликнул мышкой.

«В похоронное бюро сестер Роу требуется сотрудник.

Обязанности и требования просты: не бояться душ, что стремятся перейти в загробный мир, быть обходительным и выполнять требования клиентов.

Для собеседования прийти по адресу Холлоу-стрит, 179, самый последний дом по улице, окружен зловещими тенями».

Калеб усмехнулся и записал адрес.

Сделал себе два тоста, но снова и снова терял концентрацию на еде, возвращаясь к причудливому объявлению.

Он решил, что владелец бюро – старик преклонных лет, а объявление точно писали его внуки, чтобы приколоться. Не верилось, что кто-то мог написать это всерьез.

Тосты остыли, стали резиновыми, словно подошвы старых кед. Нет, кеды жевать он еще не пробовал, но как будто на вкус они могли бы быть похожими на эти самые тосты.

В голову лезла мысль, как и где могли ступать эти подошвы, и он брезгливо отставил тарелку, хоть на белой с окаймлением керамике все еще лежал хлеб, а не резина. Аппетит уже пропал напрочь.

* * *

Дом встретил Калеба мрачными глазницами окон. В тот самый момент, когда он хотел постучать, дверь с глухим скрипом распахнулась сама, обнажив узкую, темную прихожую. Запах плесени и сырости ударил в нос Калеба, смешиваясь с едва уловимым, сладковато-землистым ароматом, похожим на прелую листву и… чего-то еще, чего он не мог определить.

Калеб не смог побороть любопытство и с порога заглянул внутрь. Стены были обшиты темным, потрескавшимся деревом, потолок скрывался в полумраке. Воздух был тяжелым, неподвижным, давящим тишиной. Казалось, сама ткань времени здесь замедлилась, застыла в ожидании чего-то ужасного.

И вдруг из глубины дома туманным миражом появилась она. Симпатичная юная девушка, немногим старше Калеба, лет семнадцать-восемнадцать, так ему показалось. Ее лицо было бледным, но черты правильными, а глаза необычайно яркими. На секунду ему почудилось, что они светятся. Она была одета в простой, но элегантный черный костюм, который отлично подчеркивал ее фигуру.

– Принят, – сказала она, ее голос был тихим, но каким-то излишне уверенным, совсем не соответствующим атмосфере. – Завтра в шесть вечера приходи.

Она закрыла дверь, не дав Калебу и возможности сказать хоть слово. И он с удивлением отметил, что даже немного рад, что к нему вышел не чудной старик, а вполне себе хорошенькая девушка.

Парень хмыкнул. Он так и остался стоять, наблюдая, как в окнах зажигается свет.

Калеб оставался так долго недвижимым, почти прирос к месту и замерз. В голове прокручивал образ девушки и гадал: объявление реальное или шутка?

– Ты на собеседование? – раздался вкрадчивый голос.

– Что? – переспросил Калеб, оборачиваясь.

– Я спросил, ты на собеседование в похоронное бюро? – спокойно повторил парень с легкой улыбкой. Он сделал шаг вперед, и одинокий фонарный столб осветил его лицо.

И тогда Калеб заметил, что это не просто лицо, а целая картина, юноша совершенно точно сошел с обложки журнала. Его кудрявые волосы были слегка взъерошены, как если бы ветер только что пронесся сквозь них, оставляя за собой шлейф беспорядка и небрежности. Они ниспадали на лоб, скрывая часть задумчивого взгляда карих глаз с дерзким блеском.

«Ему впору быть актером», – решил Калеб.

– Д-да, – неуверенно ответил Калеб, стараясь не пялиться.

– Будем соперниками, – довольно хмыкнул парень. – Ах, обожаю дух борьбы, как сладок вкус конкуренции, он так возбуждает, согласен?

Калеб растерянно кивнул, протягивая руку.

– Калеб, – представился он.

– Зна-а-аю. – Парень улыбнулся и протянул свою ладонь в ответ. – Калеб Риверс, ты по объявлению. Меня зовут Арчибальд Морган.

Рука Арчибальда оказалась неожиданно теплой и сильной, пожатие уверенное, но не грубое. Калеб почувствовал, как по его спине пробежал едва уловимый холодок. Арчибальд, улыбаясь, отпустил его руку, и Калеб заметил, что пальцы парня подрагивают.

– Приятно познакомиться, Калеб Риверс. – Арчибальд повторил его имя, словно пробуя на вкус, с легким, почти незаметным ударением на последнем слоге. Он слегка наклонил голову, его взгляд скользнул по Калебу, цепляясь за какие-то незаметные детали – за белую нитку, торчащую из кармана, за едва заметную царапину на руке.

– Я буду рад поработать с тобой, – с легкостью перешел он на неформальный тон.

Калеб почувствовал, как его щеки заливаются неловким румянцем. Он поправил воротник рубашки, стараясь казаться спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. Взгляд Арчибальда, легкий и непринужденный, тем не менее вызывал в нем странное беспокойство. Это было похоже на легкий электрический заряд в воздухе. В воздухе повисло молчание, прерываемое лишь журчанием старого водостока.

– Может быть, даже станем друзьями, – нарушил тишину новый знакомый. – Спокойной ночи, Калеб.

Арчибальд поправил лацканы пальто и растворился в ночи. Только тогда Калеб решил вернуться домой.

* * *

Калеб за всю ночь не сомкнул глаз. Ему казалось, что он слышал шепот в темноте, а по углам прятались зловещие тени. На заднем дворе завывало что-то, что явно не принадлежало этому миру.

– Обычное волнение и стресс, я недавно переехал. Мне нужно успокоиться, – говорил вслух он, чтобы заполнить тишину.

Калеб успокоился, когда рассвет ворвался в комнату. Парень шумно выдохнул и потянулся.

Звякнул телефон, оповещая о новом сообщении.

Неизвестный номер:

Перед началом работы тебе нужно зайти в лавку «Цветы Ванессы», скажи ей, что по поручению для бюро, она поймет.

Калеб

Понял.

Бруклин

2019 год

Роуз Роу

Грейс все никак не возвращалась из очередной поездки, а я страшно нервничала, не находя себе места. Еще и клиентов стало больше, а я одна не справлялась, пока в мою голову не пришла мысль нанять помощника.

Человека, который сможет выйти из бюро, будет носиться с живыми людьми и их проблемами, а я все так же буду более внимательно заниматься душами и их телами.

В самом отличном развитии событий мой помощник или помощница должны были быть из колдунов, но они обычно находятся не по объявлениям в этом мире, так что…

Я закрыла скрипучую дверь, звук которой напоминал стенания утопленников. Самые сложные клиенты. Постоянно оставляли после себя лужи и сырость.

Взвизгнула половица. Значит, кто-то снова пытается выбраться из бюро, чтобы поглазеть на людей. Устало вздохнув, я включила свет.

– Нет смысла прятаться, на двери печать. Мертвым не выйти и не зайти, – проговорила я в темноту.

Раздался огорченный всхлип, и все снова погрузилось в тишину.

Уже в кухне я поставила кружку с отколотым краешком на столешницу и закрыла вечно капающий кран. Но ночью подтекала не вода, а слезы потерянных душ. Капли являлись невысказанной мольбой, которую никто не услышит, а они отчаянно пытались вернуться.

Снова зажглись свечи, отбрасывая блики на старый потрескавшийся портрет. Душа, запертая во времени, а маленькие трещинки на краске – это раны, которые никогда не заживут. Всем будет лучше, если оно так и останется картиной, которая никогда не покинет этот дом.

Дверь ритуального зала хрустела, словно кто-то толкал ее с той стороны. Не знаю зачем, но я задержала дыхание, когда подходила к трясущейся двери. Судя по звукам, в нее очень агрессивно ломились.

Я резко раскрыла дверь, но за ней никого не оказалось. Лунный свет из маленьких окон под самым потолком падал на начищенные воском закрытые гробы.

Никого.

Какая-то из заблудших душ решила пошутить.

Я кинула взгляд на дверь, ведущую в подвал к вратам, но с ней все было в порядке. Никто не выйдет с той стороны и не войдет, пока я не позволю

Я устало окинула взглядом проем между кухней и гостиной, заметив осколок вазы и сухой стебель цветка с лепестками, обратившимися в прах. Парень моей сестры бесконечно дарил ей цветы, а она так и не поняла, что здесь не выживет ни одно растение. Близость к смерти не способствует цветению.

Жаль, что моя сестра не видит их. Тогда мне бы не было так бесконечно одиноко.

Не очень хорошо так делать, но я подсматривала за Калебом через магический шар. Касаясь его, я невольно думала о бабушке. Смотрела ли она через него так же часто, как и я? Ждала ли с нетерпением новой луны, чтобы взглянуть снова?

Жаль, что только в сказках волшебный шар доступен всегда, а не в определенное время месяца.

Сидя взаперти, как Джонатан из книжной лавки, я и сама закупорилась. Стала старше по возрасту, но в сознании как будто ничего не поменялось. Я не ощущала себя на двадцать четыре (почти двадцать пять!) года. Точно мне все еще шестнадцать, и стойкое чувство, что это никогда не изменится.

Арчи обещал заехать утром. Он рассказал, что Энни обрела счастье и теперь носит помолвочное кольцо, показал ее фото в соцсети. Жаль, что я ей нагрубила. Но я понимаю, почему она выбрала жизнь вдали. Рядом с нами слишком много опасностей, слишком много смертей, вокруг меня уж точно.

Если быть совсем откровенной, то я бы от себя тоже сбежала. Дело, которым я горела, которое любила – стало для меня ловушкой, персональной тюрьмой.

С дипломом по демонологии я могла бы столько сделать… могла бы путешествовать по миру, изучать, оберегать, но я навечно заперта в похоронном бюро без возможности даже дойти до пекарни, чтобы купить свежий банановый хлеб.

Кофемашина протяжно пропищала, оповещая о готовой чашке американо.

Я окинула взглядом кухню. Одиноко. Очень одиноко. Хизер полночи ругалась со своим парнем. Желание вытрясти из него всю дурь скоро пересилит, и в заголовках газет на первой полосе появятся новости о том, что бешеная владелица бюро забила насмерть бойфренда своей сестры.

Мечтательно причмокнув, я представила, сколько слухов родилось бы в этот момент.

Телефон зазвонил, и я не глядя ответила.

– Похоронное бюро сестер Роу, чем могу помочь?

– Привет, сладусик, занята?

Меня едва не хватил удар.

– Энни…

– Заеду, ага?

Я кивнула, но опомнившись, что она этого никак не могла увидеть, хрипло прошептала:

– К-конечно. – Язык меня не слушался.

С того самого момента, как я накричала на нее, вынудив скрыть убийство Лукаса, мы не общались. Но она так и не выдала нас с Арчибальдом.

Хотя я уже готовилась к посещению тюрьмы Совета и попрощалась со своим будущим. Я бы точно взяла всю вину на себя. Хоть и знаю, что Арчибальд попытался бы сделать то же самое ради меня.

Я немного отвлеклась. Но паника все равно накатывала. Ужас от предстоящей встречи не давал дышать.

Чтобы отвлечься, я снова коснулась хрустального шара.

Калеб

Лавка была крошечной, утопающей в ароматах лилий и гвоздик. За прилавком, уставленным вазами и горшками, стояла молодая девушка, очень похожая на женщину с фотографии за ее спиной. Она мягко улыбнулась.

– Вам подсказать что-то, молодой человек?

– Да, извините, я… по особому поручению для бюро, – неуверенно произнес Калеб, сам не веря в то, что говорит.

Женщина сощурилась, кивнула и достала из ящика под стойкой список, сверяясь с ним, начала складывать в корзинку цветы и какие-то склянки с сыпучими веществами.

Пока девушка выбирала цветы, в лавку вошел Арчибальд. В твидовом костюме он выглядел как старомодный чудак, дополнив образ ярко-фиолетовой рубашкой с рюшами. Арчибальд, улыбаясь, наклонил голову, его взгляд, улыбка – все говорило, что он в весьма игривом расположении духа.

– Знаешь, некоторые цветы… – Он сделал театральную паузу. – Имеют необычайно сильный аромат. Они могут пробудить в человеке то, о чем он даже не подозревал. – Его взгляд был пронзительным, а улыбка приобрела таинственный оттенок.

– Наверное, – пожал плечами Калеб, отходя на пару шагов.

Он решил скоротать время, читая названия цветов на крошечных бумажках, приклеенных к полкам. Но так и не смог разобрать ни одного слова. Буквы ускользали от него, путаясь. Калеб протер глаза, но ничего не изменилось, после этого он бросил попытки.

– Что ты там говорил о цветах? – Он начал разговор с Арчибальдом.

– О, так ты решил обратить на меня свое драгоценное внимание? – с нотками легкой обиды в голосе ответил Арчибальд.

– Я… м-м-м… плохо схожусь с людьми, – переминаясь с ноги на ногу, проговорил Калеб.

Арчибальд притворно вздохнул, сделав вид, что смертельно обижен, а потом улыбнулся.

– Я говорил о страсти. Вон тот цветок, фиолетовый в крапинку – мощнейший афродизиак. Не советую трогать его, если не планируешь двое суток отрываться по полной. – Арчибальд усмехнулся и поправил лацканы пиджака.

Калеб отскочил подальше от яркого цветка под мелодичный смех собеседника.

– Вы не чувствуете, что стало прохладнее? – С Калебом заговорил низкорослый мужчина, ежась и плотнее кутаясь в вязаный шарф.

– Канун Дня Всех Святых, – медленно проговорил за него Арчибальд. – Граница между мирами становится тоньше, чувствительные люди могут ощутить… некое присутствие. – Арчибальд замолчал, словно слушая что-то невидимое. – Говорят, некоторые цветы, подобранные в этот день, обладают особой силой… способны открывать тайны, скрытые за пеленой бытия, – взглянул на Калеба, слегка касаясь его руки.

– Все готово, молодой человек. Передавайте мисс Роу от моей мамы привет. – Цветочница протянула корзинку Калебу, и он заметил, что та оказалась тяжелее, чем он рассчитывал.

Калеб благодарно кивнул, расплатился, но когда собрался уйти, то дверь не поддалась.

В это же время внутри лавки, из глубины между стеллажами с цветами, появилась фигура мужчины. Лицо его скрывал капюшон, Калеб заметил его руки – быстрые, ловкие, покрытые татуировками и шрамами, они рылись среди вянущих листьев и стеблей, ища что-то. Мужчина бормотал себе под нос, говоря о «корне мандрагоры» и «соке белены». Калеб понял, что это сумасшедший. Такое не продают в цветочных магазинах, он был в этом уверен.

– Простите, – обратился к цветочнице Калеб. – Тут дверь заклинило, я хотел бы выйти.

– Защита от воровства сработала. Придется вам, парни, посидеть здесь, пока неприятность не будет исправлена.

Раздались недовольные голоса других запертых посетителей.

Мужчина продолжал копаться на полке, пока не крикнул:

– Мне нужно все, что есть у тебя для зелья!

Калеб и Арчибальд переглянулись. Калеб безуспешно подергал дверную ручку.

– Что значит, сработала защита от воров? Какая-то новомодная сигнализация? А где рамки? На цветах маячки? Как это работает? Ты не знаешь… – Калеб не переставая задавал вопросы.

– Ох, Калеб… – вздохнул Арчибальд. – Хочу быть рядом в тот самый момент, когда ты все поймешь, – мечтательно протянул он, улыбаясь. – Каждый раз так волнительно.

Мужчина, что кричал пару минут назад, скрылся в подсобке. А цветочница быстро-быстро размашисто записывала что-то на пожелтевшем листке, ее губы беззвучно двигались.

Арчибальд, явно со склонностью к драматизму, соскочил со стойки, на которой сидел, и принялся расхаживать по комнате, поглядывая на выход.

Калеб ощупывал дверной проем, вглядываясь в каждую трещину.

– Но где здесь провода? Как активировалась защита?

– Мы в ловушке, Калеб. Мы в ловушке, как мухи в паутине, пока вор не явит себя. – Его голос эхом разнесся по пустому магазину, наполненному ароматом цветов и стойким ароматом его духов. – Заклинание так и называется. Паутина.

– Заклинание? Шутишь? Может, тот странный мужик виноват? – Калеб кивнул на подсобку.

– О нет, точно не он. Если бы это был вор, ты бы увидел забавное представление, если не боишься отрубленных пальцев.

Калеб застонал и сполз по стене на пол. Он бесконечно листал новостную ленту, пока не наткнулся на странное видео. Оно появилось всего на несколько секунд.

Популярный блогер опубликовал видеообращение, где, задыхаясь и обливаясь потом, кричал о том, что магия существует.

Видео было удалено по жалобе самого сенатора.

– Арчибальд… Все как будто посходили с ума сегодня, а я… И, возможно, мы опаздываем на работу.

– Я точно нет, моя смена начинается позже. Будем редко пересекаться. – Он огорченно вздохнул. – А жаль, ты забавный.

Калеб почесал шею, испытывая зуд и жажду.

– Калеб? У меня плохие новости…

Он не отвечал, наблюдая за появляющимися то тут то там яркими всполохами.

– Калеб.

– Что это? Галлюцинации? – Он тяжело дышал, как если бы был на грани панической атаки.

– Калеб!

– Что?!

– Цветок с фиолетовыми крапинками сейчас в твоем кармане. Кто-то хотел отвлечь внимание.

– Дьявол…

Позади Арчибальда появился очень низкий мужчина в зеленом костюме, он пытался пропихнуть в разбитую створку окна охапку цветов.